– Как ты можешь так говорить? – Сергей смотрел на Настю с искренним удивлением. Они сидели за ужином, и разговор, начавшийся с обычных домашних мелочей, неожиданно свернул в сторону, куда Настя давно не хотела заглядывать.
Она глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие. В последние месяцы такие разговоры возникали всё чаще, и каждый раз оставляли в душе тяжёлый осадок. Сергей был хорошим мужем – заботливым, внимательным, всегда готовым помочь по дому. Но когда дело касалось его семьи, он словно надевал другие очки и видел мир по-иному.
– Сергей, я говорю именно так, потому что это правда, – ответила Настя тихо, но твёрдо. – Моя зарплата уходит на продукты, на коммуналку, на твою маму и Лену. А мои лекарства... я уже второй месяц беру самые дешёвые аналоги, потому что на нормальные просто не остаётся.
Сергей нахмурился, отодвигая тарелку. Кухня, уютная и тёплая, с мягким светом лампы над столом, вдруг показалась Насте слишком тесной. За окном моросил осенний дождь, стуча по подоконнику, и этот звук только усиливал напряжение.
– Ты преувеличиваешь, – сказал он, пытаясь говорить мягко. – Мама получает пенсию, Лена работает. Мы просто помогаем им иногда. Ты же знаешь, как сейчас тяжело всем.
Настя посмотрела на него долгим взглядом. Десять лет брака, общая квартира, которую они купили вместе, ещё до рождения детей... Нет, детей у них не было – после нескольких попыток врачи сказали, что шансы малы, и Настя смирилась, хотя иногда по ночам всё равно плакала в подушку. Зато была работа: она ведущий бухгалтер в крупной фирме, зарплата приличная, стабильная. Сергей работал менеджером в строительной компании – доход хороший, но нестабильный, с премиями и задержками.
Именно её стабильность и стала той подушкой, на которую постепенно опиралась вся семья Сергея.
– Иногда? – переспросила Настя, чувствуя, как внутри нарастает знакомая горечь. – Сергей, в прошлом месяце я перевела твоей маме пятнадцать тысяч на коммуналку, потому что она «не рассчитала». Лене – десять на новый телефон, потому что её старый «сломался». А ещё продукты, которые мы им возим каждые выходные. Это не «иногда». Это постоянно.
Сергей встал, подошёл к окну и стоял там, глядя на дождь. Его плечи были напряжены – Настя знала этот жест. Он не любил конфликты, всегда старался сгладить углы.
– Они моя семья, Настя, – сказал он наконец, не оборачиваясь. – Мама одна после отца, Лена с ребёнком, муж её бросил. Мы не можем их просто так оставить.
– Я понимаю, – кивнула Настя, хотя внутри всё сжималось. – Правда понимаю. Но почему это всегда на моих плечах? Твоя премия в прошлом квартале была больше моей зарплаты. Куда она ушла?
Сергей повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину.
– Я помог Лене с ремонтом ванной. Она одна с малышом, там всё течёт...
Настя закрыла глаза на секунду. Вот оно, снова. Лена – младшая сестра Сергея, тридцать два года, разведённая, с пятилетним сыном. Живёт в старой квартире родителей, работает продавщицей в магазине. Милая, весёлая, но с удивительной способностью попадать в финансовые ямы. А свекровь, Тамара Ивановна, женщина энергичная, но с вечными жалобами на здоровье и цены.
Настя никогда не отказывала. Сначала это были мелкие суммы – на день рождения, на лекарства. Потом больше. Она сама предлагала помощь, потому что любила Сергея и хотела, чтобы в его семье всё было хорошо. Но постепенно помощь стала ожидаемой, почти обязательной.
– Сергей, – сказала Настя, вставая и подходя к нему. – Я не против помогать. Правда. Но давай хотя бы обсудим, сколько и когда. У меня тоже есть нужды. Лекарства, которые мне прописали, стоят дорого. Без них боли возвращаются, и я не могу нормально работать.
