Все главы здесь
Глава 7
Утром Варя проснулась от странного чувства — будто кто-то тихо положил ей руку на плечо и погладил. Она открыла глаза, но рядом никого не было. Только легкое эхо вчерашних слов бабушки: «Завтра у тебя будет трудный день…»
«Конечно, трудный! Родители пять лет дома не были, документов нет, одежду я сохранила. Но мама какая худенькая стала, да и папа тоже. Кое-что все равно купить надо. А на какие деньги? Что-то придется продать…»
— Варенька, доченька, я до сих пор не верю, что мы дома.
Женя вошла в комнату дочери и присела на кровать, взяла ее руку в свои, прижала к губам. — Всю твою юность я пропустила. Не была на выпускном, не рассказала тебе про женские дела, твою первую любовь не видела.
— Мамочка, — Варя села и обняла мать. — Ну что ты?! Выпускного как такового не было. Мальчишки напились, передрались. Директор всех домой разогнал.
— Иван Степаныч? — тихо перебила мать.
— Он, — кивнула Варя.
— До сих пор работает?
— Да.
— Интересно, возьмет меня снова на работу? Варенька, надо же как-то в жизни устраиваться. Ты погляди на меня, — мать выставила вперед чуть дрожащие руки.
Кожа сухая, шершавая, ногти обломанные.
— Мамочка, ну что ты! — Варя порывисто схватила мать за руки и принялась быстро-быстро целовать. — Ты самая красивая, самая лучшая! И учительница тоже. Лучше тебя не бывает. Как деревенские долго тебя вспоминали и сокрушались! К кому теперь детей в первый класс вести?
— Варька, да смогу ли я работать? Вспомню ли? Пять лет! Целая жизнь. Два выпуска почти.
— Сможешь, мама! Сможешь. Такое не забывается. А руки? Мам, да к маникюрщице сходим, к косметологу, в парикмахерскую.
— Господи, доченька моя! Какая взрослая стала! Кем же ты работаешь? Откуда же деньги взять на все это?
— Я в библиотеке, мам! Продадим что-нибудь. Мне вот Полина Михайловна серьги золотые недавно принесла. Бабушка сказала, чтобы я их взяла, хоть я не хотела. Но видно, бабуля знала, что пригодятся.
— Доченька моя, да разве ж дорого за золото дадут? Нашему цыгану каждый день носили: то цепочки, то кольца. Так он кому пять рублей, а кому и три.
— Мам, но мы не пойдем к цыгану, — улыбнулась Варвара. — Он преступник, и уже за решеткой. Мы в город поедем.
Варя вдруг отчетливо ощутила тонкую дрожь внутри груди — бабушка тихо позвала ее по имени:
«Варенька… в сундук загляни. Там слиток лежит. Небольшой. Но вам на все хватит».
Мать и дочь крепко обнялись, рассмеялись.
В это время в комнату заглянул отец.
— Тук-тук! К вам можно, девчонки мои?
— Папуля, — встрепенулась Варя, — конечно, заходи. Ой да чего ж я?! — Варя вскочила, чмокнула и обняла отца. — Вы же голодные. Господи, вон какие худые.
Женя тоже торопливо поднялась:
— Доченька, так я уже кашу сварила. Крупу у тебя нашла, молоко.
— Да ты что? Во сколько же ты встала, мама?
— Так мы привычные! — ответил за жену Василий. — Мы ж у цыгана в три часа вставали. Привычка, дочка. А я уже забор подправил, калитку. Нашел бы известку — и баню побелил.
Варя счастливо рассмеялась:
— Господи, какое счастье! Вы дома! Живые. Мои! Теперь все у нас будет хорошо.
Через полчаса родители и Варвара сидели за столом и завтракали. Варя тараторила без умолку:
— Сейчас в сельсовет, к Федору Афанасьевичу. Он все расскажет, куда сначала, куда потом. Затем в школу. Ну а потом в город поедем. Одежду кое-какую купим вам. Ну хоть самое необходимое.
— Живы… и это главное, — сказал Василий, глубоко вздохнув. — Мне бы снова в бригаду мою.
Он сгорбился, когда сказал это вслух — будто признал свою беспомощность.
— Пап, ну что ты? Ты ж еще молодой! Ну что такое сорок пять лет для мужчины? Да и еще! — Варя замялась. — Надо бы к врачам сходить. Все-таки пять лет в ужасных условиях.
«Не надо к врачам, — вдруг прозвучало у нее в голове. — Сама тебе сегодня вечером все про них расскажу. Ничего серьезного нет, но травку попить надо будет».
Варя тепло улыбнулась:
— Бабулечка. Мама, она сейчас здесь. Говорит, что все с вами хорошо. Но травку какую-то попить надо будет.
Женя заволновалась, встала, снова села:
— Варенька, какая ты счастливая — видишь ее, разговариваешь. Как я по мамочке своей скучаю!
После завтрака Варя сразу поднялась на чердак.
Сундук стоял в уголке, такой же молчаливый, как всегда. Варя открыла крышку — и среди трав, мешочков и старых платков увидела аккуратный холщовый мешочек. Внутри лежал небольшой золотой слиток — тяжелый, теплый, будто живой.
— Мам… пап… — Варя спустилась вниз. — Нам повезло. Бабушка оставила… для таких случаев.
Женя взяла слиток в руки и разрыдалась. Василий перекрестился.
…Сельсовет встретил их затхлым запахом, шумом, приветливыми лицами. Все сбежались в кабинет Федора Афанасьевича. Он орал и тряс руку то Жене, то Василию:
— Жду вас с самого утра. Слух-то прошел. Ну Варька, ну дает. Родителей нашла, освободила, преступник за решеткой.
— Федор Афанасьевич, — кое-как перебила его радостный поток Варя. — Нам бы справку какую-нибудь… паспортов нет у родителей.
— Так в милицию идите. Они вам дадут. К ним, к ним, Варюха, надо. Жень, ну ты в школу-то вернешься. Аришке моей шесть почти. На будущий год в школу.
— И моему тоже!
— И мой! — вдруг раздалось со всех сторон.
Женя беспомощно глянула по сторонам и горько расплакалась:
— Спасибо вам, спасибо. Вы даже не представляете, что вы сейчас для меня делаете.
Василий обнял жену:
— Жень, ну ты чего? Ну что ты?
— Вась, да главное же, чтобы Иван Степанович взял меня.
— А чего ж не взять? — вскричал Федор Афанасьевич. — Такого педагога и не взять. Ничего, ничего! За лето повторишь все, с книжками посидишь. Вон дочка твоя все что надо тебе принесет. Ты же знаешь, что завбиблиотекой она у нас?
…Город встретил шумом и яркими витринами. В ломбарде за слиток дали сумму меньше ожидаемой, но Женя только благодарно кивнула — ведь и это было чудом. На все хватило — на все нужды, и еще осталось. В милиции пока выдали справки, но обещали, что паспорта будут вскоре готовы, только нужно предоставить кое-какие документы.
Когда вышли из райотдела, услышали радостный крик:
— Васька? Ты ли это?!
Отец обернулся — к нему спешил крепкий мужик примерно его возраста. Он кинулся к Васе с объятьями:
— Живой! Живой! Черт, полысел. Да где ж ты пропадал?
— Здорово, Семеныч, вот живой. История долгая. Потом как-нибудь. Ты сам как? Как ребята?
— Да все путем. Витька на Север уехал. А так все те же лица. Васька, а ты где сейчас?
— Да нигде пока. Семеныч, я ж только вчера… ну в общем, нигде.
— Так идем к нам. У нас объем — во! — Семеныч провел рукой над головой. — Давай, жду тебя завтра утром. Сможешь? Зарплата нормальная, премиальные, обед. Все как всегда. Ребята рады будут. Василий! — Семеныч снова обнял Василия.
Василий не верил своим ушам, что все так быстро сложилось. Еще вчера в грязи и в неволе, а завтра на работу.
— Семеныч, да я с радостью, только у меня… паспорта нет пока у меня. Вот только что… — он кивнул в сторону райотдела.
— Ерунда. В кадрах Нюська работает. У нее твоя карточка точно осталась. Не боись, Вася! Ты работящий. Свое дело знаешь.
Василий тут же вспомнил, как выложил недавно кафелем цыгану весь подвал, а это ни много ни мало — почти тысяча квадратов. Помнят руки родное дело.
Женя стояла рядом и улыбалась сквозь слезы. Варя обнимала мать и чувствовала, как будто бабушка сзади тихо хлопнула ее по плечу: «Ну вот, моя девочка. Все идет как должно».
Когда вечером вернулись домой, родители выглядели довольными, но уставшими.
Они смеялись над тем, как выбирали ботинки, как Женя не могла решиться между костюмом и платьем, как Василию все казалось слишком дорогим, даже когда цены были самыми обычными.
Варя смотрела на них и понимала — трудный день был нужен. Он снова собрал их семью, заставил поверить в завтрашний день.
Она легла спать и перед тем, как закрыть глаза, услышала тихий шепот:
«Хорошо справилась. Отдыхай, Варенька. Дальше будет легче… ты не одна теперь. А еще и Коля у тебя есть!»
И Варя впервые за много дней заснула совершенно спокойно.
продолжение⬇️⬇️⬇️
Татьяна Алимова