Вероника катила тележку по гипермаркету, и колесики жалобно скрипели под тяжестью деликатесов. Мраморная говядина, три вида дорогого сыра, свежая зелень, которую зимой продают по цене золотых слитков, красная икра. Чек на кассе вышел такой длины, что им можно было бы обернуть некрупного человека, а сумма заставила бы поперхнуться среднестатистического пенсионера.
Но Вероника не морщилась. Она привыкла платить.
Проблема была в другом. Она платила, чтобы потом работать.
Её свекровь, Тамара Ивановна, была женщиной удивительной душевной организации. Она искренне считала, что невестка-аудитор с доходом выше, чем у всего их семейного клана, — это просто удачное приобретение. Вроде мультиварки с функцией банкомата.
Сценарий любого семейного сборища не менялся годами. Вероника закупает продукты (потому что «Ой, у нас пенсии маленькие, а вы хорошо живете»), везет их через весь город, а потом встает к плите в тесной, душной кухне свекрови.
Восемь часов на ногах. Нарезка, жарка, парка. Жир, летящий на шелковую блузку.
А в это время в гостиной, под бормотание телевизора, сидят Тамара Ивановна и золовка Катя. Кате двадцать пять, она «в поиске себя» и в перманентном состоянии усталости от жизни. Они обсуждают турецкие сериалы, щелкают семечки и кричат на кухню:
— Вероничка, там тарталетки не подсохли? Неси, мы пробу снимем!
Муж Вероники, Вадим, в это время обычно «настраивал каналы» или курил на балконе, стараясь не отсвечивать. Ему было удобно. Жена готовит, мама довольна, он — молодец, привел в дом работящую бабу.
Но сегодня намечалось не просто воскресное обжорство. Грядет юбилей. Шестьдесят лет Тамаре Ивановне.
Телефон Вероники разрывался с самого утра.
— Ника, бери ручку, пиши! — голос свекрови звенел от предвкушения. — Значит так. Холодец варим с вечера. Три вида салатов слоеных, не покупных! Утка с яблоками — обязательно, Петр Ильич её обожает. Жюльен в кокотницах, нарезки мясные, рыбные... Всего позиций двадцать, не меньше. Гостей будет тьма! Тетка Люба из Саратова приедет, сваты, соседи. Надо, чтоб стол ломился!
Вероника слушала, прижимая телефон плечом, и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Она представила этот марафон. Две дюжины гостей. Гора грязной посуды, которую потом тоже мыть ей, потому что «у Тамары Ивановны давление», а у Кати «лапки».
— Тамара Ивановна, — осторожно начала Вероника. — Это огромный объем. Я одна не справлюсь. Пусть Катя поможет. Нарежет салаты, горячее проконтролирует. Она же все равно дома сидит.
В трубке повисла пауза, полная искреннего возмущения.
— Ты с ума сошла? — выдохнула свекровь. — Катенька вчера на маникюр ходила! У неё свежий гель-лак, длинные ногти, дизайн сложный! Ей мастер строго-настрого запретил в воде возиться и ножом стучать, чтобы покрытие не скололось. Это же денег стоит! А ты... Ты женщина простая, работящая, здоровая. Тебе полезно размяться после офиса.
— Гель-лак? — переспросила Вероника, чувствуя, как дергается глаз. — То есть, у Кати ногти, а у меня, значит, копыта?
— Не утрируй! — отрезала Тамара Ивановна. — Приезжай к семи утра, чтобы всё успеть. И да, сервиз хрустальный в стенке стоит, его надо натереть, чтоб блестел. Пыльный он. Всё, жду. Продукты не забудь, список я скинула.
Вероника сбросила вызов и посмотрела на мужа. Вадим сидел на диване и усердно делал вид, что очень занят разглядыванием ковра.
— Вадим, ты слышал?
— Ну а что? — он пожал плечами, не поднимая глаз. — Маме юбилей, круглая дата. Тебе сложно, что ли? Ты же быстро готовишь, у тебя талант. А Катька... ну ты же знаешь, она безрукая, только продукты испортит. Помоги матери, не будь букой.
Вероника посмотрела на свои руки. Ухоженные, с аккуратным японским маникюром. Руки, которые подписывали аудиторские заключения на миллионные суммы. Руки, которые завтра должны были превратиться в мочалку для отмывания жира с чужих тарелок ради экономии маникюра безработной девицы.
— Сложно, говоришь? — тихо произнесла она. — Хорошо. Будет вам талант.
Она вышла из комнаты, набрала номер знакомого травматолога из частной клиники, которому когда-то помогла с налогами.
— Сергей Петрович? Привет, это Вероника. Мне нужна твоя помощь. Нет, лечить не надо. Надо зафиксировать. Жестко. И справку пострашнее. Да, для семейного торжества.