Он обнял её, и Настя почувствовала знакомый запах его одеколона – тот же, что и в первые годы их жизни вместе.
– Прости, – прошептал он. – Я не думал, что тебе так тяжело. Давай завтра сядем и всё посчитаем. Вместе.
Настя кивнула, уткнувшись ему в плечо. На миг показалось, что всё наладится. Но в глубине души она знала – такие разговоры уже были. И каждый раз заканчивались одинаково: Сергей обещал, а потом снова звонила мама или Лена, и он не мог отказать.
На следующий день Настя пришла на работу раньше обычного. Офис был ещё пуст, только уборщица протирала столы. Она села за компьютер, открыла личный кабинет банка и долго смотрела на цифры. Её зарплата приходила на общий счёт – так они решили в начале брака, чтобы всё было прозрачно. Но прозрачность оказалась односторонней.
Она подумала о своей маме – одна, в маленькой квартире на окраине, никогда не просила ничего, кроме внимания. О подругах, которые иногда жаловались на свекровей, но у них хотя бы были границы. О себе – сорок два года, хроническая болезнь, которая требовала постоянного лечения, и ощущение, что её вклад в семью воспринимается как должное.
В обеденный перерыв Настя зашла в банк. Менеджер, молодая девушка с приветливой улыбкой, помогла открыть отдельный счёт. Настя перевела туда половину своей зарплаты – ту, что обычно уходила на «помощь». Остальное оставила на общем.
Вечером, когда Сергей пришёл домой, Настя встретила его с ужином – как всегда, стараясь сохранить тепло в доме.
– Как день? – спросил он, целуя её в щёку.
– Нормально, – улыбнулась она. – А у тебя?
– Устал, но ничего. Мама звонила – говорит, холодильник опять барахлит. Может, в выходные съездим, посмотрим?
Настя замерла с ложкой в руке. Вот так просто – опять.
– Сергей, – сказала она спокойно. – Давай сначала посчитаем бюджет, как договаривались.
Он кивнул, но в глазах мелькнуло беспокойство.
– Конечно. После ужина?
Они сели за стол с блокнотом и калькулятором. Настя показала распечатки расходов за последние месяцы. Цифры говорили сами за себя: больше половины её зарплаты уходило на родственников Сергея.
– Видишь? – тихо сказала она. – Это не преувеличение.
Сергей молчал долго, глядя на цифры.
– Я не знал, что так много, – наконец признался он. – Думал, это мелкие суммы.
– Мелкие суммы складываются в большие, – ответила Настя. – И я больше не могу так.
– Что ты имеешь в виду?
– Я открыла отдельный счёт. С сегодняшнего дня моя зарплата делится пополам. Одна часть – на общие нужды, вторая – на мои личные расходы. Включая лекарства.
Сергей посмотрел на неё с удивлением и лёгким недоверием.
– Отдельный счёт? Настя, мы же всегда всё делили поровну...
– Поровну – да, – кивнула она. – Но помощь твоей семье не поровну. Она только с моей стороны.
Он откинулся на спинку стула, явно растерянный.
– Ты считаешь, что я должен отказать маме и Лене?
– Нет. Я считаю, что ты должен помогать им из своих денег. Или мы вместе решаем, сколько можем выделить. Но не автоматически за мой счёт.
Повисла тишина. Сергей смотрел в окно, где дождь всё ещё моросил.
– Я поговорю с ними, – сказал он наконец. – Объясню, что мы не можем так много.
Настя почувствовала облегчение – небольшое, но настоящее. Может, на этот раз он действительно услышит.
Но через неделю всё повторилось. Лена позвонила Сергею в слезах – ребёнку нужны были дорогие занятия в кружке, иначе «он отстанет от сверстников». Сергей пришёл домой взволнованный.
– Насть, там всего двадцать тысяч. Один раз. Я отдам из своей премии в следующем месяце.
Настя посмотрела на него и поняла – ничего не изменилось. Он всё так же не мог сказать «нет».
– Сергей, – сказала она тихо. – Я уже перевела деньги на свой счёт. И не собираюсь их отдавать.
– Но это же для ребёнка...
– Для ребёнка Лены, – мягко поправила Настя. – Который не мой. И которого она растит одна по своему выбору.
Сергей нахмурился.
– Ты стала какой-то... жёсткой.
– Нет, – ответила она. – Я стала заботиться о себе. Впервые за много лет.
Он ушёл в комнату, хлопнув дверью – тихо, но всё равно хлопнув. Настя осталась на кухне одна, чувствуя странную смесь вины и решимости.
На следующий день Тамара Ивановна позвонила сама. Её голос в трубке был, как всегда, бодрый и немного требовательный.
– Настенька, привет! Слушай, у меня тут зуб разболелся. Нужно к стоматологу, а пенсии не хватит. Ты не могла бы...
Настя глубоко вдохнула.
– Тамара Ивановна, – сказала она спокойно. – Я очень сочувствую. Но сейчас у нас с Сергеем туго с деньгами. Обратитесь к нему, пожалуйста.
Повисла пауза.
– К Сергею? – переспросила свекровь с удивлением. – Но он всегда говорит, что вы вместе решаете...
– Теперь решаем по-новому, – ответила Настя и положила трубку.
Вечером Сергей пришёл домой мрачный.
– Мама звонила. Сказала, ты отказала ей в помощи.
– Я направила её к тебе, – уточнила Настя.
– Настя, это же мама. Она в возрасте, здоровье...
– Я знаю, – кивнула Настя. – И я не против помощи. Но из твоих денег, Сергей. Или из общих, но в разумных пределах.
Он смотрел на неё долго, словно пытаясь понять, кто эта женщина перед ним.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
В тот вечер они почти не разговаривали. Сергей ушёл спать в гостиную, на диван. Настя лежала в спальне одна, глядя в потолок. Она знала – это только начало. И что впереди будут ещё разговоры, возможно, ссоры. Но впервые за долгое время она чувствовала, что делает правильно.
А через несколько дней случилось то, чего Настя не ожидала...
– Настя, ты дома? – голос Сергея в трубке звучал напряжённо, словно он долго решался набрать номер.
Настя только что вышла из аптеки с пакетом, где лежали наконец-то нормальные лекарства – те, что прописал врач, а не дешёвые заменители. Она остановилась у подъезда, прижимая телефон к уху.
– Дома, – ответила она спокойно. – А что случилось?
– Мама... она в больнице. Зуб разболелся сильно, инфекция пошла. Ей нужно срочно лечить, иначе осложнение. Врач сказал, минимум сорок тысяч.
Настя закрыла глаза. Осенний ветер трепал волосы, а в груди снова знакомо сжалось. Конечно, в больнице. Конечно, срочно. Конечно, деньги.
– Сергей, – сказала она тихо, – я очень сочувствую. Правда. Но у меня сейчас нет таких денег на отдельном счету. Я только лекарства купила и на продукты оставила.
Повисла пауза. Она буквально слышала, как он ищет слова.
– Насть, это же мама. Её пенсии не хватит, она в панике. Лена тоже не может... Я свою премию всю на машину потратил, помнишь, ремонт был.
Настя помнила. Машина Сергея сломалась в прошлом месяце, и он настоял, что без ремонта не обойтись – работа же, разъезды. Она не спорила тогда.
– Тогда возьми кредит, – предложила она. – Или попроси у друзей. Я не могу.
– Кредит? – в его голосе послышалось недоумение. – Настя, мы же семья. Как ты можешь так...
– Именно, потому что семья, – мягко перебила она. – Мы с тобой. А не я одна на всех.
Он тяжело вздохнул.
– Ладно. Я что-нибудь придумаю.
Настя положила трубку и долго стояла под дождём, не замечая, как капли стекают по лицу. Вина всё-таки грызла – Тамара Ивановна ведь не чужая. Но в то же время она чувствовала странное облегчение: впервые Сергей должен был решать сам.
Дома она приготовила лёгкий ужин – только для себя. Сергей пришёл поздно, уставший, с кругами под глазами. Молча поцеловал её в щёку и сел за стол.
– Как мама? – спросила Настя, ставя перед ним тарелку.
– Нормально. Взяли кредит в банке. На моё имя.
Она кивнула, не зная, что сказать. Он ел молча, потом вдруг поднял глаза.
– Лена звонила. Говорит, мама плакала, что ты отказала.
– Я не отказывала, – спокойно ответила Настя. – Я сказала, что у нас сейчас туго.
– Для неё это звучит как отказ.
– Возможно. Но это правда.
Сергей отодвинул тарелку.
– Насть, я не понимаю, что с тобой происходит. Ты раньше никогда...
– Раньше я могла, – закончила она за него. – А теперь не могу. Потому что устала быть единственным источником.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом уже темнело рано – ноябрь подкрадывался незаметно.
– Ты думаешь, мне легко? – спросил он тихо. – Видеть, как мама в больнице, и знать, что мог бы помочь, если бы...
– Если бы я снова заплатила, – кивнула Настя. – Да, знаю.
Они не разговаривали весь вечер. Сергей ушёл в гостиную смотреть телевизор, Настя легла рано, но сон не шёл. Она думала о том, как всё изменилось за какие-то недели. Раньше такие ситуации решались просто – она переводила деньги, и мир в семье Сергея восстанавливался. А теперь... теперь всё стало сложнее.
На следующий день в офис пришла Лена. Настя увидела её в холле – сестра Сергея стояла у рецепции, с сыном на руках. Мальчик, пятилетний Тимур, сонно тёр глаза.
– Настя, привет, – Лена улыбнулась, но улыбка вышла напряжённой. – Можно поговорить?
Они вышли в ближайшее кафе через дорогу. Лена заказала кофе, Тимур – сок. Настя просто воду.
– Слушай, – начала Лена без предисловий, – я понимаю, что у вас сейчас сложно. Сережа сказал. Но маме правда плохо. И кредит этот... проценты большие. Может, ты хотя бы часть поможешь?
Настя посмотрела на неё внимательно. Лена была красивая – высокая, с длинными светлыми волосами, всегда аккуратно одетая. Но в глазах сейчас стояла усталость молодой мамы-одиночки.
– Лен, – сказала Настя мягко, – я правда сочувствую. Но я уже не могу так, как раньше. У меня свои проблемы со здоровьем, лекарства дорогие.
Лена кивнула, но в голосе послышалась обида.
– Мы же не чужие. Ты сколько лет нам помогаешь... А теперь вдруг всё.
– Не вдруг, – ответила Настя. – Постепенно. Я просто устала быть банкоматом.
Лена вздрогнула от слова, но промолчала. Тимур тянул её за рукав.
– Мам, можно мороженое?
– Потом, солнышко.
Настя смотрела на мальчика и чувствовала укол – ребёнок ни в чём не виноват.
– Лен, – сказала она наконец, – я могу помочь продуктами. Или вещами для Тёмы. Но деньги – нет.
Лена долго молчала, потом кивнула.
– Ладно. Спасибо и на этом.
Когда она ушла, Настя осталась сидеть за столиком. Внутри всё смешалось – жалость, вина, раздражение. Но в то же время решимость не отступать.
Вечером Сергей встретил её вопросом:
– Лена была у тебя?
– Была.
– И что?
– Я отказала.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
– Насть, может, мы всё-таки найдём компромисс? Ты даёшь часть, я часть...
– Компромисс был раньше, – ответила она. – Когда всё было только с моей стороны.
Сергей сел напротив, взял её руки в свои.
– Я понимаю, что ты чувствуешь. Правда. Просто... это моя семья. Я не могу их бросить.
– А я твоя жена, – тихо сказала Настя. – И я тоже не хочу быть брошенной. На саму себя.
Он молчал. Потом вдруг сказал:
– Давай я поговорю с мамой и Леной серьёзно. Объясню, что мы больше не можем так много помогать.
Настя посмотрела на него с надеждой.
– Правда?
– Правда. Я устал быть между двух огней.
На выходные они поехали к Тамаре Ивановне – она уже выписалась из больницы. Квартира свекрови была уютной, но старой – обои выцвели, мебель советская ещё. Тамара Ивановна встретила их тепло, но в глазах стояла обида.
– Проходите, – сказала она. – Чайник только вскипел.
За столом разговор долго не клеился. Наконец Сергей набрал воздуха.
– Мам, мы с Настей хотели поговорить.
Тамара Ивановна напряглась.
– О чём?
– О помощи. Мы очень любим вас с Леной, но... мы больше не можем помогать так, как раньше. У Насти здоровье, лекарства дорогие. У меня работа нестабильная.
Тамара Ивановна посмотрела на Настю.
– То есть теперь я внуку на день рождения ничего не куплю?
– Мам, – мягко сказал Сергей, – мы не говорим «ничего». Просто в разумных пределах.
– А раньше было не в разумных? – голос свекрови дрогнул.
Настя молчала. Сергей взял её руку под столом.
– Раньше Настя одна тянула всё. Это несправедливо.
Тамара Ивановна долго смотрела в чашку.
– Я не знала, что ей так тяжело, – наконец сказала она тихо. – Думала, у вас обоих всё хорошо.
– У нас хорошо, – ответил Сергей. – Но мы тоже люди.
Повисла тишина. Потом Тамара Ивановна встала, подошла к серванту и достала старую коробку.
– Вот, – сказала она, ставя перед Настей. – Это сервиз бабушкин. Я хотела Лене отдать, но... возьми ты. За всё.
Настя замерла. Сервиз был красивый – тонкий фарфор с золотой каёмкой.
– Тамара Ивановна, не надо...
– Надо, – твёрдо сказала свекровь. – Ты столько лет нам помогала. А я даже спасибо нормально не сказала.
В глазах Насти защипало. Она взяла коробку.
– Спасибо.
Когда они вышли на улицу, Сергей обнял её.
– Видишь? Они поняли.
Но Настя знала – это только начало. Впереди ещё много разговоров, уточнений границ. Но впервые она почувствовала, что Сергей на её стороне.
А через неделю случилось то, что перевернуло всё с ног на голову...
Через неделю Настя пришла домой раньше обычного. В почтовом ящике лежало письмо из банка – уведомление о поступлении крупной суммы на их общий счёт. Она нахмурилась, открыла конверт и замерла. Перевод от Сергея – почти вся его премия за квартал. С припиской в онлайн-банкинге: «На наши общие нужды и твои лекарства».
Она поднялась в квартиру, всё ещё держа бумагу в руках. Сергей был дома – сидел на кухне с ноутбуком, но при её появлении сразу закрыл крышку.
– Ты рано, – улыбнулся он, вставая и обнимая её. – Как день?
– Нормально, – ответила Настя, показывая ему уведомление. – А это что?
Сергей отвёл взгляд, потом снова посмотрел на неё – прямо и спокойно.
– Я продал машину.
Настя почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она медленно опустилась на стул.
– Продал? Ту, которую мы вместе выбирали три года назад?
– Да, – кивнул он. – Старую, но надёжную. Нашёл покупателя быстро. Деньги перевёл на общий счёт.
– Но... зачем? У тебя же работа, разъезды...
– Буду на метро и такси, – пожал он плечами. – Не смертельно. А эти деньги закроют кредит за мамино лечение, и ещё останется. На твои лекарства на год вперёд. И на продукты, и на всё, что нужно нам.
Настя молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Сергей сел напротив, взял её руки.
– Насть, я много думал всю эту неделю. После того разговора у мамы. И понял – ты права. Я привык, что ты всегда выручаешь, и даже не замечал, как это тяжело для тебя. А когда мама отдала тебе сервиз... я увидел, как она сама себя чувствует. Виноватой. И мне стало стыдно.
Он помолчал, подбирая слова.
– Я позвонил Лене. Серьёзно поговорил. Сказал, что больше не смогу помогать так, как раньше. Что у нас своя семья, свои расходы. Она сначала обиделась, плакала даже. Но потом... поняла. Сказала, что начнёт искать подработку по вечерам. Бабушка будет сидеть с Тимой.
Настя смотрела на него, и в груди разливалось тепло – осторожное, но настоящее.
– А мама?
– Мама тоже. Мы с ней долго говорили. Она призналась, что привыкла, что я всегда рядом, всегда помогу. Но когда увидела, как я сам в долгах из-за её лечения... сказала, что не хочет быть обузой. Начнёт экономить, может, даже сдаст одну комнату в своей квартире – там же две.
Настя почувствовала, как глаза увлажняются. Она сжала его руки.
– Сергей... ты правда это всё сделал?
– Правда, – кивнул он. – И знаешь, что самое странное? Мне стало легче. Как будто груз сняли. Я всю жизнь боялся сказать «нет» – маме, Лене. Думал, что если откажу, то буду плохим сыном, плохим братом. А оказалось – просто стал взрослым.
Он улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у Насти когда-то сердце замирало.
– И ещё. Я записался на курсы по инвестициям. Хочу научиться правильно распоряжаться деньгами. Чтобы в следующий раз премия не ушла на ремонт машины или чьи-то нужды, а работала на нас.
Настя встала, обошла стол и обняла его крепко-крепко. Он уткнулся лицом ей в плечо, и она почувствовала, как он расслабляется – впервые за долгое время.
– Спасибо, – прошептала она. – Я так боялась, что мы не справимся.
– Мы справились, – ответил он тихо. – Потому что вместе.
Вечером они пошли гулять – просто по району, под мелким ноябрьским снегом, который только начал падать. Держались за руки, как в первые годы. Говорили о планах – о поездке весной, о новой мебели в спальню, о том, чтобы наконец-то сделать ремонт в ванной.
А через месяц Тамара Ивановна пришла в гости сама – с пирогом и маленьким пакетом.
– Настенька, – сказала она, немного смущаясь, – я тут вязала шарф. Для тебя. Зимой же холодно, а ты на работе весь день.
Настя приняла подарок – мягкий, тёплый, серого цвета, её любимого.
– Спасибо, Тамара Ивановна. Очень красивый.
– И ещё, – свекровь достала из сумки конверт. – Здесь пять тысяч. Я комнату сдала студентке. Хорошая девочка, тихая. Вот первые деньги. Возьмите на свои нужды.
Настя хотела отказаться, но Сергей мягко взял конверт.
– Спасибо, мама. Мы очень ценим.
Когда Тамара Ивановна ушла, Настя посмотрела на Сергея.
– Думаешь, всё действительно изменится?
– Уже изменилось, – ответил он. – Просто медленно. Но, верно.
Прошёл год. Лена нашла подработку – ведёт кружок рисования для детей по выходным. Тимур пошёл в бесплатную спортивную секцию. Тамара Ивановна сдавала комнату и даже начала ходить на курсы компьютерной грамотности – «чтобы не отставать от жизни».
А Настя и Сергей наконец-то поехали в отпуск – в небольшой пансионат под Питером, на неделю. Просто вдвоём. Смотрели на заснеженный залив, пили чай в номере и говорили обо всём на свете.
– Знаешь, – сказала однажды Настя, сидя у окна, – я боялась, что если поставлю границы, то потеряю тебя. Или твою семью. А оказалось – мы все стали ближе.
Сергей обнял её сзади, положив подбородок на плечо.
– Границы не разрушают, – тихо ответил он. – Они просто помогают понять, где чья ответственность. И где настоящая любовь.
Снег за окном падал тихо и спокойно. И Настя впервые за много лет почувствовала, что в их жизни наконец-то наступил мир. Не идеальный, но честный. Свой.
Рекомендуем: