Все главы здесь
Глава 8
Утро выдалось таким суетным и деловитым, что Варя едва успела толком рассмотреть родителей. Девушка проснулась от запаха жареных оладий — мама уже хлопотала на кухне, будто и не выпадала из жизни на пять долгих лет. Отец шумно умывался во дворе, радостно отфыркиваясь и напевая какую-то песенку. Варя прислушалась, и сердце защемило:
— Не кочегары мы, не плотники,
Но сожалений горьких нет как нет!
А мы монтажники-высотники, да!
И с высоты вам шлем привет!
Отец всегда пел эту песню, когда умывался. И после того, как они пропали, Варя еще долго утром прислушивалась: не запоет ли отец. И вот эта радость снова в доме.
— Доча, Вася, завтракать! — позвала Женя.
Они сели втроем. Поспешные улыбки, крошки на столе, звон ложек — все это вдруг стало таким родным, таким теплым, любимым.
— Доча, — Василий посмотрел на Варвару, — а велосипед мой живой?
— Пап, конечно! Стоит в сарайке.
— Вот и хорошо. В воскресенье профилактику сделаю или завтра пораньше встану — и на нем буду на работу гонять.
— Пап, да куда ж еще раньше? Ты сегодня во сколько встал? Вижу, уже весь двор перекопал, ветки сухие спилил.
— Ну так и я о чем? А завтра же нечем заняться будет. Вот я и возьмусь за велосипед. Ну пока, заболтался я. Пора мне.
Семеныч ждет. Нельзя опаздывать.
Женя кивнула:
— Давай, Вася. А я в школу пойду. С Иваном Степанычем поговорю. Может, возьмут меня…
Василий поцеловал Женю в висок:
— Возьмут!
Варю — в макушку и, улыбаясь, выскочил за порог.
— Мам, ну ты опять за свое? Возьмут, конечно.
— Правда? Ты так думаешь, Варь?
— Ну хочешь, у бабули спрошу? Она-то точно знает!
Женя заволновалась, и даже пару слезинок выкатились из глаз. Она прошептала:
— Спроси…
Варя кивнула и села в кресло, тут же увидела и услышала бабушку.
— Скажи моей Женечке, что не просто возьмут, а уже завтра выйдет на работу.
— Мам, бабуля говорит, что ты уже завтра работать будешь!
— Да как же? Ведь каникулы.
— А в школе нынче лагерь! — сказала бабушка. — Воспитатель нужен. Сейчас пойдет она туда, а Иван Степаныч прямо с порога заорет: жду, мол, со вчерашнего дня. Уже и гонцов хотел отправлять.
— Мам, бабушка говорит, что в школьном лагере воспитателем будешь.
— Варечка! Родная моя! Мамочка, любимая.
Женя застегнула новенькие босоножки, пригладила простое, но очень симпатичное платье — тоже купили вчера:
— Варенька, тогда я в школу.
— Мамочка, все получится. Ты только не переживай сильно. Верь бабушке.
Женя кивнула, взяла сумку и ушла, оборачиваясь дважды, — и каждый раз улыбка у нее становилась шире. Она окинула взглядом родной дом и двор, глубоко вздохнула и пошла уверенной походкой в сторону школы. По дороге попадались сельчане. Они все останавливались, улыбались и приветливо здоровались:
— Доброго вам утра, Евгения Николаевна.
— С возвращением!
— Евгения Николаевна, а вы в школу вернетесь?
…Варя тоже собралась и почти бегом бежала в библиотеку. Настроение было превосходное. Хотелось смеяться, прыгать, обнимать всех и всем же рассказывать о своем счастье. Ведь еще недавно она была одинокой, несчастной девушкой. А сейчас у нее есть мама, папа. Молодые, красивые! А главное, живые и здоровые. Есть жених, с которым вскоре будет свадьба. Работа тоже есть. Не бог весть какая, но есть. Но главное — теперь у нее есть необыкновенный дар, при помощи которого она уже вон сколько добрых дел сделала. Правда, где-то когда-то Варя читала, что такие,как она, несчастны, и детей у них нет. Но ведь бабуля сказала, что Коля ее судьба и дети будут. А она верила бабуле. Ведь все, ну просто все сбылось, о чем она говорила Варе. А значит — будущее светло и прекрасно. «Интересно, а сколько детей у нас будет? И когда родится первый? А мальчик или девочка? Надо спросить у бабули!»
