Соперничество и популярность.
Лемешев и Козловский считались главными тенорами своего времени, и между ними существовало негласное соперничество. Их поклонники делились на «лемешисток» и «козловитянок», которые порой устраивали шумные демонстрации поддержки своих кумиров. Несмотря на конкуренцию, сами певцы сохраняли профессиональное уважение друг к другу.
Оба артиста внесли значительный вклад в развитие советского оперного искусства и оставались популярными на протяжении многих лет. Их выступления привлекали внимание публики, а голоса стали символом эпохи.
Сергей Лемешев.
Сергей Яковлевич Лемешев (1902–1977) — лирический тенор, народный артист СССР. Известен прежде всего как исполнитель партии Ленского в опере «Евгений Онегин» Чайковского, которую считал своей коронной ролью.
Его отличали чистота интонации, эмоциональность и лиричность исполнения. Лемешев также выступал в партиях Герцога в «Риголетто», Фауста в одноимённой опере, Владимира Игоревича в «Князе Игоре» и других.
Иван Козловский.
Иван Семёнович Козловский (1900–1993) — лирический тенор, также народный артист СССР. Его репертуар включал партии Ленского, Фауста, Лоэнгрина, Дубровского, Берендея, Ромео и другие.
Козловский славился техникой вокала, умением передавать характер персонажей и драматизмом исполнения. В 1930-х годах его уволили из Большого театра, но по ходатайству Сталина он вернулся на сцену на особых условиях, получив звание народного артиста СССР и орден Ленина.
Педагогические методы С. Лемешева и И. Козловского.
Хотя ни Лемешев, ни Козловский не создали развёрнутых методических трактатов, их педагогическая практика и устные наставления сформировали целостные подходы к воспитанию певца. Ниже — суть их методик.
Сергей Лемешев: «пение как естественное дыхание».
Лемешев видел вокальное искусство как органичное продолжение человеческой природы.
Его методика основана на:
1.Ощущении свободы и отсутствия напряжения:
- требовал «снимать зажимы» в шее, плечах, челюсти;
- учил «дышать животом» — глубокое диафрагмальное дыхание как основа звука;
- настаивал на естественности звукоизвлечения: «голос должен льться, как речь».
2.Работе с резонаторами:
- развивал «головной» и «грудной» резонанс через упражнения на мычание и гудение;
- добивался «полётности» звука — способности заполнять зал без форсирования.
3.Дикции и смысловой выразительности:
- уделял внимание чёткости гласных и согласных;
- учил «проговаривать» текст музыкально — связывать слово с интонацией;
- считал, что певец должен быть актёром: «не просто петь ноты, а жить в образе».
5.Постепенности и бережности.
- запрещал форсировать верхний регистр;
- начинал с тихого piano и мягкого mezza voce, постепенно расширяя динамический диапазон;
- предостерегал от переутомления: «лучше спеть 5 минут правильно, чем час неправильно».
6.Учил слуховому контролю:
- воспитывал «внутренний слух» — умение предслышать звук до его извлечения;
- учил слушать себя со стороны, как слушатель.
Где применял:
с 1959 по 1961 г. руководил Оперной студией Московской консерватории, давал мастер-классы.
Иван Козловский: «точность, дисциплина, стиль».
Козловский опирался на классическую итальянскую школу и требовал от учеников:
1.Идеальной интонации и чистоты звука:
- тренировал слух через сольфеджио и пение без сопровождения;
- добивался «кристальной» чистоты каждой ноты, особенно в верхних регистрах.
2.Эластичного дыхания:
- учил «держать опору» — сохранять давление воздуха под связками;
- развивал гибкость фразы: длинные кантиленные линии без «подхватов» дыхания.
3.Стилистической грамотности:
- разбирал стили: барокко, классицизм, романтизм;
- требовал знать исторический контекст произведения;
- настаивал на верности орнаментике и темповым нюансам.
4.Актёрской выразительности:
- в своём Ансамбле оперы добивался единства вокала и драмы;
- учил «играть голосом»:менять тембр, динамику, атаку звука для передачи эмоции.
5.Самоконтроля и режима:
- внушал дисциплину: регулярные упражнения, режим голоса, отдых;
- предостерегал от пения на утомлённом голосе или при болезни.
Где применял: преподавал в Московской консерватории, проводил мастер-классы, руководил ансамблем.
Общие принципы (что объединяло обоих):
- Бережное отношение к голосу — ни Лемешев, ни Козловский не допускали форсирования, крика, перенапряжения.
- Приоритет музыкальности — техника служила выразительности, а не самоцели.
- Уважение к тексту — слово всегда было в центре интерпретации.
- Индивидуальность — оба избегали «штампов», поощряли в учениках собственный тембр и манеру.
Различия:
- Лемешев — больше о естественности, свободе, лиризме; его метод мягче, «по-русски» теплее.
- Козловский — о точности, дисциплине, стиле; его подход строже, ближе к итальянскому бельканто.
Наследие.
Оба певца воспитали поколения исполнителей, передав: культуру кантилены, умение сочетать технику с драматургией; ответственность за голос как инструмент.
Их методы до сих пор изучают в консерваториях, а записи остаются эталоном для теноров.
Ученики С. Лемешева и И. Козловского.
