18
Вика провела пальцем по Костиному шраму под рёбрами, потом устроилась головой на его животе:
– Словом, в изображении маргинала ты не преуспел.
Костя вздохнул:
– Ну один раз я обдымился так, что ветровка потом месяц воняла. Тошнило, вот и весь кайф. С перепоя тоже тошнило. Подраться толком не вышло. Утворить нечто такое, чтоб с размахом и с полицией, я и вовсе не собрался. Если сделать вывод по всему массиву данных, то получится, что грызть стаканы – не моё.
Вика приподнялась, заглянула Косте в глаза, но сообразила – а-а-а, это из песни. Была такая у папы на кассете.
– Ну да, твоё – это Шиллер без словаря.
Который теперь час, Вика не знала, они лежали рядом, и им было слишком уютно, чтобы думать о времени. К тому же сложный разговор продолжался. И в ключевом вопросе – насчёт Костиной приёмности – Вика ощущала себя слоном в посудной лавке. Сказать – забей, неважно, кто была твоя мать – невозможно, ведь для него это значимо. И сказать так – очень его обидеть. Как-то реально помочь – как? Тогда Вика решила, что просто будет рядом. Пусть Костя чувствует, что она его любит и что это не изменится, что бы ещё ни выяснилось о его раннем детстве. И он абсолютно неправ, запретив себя жалеть. Разве это так плохо – испытывать сочувствие к человеку, которому вот так досталось от жизни?
– Ты на меня смотришь, как на инопланетянина, – сказал Костя.
– Ну, что-то космическое в тебе есть, – Вика отвела взгляд. А то кто его знает – насколько он проницателен и не разглядел ли в эту минуту, что она решает, мол, жалеть его не такое уж преступление.
На книжной полке рядом с диваном лежал красный браслетик – тот самый, из числа раздаваемых Терезой, когда у неё было хорошее настроение. Вика взяла этот браслетик и улыбнулась. Если заплести косички, его можно использовать вместо ленты или резиночки. А второй браслетик так кстати лежит у неё в сумке.
– Намекаешь, что брошенные непутёвыми матерями новорожденные редко становятся переводчиками?
– В том числе. Может быть… история твоих биологических родителей не такая жуткая, как ты пытаешься себе представить?
Надевать Костины джинсы, которые с неё всё равно сваливаются, Вика не стала. А нагло присвоила его рубашку. В ней и рукава подвернуть попроще. Потом соорудила две косички и спросила:
– А ты что-нибудь ешь кроме конфет?
– Да, но обычно я делаю это не дома. И сегодня утром зашёл бы в кафешку у офиса, если бы ты не стала меня сразу избивать.
– Я не раскаиваюсь.
– А я не предъявляю претензий.
– Хорошо, что человечество изобрело доставку. Можно заказать каких-нибудь продуктов и что-нибудь из них сообразить. А то мы с тобой умрём от голода, и это крайне неромантично.
– Лично я согласен умереть от голода, только чтоб счастливо и в один день.
Костя тоже поднялся, натянул полосатую футболку, сброшенную Викой на пол, раскатал штанины у джинсов, надел их и превратился в Артёма.
– Ты больше не уйдёшь?
– В смысле?
– Нелогично будет жить с Ивановым, если любишь ты меня. Теперь логично будет жить со мной.
Артём надел очки и превратился в Костю. А Вика подумала – как она вообще могла считать их двумя разными людьми?
– Ну да, и после того, что я с тобой сделала, я, как честная женщина, обязана на тебе жениться, – пробормотала Вика, как ей показалось, чуть слышно. Вот так слёту переехать к себе ей пока предлагал только Иванов, и она ещё не отработала алгоритм ответа на подобные предложения.
– Кстати да, если всё проанализировать – обязана.
Слух у него оказался острее, чем Вика рассчитывала. Она села за стол, открыла на телефоне приложение доставки и сосредоточилась на вычислении, чего бы ей хотелось. Впрочем, хотелось ей не того, что можно взять и заказать. Ей хотелось согласиться сразу и на всё, перевезти свои вещи от Ваньки, подать заявление в загс и никогда ни по какой причине больше не расставаться с Костей. Но, наверное, всё так мгновенно и сразу не происходит?
– Знаешь, мама мне неоднократно рассказывала, как она увидела папу и бац – они уже вместе на всю жизнь. Потому что она в него по уши влюбилась, хотя он далеко не безупречен. На его фоне я даже, пожалуй, выигрываю. Так что давай, прихотливый пользователь, забирай меня, пока я совершенно добровольно тебе отдаюсь.
Костя вроде как шутил, но при этом предложение было – серьёзней некуда.
Только одного он не учёл – как раз своих родителей, о которых сейчас рассказал. Вика вдруг представила, как Илья Николаевич узнаёт, что Костя собрался жениться, и ему это кажется плохой идеей. А его мама? Женщина, имени которой Вика даже не знает, потому что это было для неё неважно. Как она оценит новость, что её единственный, пусть и приёмный, ребёнок внезапно побежал в загс с женщиной на пару лет старше себя, да ещё непонятно откуда взявшейся? Не было, не было и вдруг – нате вам.
– А можно… – выговорила Вика, пытаясь облечь все свои сомнения в какую-то форму, чтобы всё было и понятно и никого не расстраивало, – можно всё это сделать обязательно, но постепенно? И конечно… я тебя забираю!
– Который час? Надо, наверное, отцу позвонить. Мы с ним сегодня никуда не собирались, но он, может, уже телефонировал мне прямо в водосток и теперь злится – куда я делся.
Вика посмотрела на телефон.
– Ой, извини ещё раз. Но, кстати, я же отдала второй твоим родителям. Тот, что ты бросил у меня дома. Я думала, он нужен Артёму, и отдала. Пришла в офис – там твои отец и мама. И… сказала, что телефон принадлежит их сыну… Артёму… Я дура?
Они смотрели друг на друга и осмысливали этот эпизод. Теперь, с новой полученной Викой информацией, всё выглядело совершенно иначе.
– Это когда было?
– Ты только уехал в Сибирь.
– То-то мама принялась мне названивать.
Костя сделал круг по комнате, потом ещё один. И принял какое-то решение:
– Дождись меня, пожалуйста. Я должен поехать к маме. Она, наверное, чуть с ума не сошла, пытаясь понять, знаю я что-то или нет и почему ты назвала меня Артёмом.
– Всё будет хорошо, – пообещала Вика, – я тебя дождусь.
Костя уехал. Вика оформила доставку и, поскольку заняться было нечем, принялась осматриваться в его квартире. Времени на осмотр одной комнаты, почти половину которой занимает разложенный диван, а кроме него в наличии только встроенный шкаф, стол с ноутом и целая стена книжных полок, уходит, конечно, немного. Если не присматриваться к книгам. Вика отметила лишь, что для лица мужского пола Костя поддерживает в квартире довольно впечатляющий порядок. Но потом напомнила себе – он же дома почти не бывает. Даже захоти развести бардак, некогда бы этим заняться.
Просматривая корешки книг, заметила – разброс тем ого-то. От нужных по работе до исторических, комиксов и триллеров. И это только первый ряд, а книги явно стоят в два ряда. На одной из полок увидела, что поверх книг лежат какие-то листы бумаги. Вытащила их, успев подумать, что копаться тут не следует, но потом решила, что ничего сверхсекретного у Кости на книгах прятаться не может. Листы оказались рисунками – на первом мотоциклист мчался по отвесной стене в павильоне-цилиндре. Вика вспомнила – папа рассказывал ей о таком развлечении из девяностых. На втором были какие-то дома, на третьем – река и деревья. Вика поняла – это рисунки Костиного друга. Лучшего и единственного одновременно. Сегодня во время своего рассказа обо всём, что происходило в последние полгода, он говорил об Артёме, что тот был графическим дизайнером и хорошо рисовал. Перебирать все рисунки Вика не стала, поняла только, что сделаны они были в разные годы, наверное, Артём оставлял их Косте или Костя забрал у родителей Артёма недавно – на память.
Разглядывая книги, она нашла и фотоальбом. И тоже достала пролистать. Наверняка у Кости, как у всех современных молодых людей, большинство снимков оставалось в электронном виде. Но какие-то его мама должна была и отдать в печать. Самые лучшие. И верно, фотографий в кармашках альбома было не очень много, но Костя на всех – невероятно милый. Вика даже подумала – а их общие дети будут похожи на кого? И, хоть и считала себя весьма симпатичной, признала: в данном случае – лучше бы на него. И снова вспомнила, как объявила себя прихотливым пользователем. То одно ей не нравится, то другое. Пришёл на ум парень, который когда-то устроил её почти по всем параметрам. Ровно до того, как они остались вдвоём на его даче. Там выяснилось, что разговаривать с ним интересно, а вот спать – вовсе нет. А с Костей оказалось хорошо. Так хорошо, что хоть и в самом деле никуда больше не уезжай. Они встретили друг друга и не имеют права потерять, потому что такой удачи снова жизнь им не преподнесёт.
В дверь позвонил курьер, Вика натянула уже подсохшую юбку, чтобы не светить голыми коленками, и отправилась с пакетами на кухню. К голодной смерти, когда всё только устроилось таким волшебным образом, она не готова.
Занявшись приготовлением еды, ещё раз всё вспомнила. И подумала – у неё не получится даже заподозрить, что идеальных мужчин и идеальных отношений не существует, а значит, и в их отношениях может ждать подвох. Потому что с самого начала у них было не идеально. И у Кости есть проблемы. Но, возможно, они решаемы, и уж потом… Главное, чтобы не нарисовались какие-то пока не ожидаемые ею препятствия. Фантазия тут же подкинула вариант – да-да, родители. И даже непонятно, кого больше опасаться – Костиной мамы, которая внезапно может быть против Вики по неизвестной причине, или отца, её начальника и человека, наверняка купившего Косте вот эту квартиру. Костя, конечно, много работает и может себе приобрести мотоцикл или даже машину, но с нынешними ценами на жильё… Теперь Викина фантазия принялась за неё всерьёз – от потенциальной свекрови, которая просто скажет – через мой труп, до потенциального свёкра, который их может выселить. Или вообще уволить. Потом Вика решила – да и чёрт с ними. За свои чувства можно и побороться. С кем угодно!