Только Варя успела зайти в библиотеку, оглядеться, поставить два тома на полку, оставленные кем-то вчера на подоконнике, как воздух рядом будто дрогнул, бабушка появилась тихо, как тень от облака, строгая, сосредоточенная, не такая мягкая, как была вот только что дома.
— Варенька, — сказала она негромко, — тебе нужно на Бурмацкие болота идти. Сегодня. Срочно.
— Ба… прямо сейчас? Я ж на работе, — у Вари мгновенно пересохло во рту.
— Прямо сейчас, внученька. Трава Голубица сегодня последний день цветет. Все некогда тебе было. Опоздаешь — до следующего года ждать. А она тебе нужна, и очень.
У Вари в груди кольнуло. Она помнила. В бабушкиной тетрадке целый разворот был посвящен Голубице: редчайшая трава, в отвары для очищения крови идет, для снятия хвори, для восстановления сил. И еще там было написано: «Срывать только на рассвете или в полдень того дня, когда цветы голубые, как небо. Потом она умирает до следующего лета».
— Ба, — Варя сглотнула. — Но… одной же нельзя туда. Страшно. Туда никто не ходит.
— Нельзя, — кивнула бабушка строго. — Так и зови Колю. Он хороший парень, надежный. Вы теперь все сообща будете делать. Он твой первый помощник будет. Да и знает он ту сторону леса хорошо. Все подскажет. И я с вами буду, да и медальон у тебя на шее.
Бабушка исчезла, будто растворилась в солнечных пылинках между стеллажами.
Варя постояла секунду — и решительно вышла из библиотеки.
Заперла дверь, повесила табличку «Закрыто по техническим причинам», поправила косу и побежала.
Коля был на пилораме, как всегда — в серой рубашке, с закатанными рукавами, весь в опилках. Увидел Варю — удивился:
— Варюшка? А ты чего? Случилось что? Ты чего такая… — Коля не на шутку разволновался.
Она остановилась, пытаясь отдышаться:
— Коль… мне нужно на Бурмацкие болота. Срочно. Прямо сейчас. Голубицу собрать. Ты пойдешь со мной? — во взгляде любовь и надежда.
Коля вытер пот со лба ладонью, вытаращил глаза:
— На болота? Сегодня?
— Да.
— Одной туда нельзя вообще, ты что? Там же провалиться можно. Конечно пойду! Иди домой переобуйся и переоденься, возьми что-то попить, и я за тобой зайду.
— Спасибо, Коль… мне правда страшно одной, — тихо сказала Варя.
— Варя, — он посмотрел ей в глаза тепло и просто, — я с тобой хоть на край света пойду. Сейчас только Прохору Ильичу скажу.
Варя вдруг почувствовала, как будто бабушка легко коснулась ее плеча:
«Правильно. Так и надо».
Прохор Ильич — пузатый, краснолицый, всегда недоверчивый мужик, в этот момент вышел сам, будто почувствовал:
— Варвара? А ты чего здесь?
— Здравствуйте, Прохор Ильич.
— И тебе не хворать, — он подозрительно мерил взглядом девушку.
— Колян! А ты куда собрался? Работы — во! — он мотнул головой в сторону штабель досок.
Коля нахмурился, но возразить не успел — Варя шагнула вперед, подняв голову.
— Прохор Ильич, — сказала она спокойно. — Отпустите его. Нам нужно на Бурмацкие болота. Очень нужно. Завтра будет поздно.
— На болота? — начальник фыркнул. — Да ты в своем уме? У меня план горит! Это раз. Да и вообще — опасно там. С ума сошла.
Варя прищурилась — так, как бабушка. И голос ее стал тихим, но тяжелым, будто откуда-то из глубины:
— У вашей жены голова болит… третий месяц уже.
Прохор Ильич резко замолчал. Лицо его вытянулось.
— Это… правда, — выдохнул он. — А ты откуда знаешь?
— Потому что там опухоль, — тихо сказала Варя. — Маленькая, с маковое зернышко. Сейчас она безвредная, но если она к врачам пойдет — через полгода не станет вашей жены.
Прохор Ильич побледнел, схватился за косяк двери.
— Что ты несешь, дура…
— Правду, — Варя не отводила взгляда. — Но есть трава. Голубица называется. Последний день сегодня цветет. Если вашу жену вовремя отварами поить — через те же полгода от этой опухоли и духу собачьего не останется.
Татьяна Алимова