– Ты серьёзно? – голос Светы в трубке дрогнул. – Я же не просто так прошу. Дети так мечтают о море, а мы с Серёжей в этом году вообще без отпуска остались. Работы завал.
Олеся прижала телефон плечом к уху и продолжила складывать вещи в чемодан. Белая льняная рубашка, любимое платье в мелкий горошек, солнцезащитный крем с запахом кокоса. Всё, что нужно для десяти дней полного, абсолютного одиночества.
– Свет, я понимаю, – мягко ответила она, – но я уже год планировала этот отдых. Одна. Без детей, без мужа, без звонков «а где носки», «а что на ужин», «а почему ты ещё не спит». Только я и море.
В трубке повисла пауза. Потом Света тихо вздохнула, и Олеся буквально услышала, как у той опускаются плечи.
– Я думала, ты меня поймёшь, – голос золовки стал совсем тихим. – Мы же семья.
Это слово – «семья» – Света всегда произносила с особым нажимом, будто напоминала: ты вошла в наш клан, теперь терпи.
Олеся закрыла чемодан и села на край кровати. В комнате пахло свежий ремонт, светлые стены, которые они с мужем выбирали вместе прошлой весной. На стене висит фотография: они вчетвером – она, Дима, Света с Серёжей и их двое детей – на даче у родителей. Все улыбаются. Тогда ещё никто не знал, что через год Олеся решит уехать одна.
– Свет, я всё понимаю, – повторила Олеся, стараясь говорить спокойно. – Но у меня в этом году был очень тяжёлый период. Проект на работе выжал все силы, мама болела, я почти не спала ночами. Я просто хочу выдохнуть. Хоть раз в жизни.
– А мы тебе не помешаем, – быстро вставила Света. – Дети уже большие, сами за собой смотрят. Катя вообще помощница, присмотрит за Мишей. Они будут на пляже, ты даже не заметишь.
Олеся невольно улыбнулась. Не заметить двух детей золовки – это надо постараться. Катя в свои одиннадцать – копия матери: громкая, требовательная, с привычкой командовать всеми вокруг. Мишка – семилетний ураган, который не умолкает ни на минуту. Олеся любила их, правда любила, но мысль о том, что вместо тишины она получит «тёть Олесь, а почему волны такие большие», «тёть Олесь, а можно мороженое», «тёть Олесь, а Мишка меня толкнул» – эта мысль вызывала почти физическую боль.
– Свет, я уже купила билет. Отель только для взрослых. Там вообще детей не пускают младше шестнадцати.
Это была маленькая ложь. Отель принимал детей, просто Олеся специально выбрала тот, где детская анимация заканчивается в семь вечера, а после – тишина и живая музыка для взрослых.
– Ну... можно же поменять отель, – не сдавалась Света. – Я нашла бы что-то семейное. Я тебе скину варианты, там и горки, и анимация, и няни...
Олеся закрыла глаза. Она представила себе, как вместо спокойных завтраков с книгой будет бегать за Мишкой, который обязательно полезет в бассейн без нарукавников. Как вместо вечерних прогулок по набережной будет искать, где Катя опять потеряла телефон. Как вместо сна под шум волн будет слушать, как дети спорят, чья очередь играть в планшет.
– Нет, Свет, – сказала она твёрдо. – Я еду одна. И точка.
На том конце провода наступила тишина такая глубокая, что Олеся услышала, как где-то далеко гудит кондиционер.
– Понятно, – наконец ответила Света холодно. – Значит, мы тебе чужие стали.
– Не дожидаясь ответа, она отключилась.
Олеся положила телефон на прикроватную тумбочку и долго смотрела в потолок. В груди было тяжело. Она знала, что сейчас Света позвонит брату – Диме, Олеси мужу, и расскажет всё в своей интерпретации. Что Олеся эгоистка. Что не хочет помогать семье. Что дети плачут. Что «вот раньше невестки были другие».
И Дима, конечно, позвонит. И будет спрашивать, почему она так жестоко. И будет просить «ну потерпи, они же дети». И напомнит, как в прошлом году они всей семьёй ездили на дачу и как всем было хорошо.
Олеся встала и подошла к окну. За стеклом июньская Москва уже дышала жаром. Скоро она будет совсем душно. А там, в Анапе, уже теплое море и пустынный пляж утром, когда туристы ещё спят.
Она открыла чемодан снова и достала оттуда детские нарукавники с акулами – те самые, которые Катя подарила ей на день рождения «на всякий случай». Положила их на полку в шкаф. Потом достала ещё одну пару – ярко-розовые, для Мишки. Тоже убрала.
Нет. В этот раз – только она.
Телефон зазвонил почти сразу – Дима.
– Лесь, – начал он без предисловий, – Света звонила. В слезах.
Олеся села на диван и приготовилась к долгому разговору.
– Я так и думала.
– Ну почему ты не можешь взять детей? – в голосе мужа слышалась усталость. – Они уже говорили об этом неделю назад, когда Света впервые завела разговор об отпуске. – Им так хочется к морю. А мы с тобой потом вдвоём съездим куда-нибудь.
– Дим, мы с тобой «потом вдвоём» уже пять лет собираемся. И каждый раз что-то мешает. То твоя работа, то моя, то дети болеют, то родители. Я устала «потом».
– Но они же мои племянники, – тихо сказал Дима. – Моя сестра в беде.
– В беде? – Олеся не сдержала горькой усмешки. – У них просто нет денег на отпуск в этом году. Это не беда, это обстоятельства. И решать их – не моя обязанность.
Дима помолчал.
– Ты изменилась, – наконец сказал он.
– Да, – согласилась Олеся. – Изменилась. Я устала быть удобной для всех. Устала быть той, кто всегда подстроится, всегда поможет, всегда уступит. В этот раз я хочу быть просто собой. Просто Олесей, а не тётей, не женой, не дочерью. Просто женщиной, которая хочет десять дней тишины.
– А если я скажу, что не пущу тебя одну?
Олеся замерла. Это было ново. Дима никогда не запрещал ей ничего. Он всегда был мягким, уступчивым, тем, кто гасит конфликты.
– Ты серьёзно? – спросила она тихо.
– Нет, – вздохнул он. – Конечно, нет. Просто... мне жалко детей. И Свету.
– Мне тоже жалко, – честно ответила Олеся. – Но себя мне жалко больше.
Вечером того же дня Света прислала голосовое сообщение – длинное, со всхлипываниями. Что дети уже собрали чемоданчики. Что Катя нарисовала ей открытку «спасибо, тётя Олеся, за море». Что Мишка плачет в подушку. Что она, Олеся, разбивает детские сердца.
Олеся прослушала сообщение два раза. Потом удалила.
На следующий день к ней пришла соседка по лестничной клетке, тётя Галя, которая всегда всё знала.
– Слышала, ты детей Светкиных не берёшь? – начала она без предисловий, едва Олеся открыла дверь.
– Слышали, значит, – улыбнулась Олеся.
– Ну дык, Света рассказывала... Ой, что ж ты делаешь-то, девочка моя. Дети же маленькие. Море – это ж здоровье.
Олеся молча налила тёте Гале чай. Та пила и продолжала:
– В наше время, знаешь, невестки были другие. Всё понимали. Всё брали на себя. А сейчас...
– А сейчас, тёть Галь, – мягко перебила Олеся, – у меня билет на самолёт через три дня. И я лечу одна.
Тётя Галя посмотрела на неё с удивлением и, кажется, даже с уважением.
– Ну, ты даёшь, – наконец сказала она. – Смелая.
В день отъезда Дима довёз её до аэропорта. Всё утро он был непривычно молчаливым.
– Ты точно решила? – спросил он, когда они уже стояли у терминала.
Олеся кивнула.
– Точно.
– А потом, неожиданно даже для себя, добавила:
– Дим, я тебя очень люблю. Но если я сейчас уступлю – я никогда себе этого не прощу. Понимаешь?
Он долго смотрел на неё, потом кивнул.
– Понимаю, – сказал он. – Лети. Отдыхай. Просто... позвони, когда прилетишь.
Олеся обняла его и поцеловала в щёку.
– Позвоню.
В самолёте она сидела у окна и смотрела, как Москва остаётся внизу. В ушах – музыка, в наушниках, в руках – книга, которую она мечтала прочитать уже год.
Когда самолёт оторвался от земли, Олеся почувствовала, как что-то внутри неё отрывается тоже – груз, который она носила слишком долго.
