Глава 4. География одиночества
Первые дни прошли в ступоре. Лиза существовала в квартире, как призрак. Она отпросилась с работы, сославшись на болезнь, и это была единственная правда за последнее время — она действительно чувствовала себя тяжело больной. Еда не лезла в горло, сон приходил урывками, принося кошмары, где лицо Андрея в номере отеля сливалось с лицами незнакомых мужчин.
Она выполнила свое обещание. Одним холодным, четким электронным письмом разорвала контракт с агентством. Ответ пришел почти мгновенно: «Сожалеем. Учтите условия неразглашения и штраф за внезапное расторжение». Она отправила им последние деньги со своего «занавеченного» счета, того самого, что копил на мечту. Теперь он был почти пуст. Мечта — пеплом.
Андрей не звонил. Его молчание было громче любых криков. Она ловила себя на том, что в сотый раз читает их старую переписку в телефоне, смотрит на фотографии, где они смеются, обнявшись у моря. Эти люди казались ей теперь незнакомцами — наивными, глупыми, живущими в сладкой иллюзии.
Однажды вечером она не выдержала и позвонила его лучшему другу, Сергею.
— Лиза… — голос Сергея был неловким, натянутым. — Он у меня. Жив, не пьет запоем, если ты об этом. Но… он не хочет говорить. Вообще. И о тебе — тем более.
— Скажи ему… — голос ее дрогнул.
— Не буду ничего говорить, Лиза. Это между вами. Прости.
Щелчок в трубке. Еще одна дверь.
Тем временем Андрей жил на раскладном диване в гостиной у Сергея. Он ходил на работу, выполнял задачи, говорил с коллегами ровным, монотонным голосом, но внутри был белый шум и одна, непрерывно прокручивающаяся кинолента: Лиза в том черном платье. Лиза, которая не отрицает, что пришла бы к нему в номер, зная, что это он. Этот факт жёг его изнутра сильнее всего. Не факт измены — факт расчётливой, холодной готовности к ней.
Он пытался злиться. Кричать в подушку. Но чаще приходила апатия. Он потерял не просто жену. Он потерял прошлое. Каждое счастливое воспоминание теперь было отравлено вопросом: «А что она делала на самом деле в тот день? О чем думала? Кем была в эту секунду?» Его собственная история, его любовь оказались плагиатом, написанным по мотивам её лжи.
Прошла неделя. Лиза вышла из оцепенения и наткнулась на быт. В раковине груда посуды. Пыль на полках. Она начала убирать. Механически, тщательно, как пытаясь стереть следы самой себя, той Лизы, что жила здесь. В дальнем углу шкафа она нашла коробку со старыми вещами. И на самом дне — альбом с рисунками. Её рисунки. Еще со студенческих времен, до дизайна, до Андрея, до всего. Натура карандашом, смешные комиксы, эскизы странных платьев. Ту самую Лизу, которая мечтала не о квартире в центре, а о том, чтобы её работы висели в галерее. Куда она делась?
В ту же ночь она не выдержала и написала СМС. Не Андрею. Себе. С нового, чистого номера на старый телефон Анны, который всё ещё лежал в сумке в шкафу. Одно-единственное слово:
«Прощай».
Затем вынула сим-карту, сломала её пополам и выбросила в мусорное ведро вместе с телефоном. Ритуал был слабым, но он дал призрачное ощущение контроля.
Андрей в это время стоял в мини-маркете у Сергея, выбирая пиво, и увидел на полке её любимые конфеты — те самые, с миндальной крошкой, которые он всегда покупал ей к пятнице. Рука сама потянулась к коробке. Он замер, сжав её в пальцах, пока пластик не затрещал. Затем резко поставил обратно. Боль была острой и конкретной. Не от воспоминаний. От того, что этот простой, невинный жест — купить жене конфеты — был для него теперь недоступен. Украден. Кем? Ею? Или той другой, кем она стала?
Он заплатил за пиво, вышел на улицу. Моросил холодный осенний дождь. И тут он понял странную вещь: он скучал. Не по той, выдуманной Лизе. А по… дому. По запаху своего шампуня в собственной ванной. По своему компьютеру на привычном месте. По тому, как кошка с нижнего этажа встречала его у подъезда. Он скучал по себе. По тому Андрею, который был счастлив и ничего не подозревал. Того человека больше не существовало.
Он достал телефон. Прокрутил контакты. Палец замер над её именем. Не для того, чтобы позвонить. Просто чтобы увидеть. Рядом, в списке последних вызовов, был номер Сергея, клиника, где он делал флюорографию, пиццерия… И его собственная жизнь показалась ему убогой и пустой.
Щелчок зажигалки. Дым табака смешался с паром от дыхания в холодном воздухе. Внутри него шла тихая, невидимая борьба. Между болью, которая требовала никогда не прощать, и той самой любовью, которая, оказывается, не умерла, а лишь была тяжело ранена. Она лежала где-то на дне, искалеченная, но живая. И это злило его больше всего.
Лиза в это время сидела на полу в чистой, вымытой квартире, перед раскрытым альбомом. Она взяла карандаш, первый раз за годы не для работы, и провела на чистом листе неуверенную, дрожащую линию. Начало нового рисунка. Начало попытки найти ту Лизу, что была до всего.
А на улице, под дождем, Андрей набрал номер. Не её. Своего психотерапевта, к которому ходил пару раз во время стресса на работе.
— Алло? Да, это Андрей. Мне нужно записаться. Как можно скорее. У меня… кризис. Всё рухнуло.
Он сделал первый шаг. Не к ней. К самому себе. И где-то в параллельной вселенной, в своей стерильной тишине, Лиза, сама того не зная, сделала свой. Миры больше не были двойными. Они были разбитыми. Но в осколках, возможно, еще можно было что-то разглядеть.