Вы сидите в чугунной ванне, поджав колени к ушам, потому что вытянуться в полный рост не позволяет метраж, а над вами, словно всевидящее око, нависает оно. Окно. Прямо в кухню. Там кто-то гремит кастрюлями, жарит лук, и сквозь мутноватое, закрашенное по периметру краской стекло пробивается свет. И вот вы сидите, смотрите на него и в голове возникает только один вопрос: зачем? О чем думали эти советские проектировщики, превращая интимную зону в аквариум? Многие сегодня крутят пальцем у виска, закладывают эти проемы кирпичом или зашивают гипсокартоном, считая их памятником инженерному идиотизму.
Но давайте честно. В истории архитектуры, особенно советской, идиотизма было куда меньше, чем принято думать. Была жесточайшая экономия, была гонка со временем и была борьба за выживание. Это окно — не дизайнерская причуда и не ошибка пьяного прораба. Это, если хотите, шрам эпохи. След той войны, которую государство вело не с внешним врагом, а с бытом, грязью и болезнями.
Чтобы понять суть этого странного архитектурного решения, нужно выкинуть из головы наши сегодняшние представления о комфорте.
Мы говорим о пятидесятых годах. Страна только-только начала выкарабкиваться из послевоенной руины. Людей нужно было расселять из бараков и землянок. Задача стояла монументальная: построить миллионы квадратных метров жилья, и сделать это быстро и дешево. Так появились они — хрущевки. Знаменитые панельные "коробки". Главный инженер Виталий Лагутенко и его коллеги были зажаты в тиски таких жестких нормативов, что современному архитектору и не снилось. Срезали каждый лишний сантиметр, экономили каждый грамм бетона. И вот в этих условиях рождается проект санузла.
Первая и, пожалуй, самая мрачная причина появления этого окна — туберкулез.
Да-да, именно палочка Коха диктовала планировку вашей квартиры. В середине двадцатого века эта болезнь оставалась бичом городов. Антибиотики уже появились, но сырость, скученность и отсутствие солнца делали свое черное дело. Советские санитарные нормы того времени, знаменитые СНиПы, писались кровью и мокротой. Считалось, что прямые солнечные лучи убивают бактерии и препятствуют размножению плесени. А где в хрущевской ванной, зажатой в центре бетонной коробки, взять солнце? Правильно — украсть его у кухни.
Инженеры всерьез полагали, что свет, проходящий через кухонное окно, а затем через этот внутренний проем, обеспечит хоть какую-то инсоляцию санузла. Это была попытка обеззараживания пространства без применения химии, которой просто не хватало. Разумеется, сейчас мы понимаем, что это было наивно. Того тусклого света, который пробивался через два стекла, едва ли хватало, чтобы осветить кафель, не то что убить бактерии. Но логика была именно такой: солнце — главный санитар. В эпоху, когда вентиляция работала по принципу «само вытянет», а влажность в маленьких помещениях зашкаливала, любой луч света воспринимался как спасение от грибка и инфекции.
Вторая причина прозаична до зубовного скрежета — экономия электричества.
Мы сегодня не задумываемся, щелкая выключателем, сколько стоит киловатт. А в послевоенном СССР дефицитом было всё, включая лампочки и саму электроэнергию. Днем в ванной часто нужно было просто помыть руки или застирать рубашку. Зачем жечь государственный, да и свой личный ток, если на улице день? Окно давало достаточно света для простых операций. Это была эргономика бедности. Человек заходил, делал свои дела и выходил, не прикасаясь к выключателю. В масштабах страны это давало колоссальную экономию ресурсов. К тому же, перебои со светом в новостройках тех лет были делом житейским. И вот представьте: вечер, электричество вырубило, а вам нужно в ванную. Без этого окна вы попадали бы в абсолютный, чернильный мрак бетонного мешка. Окно давало хотя бы призрачный ориентир.
А теперь давайте разберем тот бред, который гуляет по интернету и кухням.