Она закрыла глаза и улыбнулась. Десять дней. Целых десять дней.
Но она ещё не знала, что Света уже купила билеты на тот же рейс. И что в аэропорту её ждёт сюрприз, от которого не будет спасения даже на самом дальнем пляже...
– Олеся Викторовна, вас ждут в зоне прилёта, – голос стюардессы вырвал её из дрёмы, когда самолёт уже рулил к рукаву.
Олеся моргнула, убирая наушники. Десять дней тишины начинались прямо сейчас. Она даже позволила себе маленькую улыбку: никто не дёргает за рукав, не просит воды, не спрашивает «а сколько ещё лететь».
В аэропорту Анапы пахло жареным пирожком и морской солью. Она забрала чемодан, вышла в зал прилёта и… замерла.
У выхода стояла Света. В ярко-жёлтом платье, с огромной сумкой через плечо и двумя детьми по бокам. Катя держала в руках плакат «Тётя Олеся, мы прилетели!!!» с кучей сердечек и блёсток. Мишка подпрыгивал на месте, размахивая надувным кругом в виде фламинго.
– Сюрприз! – крикнула Света, раскинув руки, будто они не виделись сто лет. – Мы решили, что вместе всё-таки веселее!
Олеся почувствовала, как внутри всё холодеет. Улыбка застыла на лице, превратившись в маску.
– Свет... как ты здесь оказалась?
– Да очень просто! – золовка подмигнула. – Ты же в семейном чате скидывала бронь отеля и номер рейса. Я и подумала: зачем нам тебя одну отпускать грустить? Дети так просились! Билеты были недорогие, Серёжа сказал: летите, я потом присоединюсь, когда смену отработает.
Катя подбежала и обняла Олесю за талию.
– Тёть Олесь, я тебе ракушек насобираю! И мы будем строить огромный замок строить, да?
Мишка уже тянул её за руку к выходу.
– Там такси ждёт! Большое! Нам всем хватит места!
Олеся посмотрела на Свету. Та улыбалась победно и чуть виновато одновременно.
– Ты же не прогонишь нас, правда? – тихо спросила золовка, когда дети отбежали к автомату с водой. – Мы уже здесь. Обратно билетов нет. И денег тоже особо.
Олеся почувствовала, как в висках начинает стучать. Она открыла было рот, но слова застряли. Люди вокруг обтекали их потоком, кто-то улыбался, кто-то косился. А она стояла и понимала: если сейчас развернётся и уйдёт одна, будет выглядеть чудовищем. Во всех смыслах.
– Свет, – наконец выдавила она, – я бронировала номер на одного. Там одна кровать и маленький диванчик.
– Ничего страшного! – беспечно махнула рукой золовка. – Мы с детьми на диване и на матрасе поспим. Главное – вместе! Ты же нас не выгонишь на улицу?
Олеся закрыла глаза. Десять дней. Море. Тишина. Всё рухнуло в одну секунду.
Такси до отеля они ехали молча. Дети галдели на заднем сиденье, Света рассказывала, как быстро собрались, как Серёжа чуть не плакал, отпуская их. Олеся смотрела в окно и думала только об одном: как бы не разреветься прямо здесь.
В отеле администратор встретила их вежливой улыбкой.
– Олеся Викторовна, добро пожаловать. У вас номер 412, вид на море. К сожалению, добавить гостей мы не можем – номер категории «только для взрослых», и дополнительные места не предусмотрены.
Света побледнела.
– Как это не предусмотрены? Мы же с детьми...
– К сожалению, нет, – мягко, но твёрдо ответила девушка. – У нас есть семейные номера в соседнем корпусе, но они все заняты до конца августа.
Олеся почувствовала, как внутри что-то оттаяло. Она повернулась к Свете.
– Вот видишь. Даже отель против.
– Но золовка уже включила своё фирменное «я всё решу».
– Подождите, – она улыбнулась администратору так сладко, что у той дрогнули ресницы. – Может, что-то придумаете? Мы же не чужие люди. Дети тихие, честное слово.
Девушка посмотрела на Мишку, который в этот момент пытался залезть на стойку рецепции, потом на Катю, которая громко спрашивала, где бассейн, и вздохнула.
– Я могу предложить только один вариант. У нас есть бунгало на пляже, отдельно. Два спальных места и раскладной диван. Но оно дороже почти в два раза.
Света посмотрела на Олесю умоляюще.
– Олесь, ну пожалуйста... Мы же всё-таки прилетели.
Олеся молчала. Она смотрела на детей – Катя уже устала и капризничала, Мишка вертелся, как юла. И вдруг поняла: если сейчас скажет «нет», Света устроит сцену прямо здесь. И весь отпуск превратится в ад, потому что золовка найдёт способ испортить ей отдых даже из другого номера.
– Ладно, – тихо сказала Олеся. – Берём бунгало. Я оплачу разницу.
Света просияла и бросилась её обнимать.
– Ты самая лучшая! Дети, скажите тёте Олесе спасибо!
– Олеся отстранилась и пошла за ключом, чувствуя, как внутри всё кипит.
В бунгало было тесно. Огромная кровать, маленький диванчик и надувной матрас, который Света тут же начала надувать ртом, потому что насоса не оказалось.
– Ничего, – бодро говорила она, пыхтя, – главное, что вместе! Правда, детки?
Дети радостно кивали. Олеся вышла на террасу и закурила. Она не курила уже три года, но пачка лежала в сумочке «на всякий случай». Сейчас был именно тот случай.
Вечером они ужинали в ресторане отеля. Света заказала детям пиццу и колу, себе салат «чтобы форму не потерять», а Олесе – бутылку вина «за встречу».
– Ну что ты такая кислая? – золовка чокнулась с ней бокалом. – Мы же теперь вместе отдыхаем! Как одна большая семья!
Олеся пила вино и молчала. Она смотрела, как Катя рисует сердечки на салфетке, как Мишка размазывает кетчуп по столу, и понимала: это только первый вечер. Ещё девять впереди.
Ночью она лежала на краю огромной кровати, рядом спала Света, посапывая, а дети на матрасе и диване. В комнате пахло детским шампунем и чужим кремом для загара. Олеся смотрела в потолок и думала: как же она дошла до такого? Как позволила себя загнать в угол?
Наутро Света разбудила всех в семь утра.
– Подъём! Море ждёт! Дети хотят на пляж пораньше, пока не жарко.
Олеся открыла глаза и увидела над собой лицо золовки – бодрое, выспавшееся, счастливое.
– Свет, – прошептала она, – я хотела поспать подольше.
– Ой, ну прости! – Света махнула рукой. – Мы тихо, честное слово. Ты спи, а мы пойдём.
Они не пошли тихо. Они ушли громко, хлопнув дверью, и Олеся ещё час лежала, слушая, как по территории бегают дети и кричат «тётя Света, смотри, ящерица!»
Когда она наконец встала и вышла на террасу, Света уже устроилась под зонтиком с книгой, а дети строили замок из песка прямо перед её лежаком.
– Доброе утро, соня! – весело крикнула золовка. – Я тут за всеми присматриваю, ты не переживай!
Олеся села на свой лежак и закрыла глаза. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от бессилия. Она прилетела сюда одна. А оказалась в детском лагере.
Днём стало хуже. Катя решила, что тётя Олеся должна обязательно пойти с ними на горки. Мишка хотел, чтобы она держала его на руках в море – «а то волны сильные». Света только улыбалась: «Ну ты же не откажешь детям?»
К вечеру Олеся сидела на пирсе одна, подальше от их бунгало. Солнце садилось, море было спокойное, почти зеркальное. Она достала телефон и набрала Диму.
– Лесь? – он ответил сразу. – Как ты там?
– Дим, – сказала она тихо, – приезжай. Пожалуйста. Забери меня отсюда. Или хотя бы прилети и забери их.
– Что случилось? – голос мужа стал тревожным.
– Света прилетела. С детьми. Они живут со мной в бунгало. Я.… я не выдержу десять дней.
На том конце провода повисла тишина. Потом Дима выдохнул.
– Я сейчас всё брошу и прилечу завтра утром первым рейсом. Держись.
Олеся отключилась и посмотрела на море. Вдалеке кто-то запускал небесный фонарик – он поднимался медленно, светился тёплым светом и исчезал в темноте.
Она вдруг поняла: ей плевать, что подумают все. Ей плевать на чувство вины. Она просто хочет быть одна. И точка.
Олеся встала, вернулась в бунгало и начала собирать вещи. Света посмотрела на неё удивлённо.
– Ты куда?
– Домой, – спокойно ответила Олеся. – Завтра утром рейс. Одна.
– Но... а мы?
– Вы остаётесь. Бунгало оплачено до конца. Наслаждайтесь.
Света открыла рот, но ничего не сказала. Дети спали, утомлённые солнцем.
На следующий день Олеся улетала утренним рейсом. Она не прощалась. Просто оставила записку на столе: «Отдыхайте. Я люблю вас, но мне нужно быть одной».
В самолёте она снова сидела у окна. И снова смотрела, как Анапа остаётся внизу. Только теперь улыбалась по-настоящему.
Но дома её ждала совсем другая история, о которой она пока даже не подозревала...
Самолёт приземлился в Москве в одиннадцатого июня, в половине одиннадцатого утра. Олеся вышла из Шереметьево с одним чемоданом и ощущением, будто сбросила лет десять жизни. Воздух был прохладный, пах дождём и бензином, и это казалось самым родным запахом на свете.
В квартире было тихо. Дима уехал на работу рано, оставив на столе записку: «Ключи под ковриком. Люблю. Звони, когда приземлишься». Она улыбнулась, поставила чайник и впервые за долгое время просто села у окна, ничего не делая. Ни детей, ни звонков, ни «тёть Олесь». Только гул холодильника и далёкий шум МКАДа.
Телефон зазвонил ближе к обеду. Света.
Олеся долго смотрела на экран, потом всё-таки взяла трубку.
– Ты правда улетела? – голос золовки был растерянный, без привычной напористости.
– Правда.
– Мы... мы думали, ты пошутила. Оставила записку и ушла гулять.
– Нет, Свет. Я улетела домой.
Тишина. Потом тихое:
– Прости меня, Олесь. Я правда не думала, что тебе будет так тяжело. Мне казалось... ну, мы же семья.
Олеся вздохнула.
– Семья – это не значит, что один человек должен всегда уступать. Семья – это когда уважают границы друг друга.
– Я понимаю теперь, – почти шёпотом сказала Света. – Мы вчера весь день молчали. Дети спрашивали, где ты. Я не знала, что ответить. Потом Катя сказала: «Может, тётя Олеся просто устала от нас?» И я поняла, что она права.
Олеся закрыла глаза. В груди было тепло и больно одновременно.
– Вы там как? – спросила она.
– Нормально. Серёжа прилетел вчера вечером. Снимаем другое бунгало. Дети довольны. А я.… я всё думаю о твоих словах. Ты права. Я привыкла, что если очень попросить, то всегда получится. А тут не получилось. И это правильно.
– Спасибо, что сказала, – тихо ответила Олеся.
– Олесь... можно я иногда буду звонить просто так? Без просьб?
– Можно, – улыбнулась она. – Только без просьб.
Они посмеялись обе, коротко, но искренне. И попрощались.
Вечером пришёл Дима. Он вошёл без слов, обнял её так крепко, что хрустнули рёбра, и долго молчал, уткнувшись носом в её волосы.
– Я горжусь тобой, – наконец сказал он. – Правда горжусь.
– Ты не злишься?
– Злюсь. На себя. Что не защитил тебя раньше. Что позволял, будто «семья всё стерпит». Ты молодец, что улетела. Я бы, наверное, остался и мучился.
Олеся прижалась к нему.
– Я тоже тебя люблю. И племянников люблю. Просто... иногда нужно выбирать себя. Иначе потом выбирать будет некого.
Он кивнул, целуя её в макушку.
Через неделю Света прислала фото: Катя и Мишка на фоне моря держат огромный плакат «Тётя Олеся, мы тебя любим и больше не будем». На обратной стороне открытки детским почерком было написано: «Спасибо, что научила нас уважать чужое “нет”».
Олеся долго смотрела на фотографию, потом поставила её на полку рядом с той, где они все вместе на даче.
А потом купила билет на сентябрь. Тот же отель, тот же номер с видом на море. Только теперь в графе «количество гостей» стояло твёрдое «1».
И никто не спорил.
Она летела одна. И это было самым правильным решением за последние годы.
Рекомендуем: