— Двадцать две тысячи за духи? — Аня Свиридова перечитала список в третий раз, не веря своим глазам. — Сергей, ты это видишь?
Муж даже не поднял головы от телефона.
— Вижу. Обычное дело.
— Обычное? — Аня развернула листок так, чтобы муж точно не мог его не заметить. — Робот-пылесос за тридцать восемь тысяч, пальто за семнадцать. Она что, с ума сошла?
Сергей наконец оторвался от экрана и посмотрел на жену усталым взглядом. Ему было тридцать четыре, работал механиком на станции техобслуживания, и последние несколько лет материнские выкрутасы его уже не удивляли.
— Аня, ну каждый год одно и то же. Февраль же на носу, день рождения у неё.
— Я помню про февраль! — Аня швырнула список на стол. — Только вот моего ноября она почему-то не помнит.
Сергей вздохнул и откинулся на спинку дивана. За окном январский вечер уже окончательно потемнел, ветер швырял снег в стёкла. Аня вернулась с работы полчаса назад, замёрзшая, уставшая после смены в супермаркете, где она работала товароведом. И вместо тёплого вечера дома — очередная порция материнских требований.
— Слушай, может, купим что-нибудь попроще? — предложил Сергей без особой уверенности. — Я понимаю, что она перегибает, но...
— Попроще? — Аня развернулась к мужу. — Сергей, ты помнишь, что было в ноябре?
— Ну помню, — пробормотал он.
— Напомни мне, пожалуйста, что твоя мама мне подарила на тридцать второй день рождения?
Сергей промолчал.
— Ничего! — Аня почувствовала, как внутри поднимается волна обиды, которую она три месяца старательно подавляла. — Даже не позвонила. Даже эсэмэску не прислала. Зато через неделю явилась и полчаса объясняла, почему ты должен бесплатно отремонтировать её машину у себя на работе.
— Это другое, — начал было Сергей, но Аня его перебила.
— Чем другое? Тем, что ей что-то нужно было? Так ей всегда что-то нужно. А когда нужно что-то другим — она словно испаряется.
Сергей встал и подошёл к окну. Молчал долго. Аня знала — он не любил эти разговоры. Варвара Николаевна была его матерью, и как бы она себя ни вела, Сергей всё равно чувствовал какую-то неловкость, когда приходилось признавать очевидное.
— Я не хочу покупать ей подарок, — твёрдо сказала Аня. — И на праздник идти тоже не хочу.
Сергей обернулся.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Хватит. Три года я послушно покупала то, что она велит. Помнишь, в прошлом году она потребовала сервиз за пятнадцать тысяч? Я два месяца откладывала со своей зарплаты. А в позапрошлом — планшет. Ещё тысяч двадцать. И что я получила взамен?
— Ничего, — тихо ответил Сергей.
— Вот именно. Даже спасибо нормального не услышала. Она раскрыла коробку, кивнула и положила в сторону. Как будто я обязана была.
Телефон Сергея зазвонил. Он глянул на экран и скривился — мама.
— Не бери, — попросила Аня.
Но Сергей уже нажал на зелёную кнопку.
— Алло, мам.
Даже с того конца комнаты Аня слышала напористый голос Варвары Николаевны. Свекровь говорила быстро, не давая сыну вставить ни слова.
— Да, мам. Да, получили. Список? Да, видели.
Сергей бросил на Аню виноватый взгляд.
— Мам, понимаешь, сейчас не очень удобно говорить... Как это о чём? Ну, работы много, расходы... Мам, я не говорю, что не хочу... Погоди, погоди.
Он отнял трубку от уха, и Варвара Николаевна продолжала что-то тараторить. Аня подошла ближе и явственно расслышала:
— ...забронировала столик в «Гранате». Пятнадцать человек. Банкет обойдётся в восемьдесят пять тысяч. Ты с Аней оплатите половину, сорок две с половиной. Я уже всё рассчитала.
Сергей замер.
— Мам, это... это много.
— Как это много? — голос Варвары Николаевны стал резче. — Мне шестьдесят скоро! Я хочу нормально отметить. Или вы мне даже этого не можете дать?
Аня не выдержала. Протянула руку, и Сергей, после секундного колебания, отдал ей телефон.
— Варвара Николаевна, добрый вечер, — Аня старалась держать голос ровным. — Мы не пойдём на ваш день рождения. И оплачивать ничего не будем.
В трубке повисла тишина. Потом:
— Что?
— Вы правильно расслышали. Мы не придём.
— Ты... — Варвара Николаевна явно не ожидала такого поворота. — Ты с ума сошла? Я мать Сергея!
— Я помню, кто вы. Просто вот я вспомнила свой ноябрь. Помните ноябрь, Варвара Николаевна?
— При чём тут ноябрь?
— Вы мне на мой день рождения подарок дарить не спешили, вот и я вам не буду.
Свекровь взорвалась. Её голос поднялся на несколько октав, слова полились потоком — неуважение, неблагодарность, обязанность, мать всё-таки. Аня спокойно положила трубку на стол и включила громкую связь. Варвара Николаевна продолжала кричать ещё секунд тридцать, потом, видимо, поняла, что её никто не слушает, и сбросила звонок.
Сергей смотрел на жену широко раскрытыми глазами.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — повторила Аня. — Хватит. Пусть ищет других спонсоров.
***
Следующие три дня прошли в напряжённой тишине. Варвара Николаевна не звонила, и Аня уже начала думать, что свекровь приняла их решение. Но в четверг вечером, когда Аня разбирала продукты после магазина, позвонил Николай — старший брат Сергея.
— Серёжа дома? — голос Коли звучал устало.
— Да, сейчас позову.
Сергей взял трубку и отошёл в комнату. Аня не подслушивала специально, но квартира маленькая, всё равно всё слышно.
— Коль, привет. Да, она тебе уже пожаловалась, я так понимаю?
Пауза.
— Слушай, я понимаю твою позицию. Честно. Сам с трудом общаюсь. Но она всё-таки мать.
Ещё пауза.
— Нет, я не говорю, что ты обязан. Я просто... короче, я приду на этот банкет. Но больше пяти тысяч на подарок не дам. И пусть сама платит за ресторан, я не собираюсь.
Сергей что-то ответил тише, Аня не расслышала. Потом он вернулся на кухню, выглядел задумчивым.
— Коля говорит, что мама обзвонила уже половину родни.
— И что она им рассказывает?
— Что мы неблагодарные. Что бросили её. Что она одна, никому не нужна.
Аня поставила пакет молока в холодильник чуть резче, чем следовало.
— Одна? У неё двое взрослых сыновей, куча знакомых, работа. Она одна, потому что с ней невозможно — вот и вся правда.
Сергей присел на стул.
— Аня, я... я с тобой согласен. Правда. Просто это всё равно непросто.
Она подошла, обняла мужа за плечи.
— Я знаю. Но мы не можем всю жизнь прогибаться под её требования. Это никогда не кончится.
В пятницу позвонила Зинаида Петровна — тётя Сергея, сестра его отца. Женщина мягкая, добрая, всегда старалась всех помирить.
— Анечка, милая, я услышала про ситуацию с Варварой Николаевной.
— Зинаида Петровна, добрый вечер.
— Понимаю, что не моё дело, но... может, не стоит так резко? Она всё-таки свекровь, старший человек.
Аня глубоко вдохнула. Зинаиду Петровну она любила, не хотела обидеть.
— Зинаида Петровна, я три года дарю дорогие подарки. Каждый раз она присылает список — что конкретно хочет. Каждый раз я трачу по пятнадцать-двадцать тысяч. А сама от неё — ничего. Вообще ничего. Даже в день рождения не поздравила.
— Ох, — протянула тётя. — Совсем?
— Совсем. Зато через неделю пришла с претензией, почему Серёжа не починил ей машину бесплатно. Это не уважение, Зинаида Петровна. Это просто требования.
Тётя помолчала.
— Да, Варвара всегда такая была. Не любит отдавать. Только брать.
— Вот именно.
— Ладно, деточка. Не буду давить. Ты сама решай. Просто подумай хорошенько.
После этого звонка Аня почувствовала облегчение. Зинаида Петровна её поняла — значит, не все считают их неправыми.
В субботу утром Света Комарова, подруга Ани по работе, приехала на их районный рынок за овощами. Они встретились случайно у ряда с капустой.
— Ань, ты чего такая мрачная? — Света сразу заметила настроение.
Аня рассказала. Коротко, но ёмко. Света слушала, кивала, а потом хмыкнула:
— Знакомая песня. У меня золовка такая же. Два года назад начала списки рассылать — хочу то, хочу это. Я один раз купила, второй. А на третий сказала — всё, хватит. Знаешь, что она сделала?
— Что?
— Обиделась. Полгода не звонила. Потом сама же первая объявилась — нужна была помощь с ремонтом. Я отказала. И знаешь, с тех пор она ко мне нормально относится. Поняла, что я не банкомат.
— А не было потом скандалов?
— Были. Но я твёрдо стояла на своём. Один раз дашь слабину — потом не остановишь. Эти люди не понимают по-хорошему.
Разговор со Светой придал Ане сил. Значит, она не одна такая. Значит, можно отстаивать свои границы и не чувствовать себя при этом виноватой.
***
Во вторник, ровно за неделю до дня рождения Варвары Николаевны, свекровь приехала к ним сама. Без звонка, без предупреждения. Просто позвонила в дверь в семь вечера, когда они только закончили ужинать.
Сергей открыл дверь, и Аня сразу поняла по его лицу — ничего хорошего.
Варвара Николаевна вошла в прихожую, сняла дублёнку, но в комнату не пошла. Осталась стоять в коридоре, скрестив руки на груди. Женщина грузная, невысокая, с короткой химической завивкой, всегда одетая аккуратно и дорого. Работала бухгалтером в торговой фирме уже больше двадцати лет, умела считать деньги — свои и чужие.
— Сергей, мне нужно с тобой поговорить, — она даже не посмотрела в сторону Ани.
— Мам, проходи, присядь, — Сергей попытался сгладить ситуацию.
— Не надо. Я быстро. Я уже разослала всем родственникам приглашения в ресторан. Всем сказала, что буду праздновать в «Гранате». Понимаешь, что будет, если вы не придёте?
— Что будет? — тихо спросил Сергей.
— Я буду опозорена! — голос Варвары Николаевны задрожал от возмущения. — Все подумают, что у меня с сыновьями плохие отношения. Что вы меня бросили!
— Мам, мы тебя не бросали, — Сергей провёл рукой по лицу. — Просто мы не хотим больше платить за твои праздники и покупать подарки, которые ты сама себе выбираешь.
— Не хотите? — Варвара Николаевна выпрямилась. — Я тебя вырастила! Ты мне обязан!
Аня не выдержала. Вышла из комнаты, встала рядом с мужем.
— Варвара Николаевна, вы получали алименты от бывшего мужа. И детское пособие. Вы не растили детей одна.
— Это моё дело!
— И на двух работах вы не работали, — спокойно продолжала Аня. — Вы работали бухгалтером, как и сейчас. У вас была нормальная зарплата. Вы не нищая одинокая мать-героиня.
Варвара Николаевна побледнела.
— Ты... как ты смеешь?
— Я говорю правду. Вы требуете от Серёжи благодарности за то, что родили его и выполняли свои родительские обязанности. Но это были именно обязанности, а не подвиг.
Свекровь перевела взгляд на сына.
— Серёжа, ты позволишь ей так со мной разговаривать?
Сергей помолчал. Потом медленно кивнул.
— Мам, она права. Хватит. Ты никогда ничего не даришь, не помогаешь, даже просто так не звонишь. Только когда тебе что-то нужно. А от нас требуешь постоянно. Это неправильно.
— Я одинокая женщина! — Варвара Николаевна повысила голос. — Скоро на пенсию! Я хочу хоть раз устроить себе настоящий праздник!
— На наши деньги? — Аня шагнула вперёд. — Варвара Николаевна, вы зарабатываете больше меня. И откладываете, мы знаем. У вас на книжке приличная сумма лежит.
— Откуда ты знаешь?
— Вы сами рассказывали. Два года назад, когда отказывались помочь Николаю с ремонтом. Сказали, что копите деньги на старость и трогать их не собираетесь.
Варвара Николаевна сжала губы в тонкую линию. Несколько секунд стояла молча, потом резко развернулась, схватила дублёнку и направилась к двери.
— Пожалеете! — бросила она через плечо. — Очень пожалеете!
Дверь хлопнула. Сергей опустился на диван, закрыл лицо руками.
— Это было тяжело.
Аня села рядом.
— Но необходимо.
— Она правда придёт в «Гранат» одна?
— Не знаю. Может, Коля придёт. Но это её проблемы, Серёж. Не наши.
***
На следующий день позвонил Николай. Голос у него был озабоченный.
— Серёжа, предупреждаю сразу — мама планирует на банкете объявить, что вы с Аней оплатили половину расходов. Чтобы не опозориться перед гостями.
— Что? — Сергей аж привстал с дивана.
— Ну да. Она вчера мне звонила, говорила, что не может допустить, чтобы все думали, будто у неё конфликт с младшим сыном. Поэтому скажет, что вы помогли с организацией, просто заболели и не смогли прийти.
— Коль, это же вранье!
— Я в курсе. Просто предупреждаю. Не реагируй на провокации. Пусть говорит что хочет — людям-то всё равно. Главное, ты сам знаешь правду.
Аня слушала разговор и качала головой. До чего же свекровь была изобретательна, когда дело касалось сохранения своего реноме.
— Коля говорит, придёт всё равно, — сообщил Сергей, положив трубку. — С Таней. Подарит пять тысяч и всё.
— Молодец Коля, — Аня убрала посуду со стола. — Хоть он границы держать умеет.
День рождения Варвары Николаевны выпал на субботу. Сергей с Аней специально никуда не уходили — решили провести вечер дома, спокойно. Сергей включил футбол, Аня взялась за вязание, которое давно забросила.
— Странно, — сказал Сергей где-то в восьмом часу вечера. — Вроде должен чувствовать себя виноватым, а нет. Наоборот, легко как-то.
— Потому что ты наконец-то не делаешь то, что не хочешь делать, — Аня отложила спицы. — Это нормально — не прогибаться под чужие требования. Даже если требует мать.
— Думаешь, она там сейчас про нас что-нибудь рассказывает?
— Без вариантов. Но нас там нет, и слушать не придётся. Это главное.
В воскресенье утром позвонил Николай. Рассказал коротко — пришло человек семь, не больше. Тётя Зинаида с мужем, Ирина Львовна с супругом, он сам с Таней, пара дальних родственников. Когда подали счёт на восемьдесят пять тысяч, Варвара Николаевна расплатилась своей картой, не моргнув глазом. Николай дал ей конверт с пятью тысячами — это был его подарок. Остальные принесли символические презенты — конфеты, шарфик, бижутерию.
— Мама выглядела так, будто всё идёт по плану, — говорил Николай. — Улыбалась, благодарила. Но я видел — она злая. Когда я уходил, тётя Зина её спросила: «Может, зря ты так с Серёжей? Он хороший сын». Мама ответила холодно: «У меня всё в порядке».
— То есть извиняться она не собирается?
— Серёж, ты же её знаешь. Она вообще никогда не извиняется. Для неё это слабость.
После этого разговора прошла неделя. Потом две. Варвара Николаевна не звонила. Аня почти забыла о том напряжении, которое копилось перед днём рождения свекрови. Работа, дом, обычная жизнь.
В конце февраля Света на работе рассказала, что её золовка опять начала требовать денег — на новую сумку.
— Я ей сразу сказала: нет, — Света раскладывала товар по полкам. — Ты знаешь, она даже не удивилась. Просто развернулась и ушла. Привыкла уже, что я не поддаюсь.
— Молодец, — искренне похвалила Аня. — Я вот теперь тоже не сдамся.
— Правильно. Один раз уступишь — они сядут на шею.
В начале марта Варвара Николаевна всё-таки позвонила Сергею. Без предисловий, деловито:
— Серёжа, у нас на работе табличка у входа отвалилась. Ты можешь приехать, посмотреть? Может, прикрутить как-то?
Сергей поморщился.
— Мам, я механик. Я машины чиню, а не таблички вешаю.
— Но ты же умеешь руками что-то делать! Зачем специалиста вызывать, это же дорого!
— Вызови мастера, мам. Это не моё.
— Серёжа!
— Мам, нет. Извини.
Он положил трубку. Посмотрел на Аню.
— Даже не извинилась. Даже не спросила, как дела. Просто — сделай мне то, сделай это.
— Ну и что ты ожидал? — Аня пожала плечами. — Она не изменится. Просто теперь ты не будешь делать то, что не хочешь.
Прошёл март. Потом апрель. Варвара Николаевна иногда звонила Николаю — требовала то помочь с перестановкой мебели, то привезти что-нибудь со стройки. Коля научился отказывать спокойно, без объяснений.
Сергею свекровь звонила редко. Один раз попросила достать какие-то детали для машины со скидкой. Он отказал. Она положила трубку, даже не попрощавшись.
В конце апреля у Светы и её мужа случилось совпадение — дни рождения в один день. Они устроили небольшой праздник, позвали друзей. Аня с Сергеем купили им сертификат в спа-салон на двоих — хороший подарок, от души.
— Вот это я понимаю! — Света расцеловала Аню. — Спасибо огромное!
— Да не за что. Вы столько для нас сделали, хоть так отблагодарить.
— Ань, знаешь, я тут подумала, — Света отвела подругу в сторону. — Моя золовка опять начала намекать, что хочет на день рождения планшет. За тридцать тысяч, представляешь?
— И что ты?
— А я ей прямо сказала: у меня таких денег нет. Если хочешь планшет — копи сама. Знаешь, что она ответила?
— Что?
— Ничего. Просто развернулась и ушла. И больше не звонит. Уже третью неделю тишина.
— И как тебе?
— Отлично! — Света засмеялась. — Спокойно так. Не нужно каждый раз напрягаться, придумывать отговорки. Просто живу и не парюсь.
В мае позвонила тётя Зинаида. Голос у неё был тихий, задумчивый.
— Анечка, милая, как вы с Серёжей?
— Хорошо, Зинаида Петровна. Как сами?
— Да нормально. Слушай, я тут подумала... ты правильно сделала тогда. С Варварой.
— Правда?
— Правда. Я всю жизнь на всех угождала. На свекровь свою, на золовок. Всем помогала, всем давала. А теперь мне шестьдесят два, живу на пенсию, и знаешь что?
— Что?
— Никто помогать не спешит. Все привыкли только брать. А Варька всегда такая была — умела брать, но не давать. Не переживай, что она обиделась. Это её выбор.
— Спасибо, Зинаида Петровна. Мне важно это слышать.
— Береги себя, деточка. И Серёжу береги. Вы правильную дорогу выбрали.
После этого разговора Аня почувствовала окончательное спокойствие. Даже тётя Зина, которая всегда всех мирила, поняла их правоту.
***
Лето пришло тихо и тепло. Аня с Сергеем уехали в отпуск — впервые за три года они могли себе позволить не откладывать деньги на материнские подарки и потратить их на себя. Две недели в Крыму, море, солнце, покой.
Варвара Николаевна продолжала жить своей жизнью. Работала, откладывала деньги, иногда жаловалась коллегам на неблагодарных детей. Ирина Львовна, которая всё это слышала, однажды не выдержала:
— Варя, а ты им хоть что-нибудь даришь?
— Зачем? У них и так всё есть.
Ирина Львовна только вздохнула. Спорить с Варварой было бесполезно — она искренне не понимала, что отношения должны быть взаимными.
В июле, когда Аня с Сергеем вернулись из отпуска, свекровь позвонила ещё раз. На этот раз попросила помочь разобрать старые вещи на даче.
— Мам, у меня выходной один, я устал, — сказал Сергей.
— Но мне нужно!
— Найми кого-нибудь. Или попроси Колю.
— Коля отказался!
— Ну вот видишь, я тоже отказываюсь. Извини.
Варвара Николаевна положила трубку без прощания. Сергей посмотрел на телефон, усмехнулся.
— Знаешь, раньше бы я чувствовал себя виноватым после такого разговора.
— А теперь?
— А теперь нет. Совсем нет.
Аня подошла, обняла его.
— И правильно. Мы не обязаны жить по её правилам.
В конце июля пришло сообщение от Варвары Николаевны. Короткое, без приветствий: «Мой день рождения через три месяца. Хочу новый телефон. Модель скину позже».
Сергей показал сообщение Ане. Она усмехнулась.
— Ну и что ответишь?
Сергей посмотрел на экран, потом убрал телефон в карман.
— Ничего.
— Совсем ничего?
— Совсем. Просто проигнорирую. Зачем тратить время на объяснения? Она всё равно не поймёт.
Они сидели на балконе, вечер был тёплый, где-то внизу играли дети. Аня налила себе воды из кувшина, отпила, посмотрела на мужа.
— Ты не жалеешь?
— О чём?
— Что отказался прогибаться.
Сергей задумался.
— Нет. Честно — нет. Первый месяц было неловко, это да. Всё-таки мать. Но потом понял — я просто перестал делать то, что меня напрягало. И стало легче. Намного легче.
— А если она совсем перестанет звонить?
— Ань, она звонит только когда ей что-то нужно. Если она перестанет звонить — значит, поняла, что с нас ничего не получит. И будет искать других. Николай говорил, она уже двум знакомым намекала на дорогие подарки.
— И что они?
— Отшили. Люди не дураки.
Аня откинулась на спинку стула. Вспомнила тот ноябрьский вечер, когда ждала хоть звонка от свекрови. Вспомнила свой тридцать второй день рождения — никакого поздравления, никакого внимания. А через неделю — требование бесплатно починить машину.
— Знаешь, — сказала она тихо, — а ведь я даже не злюсь больше. Просто спокойна. Она живёт, как хочет. И мы живём, как хотим. Отдельно.
— И это правильно, — кивнул Сергей.
Телефон в его кармане снова завибрировал. Он даже не достал его — и так было понятно, кто пишет. Варвара Николаевна, скорее всего, прислала модель телефона. Или добавила ещё что-то в список желаний.
Но Сергей не смотрел. Просто сидел рядом с женой, смотрел на закатное небо, и впервые за долгие годы чувствовал себя по-настоящему свободным. Не виноватым, не обязанным, не должным.
Просто свободным.
И это было правильное решение.
***
Прошло полгода с того момента, как Аня с Сергеем перестали прогибаться под требования Варвары Николаевны. Жизнь наладилась, отношения в семье стали спокойнее.
А потом позвонила Галина — мама Ани.
— Анечка, милая, ты не поверишь, что творит твоя сестра! — голос матери дрожал от возмущения. — Оксана опять пришла вчера, требует денег на съём квартиры. Говорит, что выгоняют, некуда идти с детьми. А сама-то на работе!
Аня сжала телефон покрепче. Она знала, чем закончится этот разговор.
— Мам, а ты дала?
— Ну конечно дала! Дети же маленькие, на улице оставлять нельзя... — мать всхлипнула. — Только вот соседка Клава говорит, что видела Оксану на прошлой неделе в салоне красоты. Волосы красила за пять тысяч.
В трубке повисла пауза. Потом Галина добавила тихо:
— Анечка... а ты не думаешь, что твоя сестра врёт?
Если рассказ наберёт 200 лайков, то продолжение бесплатно откроется для всех! Поддержим друг друга ❤️ 👍