Я не могу спокойно слушать, когда очередной «знаток» с уверенным видом вещает про взрыв газа. Мол, окно делали специально, чтобы при утечке газа взрывная волна выбила стекло, и стена осталась целой. Это чушь, которая не выдерживает никакой критики, если вы хоть немного знакомы с физикой или строительством.
Посудите сами. Межкомнатная перегородка в хрущевке — это тонкая, часто гипсолитовая или кирпичная стенка. Она не является несущей. При объемном взрыве газа на кухне ударная волна распространяется сферически. Хлипкое окошко площадью полметра не способно стравить давление настолько быстро, чтобы спасти конструкцию. Если рванет по-настоящему — вынесет и окно, и перегородку, и двери, а то и фасадную панель. Ни в одном инженерном документе тех лет нет ни слова о «противовзрывной» функции этого окошка. Это чистой воды городской фольклор, попытка людей найти сложное объяснение простому факту.
Еще одна популярная байка — про спасение утопающих. Якобы, если человеку станет плохо в ванной и он запрет дверь на щеколду, через окно можно будет влезть и открыть замок. В принципе — можно. НО. Вы когда-нибудь видели это окно вживую? Оно расположено под потолком. Оно узкое. Пролезть через него взрослому мужчине, не будучи цирковым гимнастом, практически невозможно. Да и разбить стекло, находящееся на высоте двух метров, чтобы нырнуть вниз головой на кафель — так себе спасательная операция. Дверь в хрущевском санузле выбивается одним ударом плеча, она картонная. Никто не проектировал окно как аварийный люк. Это миф.
Но был у этого окна еще один функционал, о котором говорят редко, но который был важен.
Психология тесного пространства. Санузел в хрущевке — это, по сути, шкаф. Площадь — крошечная, потолки — низкие. Находясь там за глухой стеной, человек, особенно склонный к клаустрофобии, чувствовал себя замурованным. Окно, пусть даже выходящее в кухню, визуально разрывало замкнутый контур. Оно создавало иллюзию, что пространство продолжается. Плюс чисто бытовой момент: в коммунальных квартирах или больших семьях свет в окошке был сигналом — «занято». Не нужно дергать ручку, не нужно стучать. Горит свет — жди. Простая, но действенная социальная навигация.
Также не стоит забывать про вентиляцию. Да, окно чаще всего было глухим, но в некоторых сериях домов предусматривались открывающиеся фрамуги или щели. Это позволяло создать сквозняк и быстро проветрить ванную от пара, вытягивая влажный воздух через кухню в домовую вентиляцию. Это была примитивная, но работающая система климат-контроля.
Почему же сегодня это не делают? Почему в современных новостройках мы видим глухие стены? Ответ прост: мир изменился. Инженерные нормы стали другими, а наши требования к приватности выросли. Сегодня никому не придет в голову надеяться на солнце как на дезинфектор — у нас есть мощная бытовая химия и принудительная вентиляция, которая высасывает влагу за минуты. Электричество доступно круглые сутки, а светодиодная лампочка потребляет копейки. Необходимость экономить на спичках отпала.
Но главное — изменилось понятие личного пространства. Мы стали большими индивидуалистами. Окно между кухней и ванной сегодня воспринимается как нарушение интимности. Звукоизоляция такого проема всегда хуже, чем у сплошной стены. Слышать шум воды или, простите, другие звуки, сидя за ужином, — удовольствие сомнительное. Современный человек хочет изолироваться, закрыться в своей капсуле комфорта.
Мы живем в эпоху технологий, которые решили те проблемы, над которыми бились советские инженеры в пятидесятых. Но, заходя на кухню старой пятиэтажки и видя, как в вечерних сумерках загорается этот странный прямоугольник под потолком, не спешите крутить пальцем у виска. За этим стеклом — история огромной страны, которая пыталась вытащить своих граждан из подвалов к свету. Пусть даже таким, немного наивным и странным способом. Это памятник времени, когда солнце было важнее приватности, а борьба с туберкулезом — важнее красоты.
А как вы поступили с этим окном в своей квартире? Заложили кирпичом, оставили как есть или обыграли в дизайне? Пишите в комментариях, ставьте лайк и подписывайтесь на канал.