Хотя ни Лемешев, ни Козловский не возглавляли крупные кафедры и не оставили формализованной «школы» в виде методического корпуса, оба активно передавали опыт через индивидуальные уроки, мастер‑классы, репетиции в оперных театрах и работу в жюри конкурсов.
Ученики Сергея Лемешева.
Лемешев преподавал в Московской консерватории (1959–1961), вёл передачи на радио, консультировал молодых певцов. Его подход ценили за естественность звукоизвлечения, кантилену и актёрскую выразительность.
Известные ученики и последователи:
- Владимир Атлантов: хотя Атлантов стажировался в «Ла Скала», он неоднократно отмечал влияние Лемешева на своё понимание лирического тенора, особенно в партиях Ленского и Герцога.
- Зураб Соткилава в ранние годы консультировался с Лемешевым, перенимая принципы ровности регистров и работы с резонаторами.
- Владислав Пьявко вспоминал, что Лемешев учил его «петь не горлом, а душой», акцентируя смысловую подачу текста.
- Анатолий Соловьяненко: хотя Соловьяненко учился в Киеве, он изучал записи Лемешева и считал его эталонным Ленским.
- Многие солисты Большого театра 1960–1970‑х :Лемешев часто репетировал с молодёжью, корректируя дыхание и фразировку.
Характерные черты «лемешевской» линии в учениках:
- мягкий, округлый тембр;
- плавная кантилена без резких переходов;
- эмоциональная искренность, без излишней драматизации.
Ученики Ивана Козловского.
Козловский уделял много времени работе с молодыми голосами, особенно в послевоенные годы. Его методика строилась на точности интонации, стилистической дисциплине и актёрском воплощении образа.
Известные ученики и последователи:
- Евгений Нестеренко — бас, который отмечал, что Козловский научил его «слышать музыку до звука» и контролировать опору.
- Александр Ведерников — бас, перенимавший у Козловского культуру музыкальной декламации и работу с текстом.
- Галина Калинина — сопрано, работавшая с Козловским в его Ансамбле оперы; училась у него стилистической точности в барокко и классицизме.
- Владимир Богачёв — тенор, который в интервью называл Козловского своим «духовным наставником» в понимании бельканто.
- Солисты Ансамбля оперы Козловского (1950–1960‑е): многие молодые певцы прошли через его коллектив, осваивая синтез вокала и драмы.
Характерные черты «козловской» линии в учениках:
- кристальная чистота интонации;
- чёткая артикуляция и дикция;
- строгое следование стилю (от Моцарта до Чайковского);
- умение передавать образ через тембровую окраску голоса.
Общие принципы воспитания певцов.
И Лемешев, и Козловский сходились в главном:
- Голос — инструмент выражения, а не самоцель.
- Техника служит музыке: без опоры, дыхания и резонаторов нет искусства.
- Уважение к тексту: слово должно быть слышно и понятно.
- Бережность к голосу: ни форсирования, ни переутомления.
- Индивидуальность: оба предостерегали от копирования — учили находить свой тембр и манеру.
Наследие.
- Лемешев повлиял на лирическую традицию советского тенора — мягкость, певучесть, эмоциональная открытость.
- Козловский укрепил классическую линию — точность, стиль, дисциплина.
Их ученики продолжили эти традиции в Большом театре, Мариинке, региональных оперных домах и за рубежом.
И, напоследок, про энергии.
Сергей Лемешев: энергия тепла и душевности.
Когда вы слышите голос Лемешева, вас окутывает мягкое, обволакивающее тепло. Это не напор, не демонстрация силы а искренний разговор с залом.
Вы сразу чувствуете, как звук льётся легко, без напряжения, как будто певец просто говорит на музыке.
Вы услышите нежность тембра:его лирический тенор — это бархатная кантилена, где каждая нота согрета внутренним светом.
Лемешев не «играет» чувства — он переживает их в реальном времени. В арии Ленского слышны и трепет первой любви, и трагическая обречённость: без надрыва, но с пронзительной чистотой.
В его пении слышны отголоски народных интонаций, простота, которая трогает до слёз.
Иван Козловский: энергия точности и благородства.
Здесь всё иначе. Это пространство идеально выверенной акустики, как в соборе, где каждый звук отражается от сводов с математической точностью.
Вы сразу же услышите, что каждая нота - это отшлифованный алмаз. Нет ни намёка на «дрожание» или неточность.
Его фразы тянутся бесконечно, без «подхватов»,точный стиль в Моцарте — лёгкость и грация, в Чайковском — драматическая напряжённость, но всегда — безупречный вкус.
У него театральная выразительность: Козловский не просто поёт, а играет роль. Его Юродивый из «Бориса Годунова» — это не вокал ради вокала, а драма, воплощённая в звуке.
Сравнение энергий.
Лемешев — это сердце.
Его пение говорит: «Я чувствую — и вы почувствуете со мной».
Козловский — это разум и мастерство.
Его послание: «Слушайте — и вы услышите совершенство».
Оба пути ведут к одному — катарсису, но разными дорожками:
У Лемешева — через сопереживание (вы плачете вместе с Ленским).
У Козловского — через восхищение (вы замираете от красоты филировки в арии Лоэнгрина).
Статьи по теме: