Прошло полгода с того момента, как Аня с Сергеем перестали прогибаться под требования Варвары Николаевны. Жизнь наладилась, отношения в семье стали спокойнее.
А потом позвонила Галина — мама Ани.
— Анечка, милая, ты не поверишь, что творит твоя сестра! — голос матери дрожал от возмущения. — Оксана опять пришла вчера, требует денег на съём квартиры. Говорит, что выгоняют, некуда идти с детьми. А сама-то на работе!
Аня сжала телефон покрепче. Она знала, чем закончится этот разговор.
— Мам, а ты дала?
— Ну конечно дала! Дети же маленькие, на улице оставлять нельзя... — мать всхлипнула. — Только вот соседка Клава говорит, что видела Оксану на прошлой неделе в салоне красоты. Волосы красила за пять тысяч.
В трубке повисла пауза. Потом Галина добавила тихо:
— Анечка... а ты не думаешь, что твоя сестра врёт?
Начало рассказа: https://dzen.ru/a/aXENE5mFWyWBTVQ2
Часть 2
Аня присела на край дивана. Оксана была младше её на четыре года, но всю жизнь умела добиваться своего. Красивая, обаятельная, она всегда знала, на какие кнопки нажимать. С детства мама растопляла от её слёз, а отец покупал всё, что она просила.
— Мам, а сколько ты ей дала на этот раз?
— Тридцать тысяч, — тихо ответила Галина. — Понимаешь, она так плакала, говорила, что Мишка и Сашенька будут на улице...
Аня закрыла глаза. Мишка и Сашенька — племянники, восьми и десяти лет. Хорошие дети, но они всегда становились главным аргументом Оксаны, когда нужны были деньги.
— Мам, а почему она к отцу не пошла?
— Да он же в больнице лежит после операции. Я ему ничего не говорю, не хочу расстраивать.
Аня вздохнула. Отец два месяца назад перенёс операцию на сердце, теперь был дома, восстанавливался. Семьдесят один год, пенсия небольшая, а тут ещё и лекарства дорогие.
— Мам, а откуда у тебя тридцать тысяч?
— Откладывала на твой день рождения и Серёжин. Хотела вам что-то хорошее подарить.
В груди у Ани что-то сжалось. Мама всегда откладывала по копейке, чтобы близким сделать приятно. А Оксана просто приходила и забирала эти деньги.
— Слушай, мам, я сейчас к тебе приеду. Поговорим.
— Зачем? Что теперь изменишь?
— Может, и изменю. Жди.
Аня положила трубку и обернулась к Сергею. Он читал новости в телефоне, но по его лицу было видно — слышал разговор.
— Опять Оксана? — спросил он, не отрывая взгляд от экрана.
— Опять. Тридцать тысяч на квартиру. А сама волосы красит за пять.
Сергей отложил телефон.
— Поедешь к матери?
— Поеду. Хватит уже. Мама сама на картошке с хлебом сидит, а Оксанке всё отдаёт.
— Хочешь, я с тобой?
Аня покачала головой.
— Нет, спасибо. Это семейное. Сама разберусь.
Галина жила в старой двухкомнатной квартире на третьем этаже хрущёвки. Когда Аня поднималась по лестнице, соседка тётя Клава выглянула из своей двери.
— Анечка, к маме идёшь?
— Да, тётя Клава.
— Слушай, а правда, что Оксана опять денег просила? — женщина понизила голос. — Я вчера видела, как она уходила. Такая довольная была.
— Не знаю, тётя Клава. Не в курсе.
— Да ладно тебе, — тётя Клава махнула рукой. — Всё я знаю. Каждый месяц приезжает, деньги выпрашивает. А на прошлой неделе видела её возле салона красоты на Ленина. Выходит оттуда такая красивая, волосы новые. А потом ещё в кафе зашла с какой-то подружкой.
Аня кивнула и поднялась выше. Мама открыла дверь быстро — видимо, ждала.
— Проходи, Анечка. Чай поставлю.
Галине было шестьдесят три года. Маленькая, худенькая, всю жизнь проработала воспитателем в детском саду. Пенсия — четырнадцать тысяч, но она умудрялась ещё и откладывать, и детям помогать, и отцу лекарства покупать.
На кухне было тепло, пахло борщом. На столе — два стакана в подстаканниках, варенье в розетке, печенье на блюдечке. Мама всегда встречала детей, как самых дорогих гостей.
— Садись, рассказывай, как дела. Серёжа как? Работу не потерял?
— Всё нормально, мам. Серёжа работает. Я работаю. — Аня обняла мать за плечи. — Давай о тебе поговорим. Как отец?
— Потихоньку. Лекарства пьёт, прогулки небольшие. Врач сказал, что всё хорошо заживает.
— А деньги на лекарства есть?
Галина замялась.
— Есть пока. На месяц хватит.
— Мам, а что будет потом?
— Найдётся что-нибудь. Всегда находилось.
Аня налила себе чай, добавила варенье. Молчала, собиралась с мыслями.
— Мам, давай честно поговорим об Оксане.
Мать вздрогнула, чуть не пролила чай.
— А что об Оксане говорить?
— Она врёт тебе. Про квартиру, про выселение. Всё это неправда.
— Анечка, что ты такое говоришь? Она же мать двоих детей!
— Именно поэтому и врёт. Знает, что ты ради внуков на всё готова.
Галина поставила стакан на стол, посмотрела на дочь испуганно.
— Но как же дети? Их же действительно выселят!
— Мам, — Аня взяла мать за руку. — Оксана работает менеджером в торговом центре. Зарплата у неё двадцать пять тысяч. Алименты получает — десять тысяч. Итого тридцать пять тысяч в месяц. Съёмная двухкомнатная квартира в их районе стоит максимум восемнадцать тысяч. Остаётся семнадцать тысяч на еду и одежду детям. Нормальные деньги.
— Но она же говорила, что квартира двадцать пять стоит...
— Врала. Я специально посмотрела в интернете объявления. В их районе дороже двадцати тысяч нет ничего.
Мать помолчала, потом тихо спросила:
— А на что же тогда она тратит деньги?
— На себя, мам. На салоны красоты, на кафе, на одежду. А когда кончаются — приходит к тебе.
Галина прижала ладони к щекам.
— Господи... а я всё отдавала. Последние копейки.
— Сколько ты ей за последний год дала?
Мать задумалась.
— В январе дала двадцать тысяч на зимнюю одежду детям. В марте — пятнадцать на лекарства Сашеньке. В мае — двадцать пять на школьные принадлежности. В августе — тридцать на отпуск с детьми. А вчера вот — тридцать на квартиру. Итого...
— Сто двадцать тысяч, — подсчитала Аня. — За год ты отдала ей сто двадцать тысяч. Это почти десять твоих пенсий.
Галина побледнела.
— Но ведь дети...
— Мам, дети живы-здоровы. А ты экономишь на еде, чтобы отложить им на подарки. Правильно?
Мать кивнула.
— Ты покупаешь самые дешёвые продукты, ходишь в старой куртке третий год, не меняешь очки, хотя они треснутые. А Оксана каждый месяц делает маникюр за две тысячи и обедает в ресторанах.
— Откуда ты знаешь?
— Тётя Клава видела. И не только она. Да и в соцсетях у неё посмотри — сплошные фотографии из кафе и салонов.
Галина опустила голову.
— Что же мне теперь делать? Как детям в глаза смотреть?
— А дети тут при чём? — Аня пересела ближе к матери. — Дети не виноваты, что их мама их использует. И ты не виновата, что верила дочери.
— Но если я не буду давать денег...
— То Оксана будет вынуждена жить по средствам. Как все нормальные люди.
Мать подняла голову.
— А вдруг она правду говорит? Вдруг действительно нужны деньги?
— Тогда пусть принесёт документы. Договор аренды, где написано, сколько она платит. Справку из школы о том, что детям нужны принадлежности. Рецепт врача на лекарства. Всё честно и открыто.
— Она обидится.
— Пусть. Лучше обиженная дочь, чем голодный отец без лекарств.
Галина помолчала, потом кивнула.
— Ты права. Я сама чувствовала, что что-то не так. Но как же детей жалко...
— Детей и надо жалеть. Но не так. Не давая матери деньги на её прихоти, а помогая им напрямую. Хочешь Мишке и Сашеньке что-то купить — покупай сама. Приводи их к себе, корми, одевай, с уроками помогай. А Оксане — ни копейки.
В этот момент в коридоре хлопнула дверь. Послышались голоса — детские и взрослый.
— Бабушка, мы пришли! — раздался звонкий голос Мишки.
Галина вскочила.
— Оксаночка приехала! С внуками!
Аня осталась сидеть. В животе всё сжалось от предчувствия неприятного разговора.
В кухню вбежали мальчишки — Мишка и Сашенька. Худенькие, но ухоженные. Одеты прилично, обувь хорошая. Сразу бросились к бабушке, обнимать и целовать.
— Бабуля, а мы сегодня в кино ходили! — затараторил Сашенька. — На мультик про роботов! И попкорн ели!
— И сока пили большого! — добавил Мишка.
За детьми в кухню вошла Оксана. Тридцать один год, высокая, стройная. Волосы свежеокрашенные, каштановые с мелированием. Маникюр идеальный, одета модно — джинсы дорогие, свитер кашемировый, ботинки на каблуке. От неё пахло дорогими духами.
— Мама, привет, — Оксана чмокнула Галину в щёку, потом заметила Аню. — О, сестрица. А ты что тут делаешь?
— Привет, Оксан. К маме в гости пришла.
— Понятно. — Оксана села за стол, взяла печенье. — Мальчики, идите мультики смотрите. Взрослые поговорят.
Дети убежали в комнату. Оксана посмотрела на мать.
— Мам, спасибо тебе за помощь вчера. Сегодня уже деньги хозяйке перевела. Теперь месяц спокойно поживём.
Аня внимательно смотрела на сестру. Та говорила уверенно, но взгляд бегал.
— Оксан, а можешь документы показать? Договор аренды, например?
Оксана вздрогнула.
— Зачем?
— Маме интересно, сколько ты за квартиру платишь. Может, помочь ещё можем.
— Документы дома остались, — быстро ответила Оксана. — Да и не твоё дело, сколько я плачу.
— Моё, — вмешалась Галина. — Если я деньги даю, то имею право знать, на что они тратятся.
Оксана удивлённо посмотрела на мать.
— Мам, ты что? Я же всё рассказала.
— Рассказала. А теперь покажи.
— Не понимаю, к чему эти проверки, — Оксана начала нервничать. — Я же не посторонняя. Дочь твоя.
— Именно поэтому и должна быть честной, — спокойно сказала Аня.
Оксана повернулась к ней.
— А тебя вообще не спрашивали! Между мной и мамой разговор!
— Оксан, не повышай голос, — попросила Галина. — Аня права. Если ты просишь деньги, то должна объяснить, зачем.
— Объяснила же! На квартиру!
— За двадцать пять тысяч? — уточнила Аня. — В вашем районе такие цены?
Оксана замерла.
— А ты откуда знаешь цены в нашем районе?
— Посмотрела. Интернет такой полезный. Двухкомнатная квартира в вашем микрорайоне стоит максимум двадцать тысяч. А ты маме говорила — двадцать пять.
— Может, подорожало недавно!
— Тогда покажи документы. Очень интересно посмотреть на договор аренды за двадцать пять тысяч.
Оксана встала.
— Знаете что? Не хочу я тут сидеть и оправдываться! Мальчики, собирайтесь, едем домой!
— Подожди, — остановила её Галина. — Сядь. Поговорим нормально.
— О чём говорить? Твоя старшая дочка меня в лжи обвиняет! При детях!
— Дети в другой комнате. И я тебя ни в чём не обвиняю, — сказала Аня. — Просто прошу документы показать. Нормальная просьба.
Оксана села обратно, но вид у неё был враждебный.
— Хорошо. Допустим, квартира стоит двадцать тысяч. Ну и что?
— А то, что ты соврала маме. Взяла лишние пять тысяч, — спокойно ответила Аня.
— На коммуналку! Забыла сказать про коммуналку!
— За коммуналку платит хозяин. Это стандартные условия аренды.
Оксана сжала губы.
— Ладно, возьму и верну эти пять тысяч!
— А остальные двадцать? — спросила Галина тихо.
— Какие остальные?
— На квартиру. Ты же сказала, что денег у тебя нет. А на зарплату и алименты как живёшь?
Оксана поняла, что попалась. Посидела молча, потом вздохнула.
— Ладно. Да, есть у меня деньги на квартиру. Просто хотелось себе что-то купить. Устала жить впроголодь!
— Впроголодь? — Аня показала на сестру. — Это маникюр за две тысячи? Волосы за пять? Свитер за десять тысяч?
— Откуда ты знаешь, сколько стоит мой свитер?
— Я такой же видела в магазине. Ценник запомнила.
Оксана встала, подошла к окну.
— Понимаете, тяжело одной с детьми. Хочется иногда почувствовать себя женщиной, а не только мамой.
— Это понятно, — сказала Галина мягко. — Но зачем врать?
— Потому что если честно попросить деньги на себя, ты не дашь! Скажешь — экономь, детям нужнее.
— И была бы права, — вмешалась Аня. — Дети действительно нужнее твоего маникюра.
Оксана развернулась.
— А ты что, святая? Сама себе ничего не покупаешь?
— Покупаю. На свои деньги. И маму не обманываю.
— Легко тебе говорить! У тебя мужа нет детей, не знаешь, каково это!
— У меня муж есть. Детей нет, это правда. Но если бы были, я бы не стала обманывать мать, чтобы на них заработать.
Галина поднялась, подошла к младшей дочери.
— Оксаночка, милая, я понимаю, что тебе трудно. Но ты же врала мне. Целый год врала.
— Не целый год!
— А сколько? — Аня достала телефон. — Давай вспомним. Январь — двадцать тысяч на зимнюю одежду детям. При этом в соцсетях у тебя фотографии с подругой в ресторане в тот же день.
— Это была распродажа! Одежду дёшево купила!
— Хорошо. Март — пятнадцать тысяч на лекарства Сашеньке. А в соцсети — фотография нового платья. Подпись: "Побаловала себя любимую".
Оксана побледнела.
— Ты следишь за мной?
— Нет. Просто ты сама всё выкладываешь. Май — двадцать пять тысяч на школьные принадлежности. В тот же день — маникюр и педикюр. Фотография с подписью "Новые ноготочки".
— Хватит! — крикнула Оксана.
Из комнаты прибежали дети.
— Мама, что случилось? — испуганно спросил Сашенька.
— Ничего, сынок. Мамочка просто устала.
Галина присела рядом с внуками.
— Мальчики, а скажите бабушке — у вас дома еда есть?
— Конечно! — удивился Мишка. — Вчера пельмени были, позавчера курица.
— А одежда? Не замерзаете?
— Нет, бабуль. У нас куртки тёплые, шапки новые.
— А в школе как дела? Принадлежности все есть?
— Да, всё есть. Мама в начале года всё купила.
Аня посмотрела на Оксану. Та стояла красная, не зная, куда деться.
— Видишь, — тихо сказала Аня маме. — Дети нормально живут. Не голодают, не мёрзнут. А ты сидишь на хлебе с маслом, чтобы Оксане деньги на маникюр дать.
Галина медленно поднялась.
— Оксана, собирайте вещи. Поедете домой.
— Мам...
— Поедете. И больше денег я тебе не дам. Пока не поймёшь, что мать нельзя обманывать.
Оксана попыталась ещё что-то сказать, но мать уже отвернулась. Собрали детей, оделись. При выходе Оксана обернулась:
— Мам, ты пожалеешь об этом.
— Может быть, — спокойно ответила Галина. — Но не так сильно, как о том, что позволила тебе меня обманывать.
Дверь закрылась. Мать с дочерью остались одни.
— Тяжело, — сказала Галина, опустившись на диван.
— Зато правильно.
— А если она больше не приедет? Внуков не привезёт?
— Приедет. Когда поймёт, что ты больше не банкомат, а мать. И внуков привезёт.
Галина кивнула, вытерла слёзы.
— Знаешь, а ведь я давно подозревала. Но боялась себе признаться.
— Всегда страшно признать, что близкий человек тебя использует.
— Спасибо тебе, Анечка. За то, что открыла глаза.
— Не за что, мам. Мы же семья.
Прошло две недели. Оксана не звонила и не приезжала. Галина переживала, но держалась. Тётя Клава сообщила, что видела Оксану у банкомата — снимала деньги, значит, живы-здоровы.
А потом позвонил отец.
— Галя, — сказал он встревоженно, — тут Светлана заезжала. Твоя золовка. Говорит, Оксанка к ней приходила, денег просила.
— И что Светлана?
— Дала пять тысяч. Но сказала мне — больше не даст. Поняла, что что-то не так.
Аня слушала разговор родителей и качала головой. Значит, Оксана уже новых спонсоров ищет.
В субботу утром раздался звонок в дверь. Аня открыла — на пороге стояли Мишка и Сашенька. Одни, без мамы.
— Тётя Аня! — радостно закричал Мишка. — А можно к бабуле зайти?
— Конечно. Проходите. А где мама?
— Дома спит, — ответил Сашенька. — Сказала, что устала. А мы хотели к бабушке. Она же давно нас не видела.
Аня проводила племянников к матери и уехала домой. Но через час Галина позвонила.
— Анечка, приезжай. Мальчики кое-что рассказали.
Аня примчалась быстро. Дети сидели за столом, ели блинчики с вареньем. Галина выглядела расстроенной.
— Ну, рассказывайте тёте Ане, что мне говорили, — попросила она внуков.
Мишка посмотрел на брата, потом на бабушку.
— А можно?
— Можно, — кивнула Галина.
— Мама вчера плакала, — начал Мишка. — Говорила по телефону с дядей Вовой. Она думала, мы спим, но мы слышали.
— И что она говорила? — спросила Аня.
— Что у неё денег нет, и бабушка больше не даёт, — продолжил Сашенька. — И что ей теперь нечего детям покупать.
— А дядя Вова что отвечал?
— Говорил, что у него самого денег мало. И что мама должна работать больше, а не тратить время на глупости.
— На какие глупости? — уточнила Аня.
— Не знаю, — пожал плечами Мишка. — А потом мама злая стала. Говорила, что все её бросили, и теперь она одна со всем справляется.
Аня обменялась взглядами с матерью.
— А вы голодные дома? Не хватает еды?
— Нет, — удивился Сашенька. — Еды хватает. Просто мама грустная стала.
— Мальчики, — сказала Галина, — а вы хотите остаться у бабушки на выходные? Мультики посмотрим, в парк сходим.
Дети радостно согласились. Аня помогла матери устроить внуков, потом они остались вдвоём на кухне.
— Видишь? — сказала Аня. — Дети нормальные, сытые, одетые. А Оксана изображает жертву обстоятельств.
— Но она же действительно одна с ними.
— Мам, одиноких матерей много. Но не все обманывают своих родителей ради денег на развлечения.
Галина кивнула.
— Знаешь, мне тётя Клава вчера рассказала интересную вещь. Оксанку видела возле нашего дома, но она не поднялась. Постояла внизу и ушла.
— Думала, подойти или нет?
— Наверное. Совесть всё-таки есть.
В воскресенье вечером Оксана приехала за детьми. Поднялась наверх сама — видимо, тоже соскучилась.
— Привет, мам, — сказала она тихо. — Привет, Аня.
— Привет, — ответили обе.
Оксана выглядела усталой. Глаза покрасневшие, маникюр облупился, волосы несвежие.
— Мальчики, собирайтесь, — сказала она детям.
— Мама, а можно ещё немного побыть? — попросил Мишка.
— Нет, домой пора.
Дети нехотя начали одеваться. Оксана стояла молча, смотрела в пол.
— Как дела? — спросила Галина.
— Нормально.
— Работа как?
— Нормально, — коротко ответила Оксана.
Повисла неловкая тишина. Дети оделись, стояли у двери.
— Мам, — сказала вдруг Оксана, — можно на минутку поговорить?
— Конечно.
— Мальчики, идите в лифт ждите. Мы сейчас, — Оксана дождалась, пока дети выйдут, потом повернулась к матери и сестре.
— Я... я хотела извиниться.
Галина удивленно посмотрела на младшую дочь.
— Ты права была, мам. И ты тоже, Аня. Я действительно врала. И тратила деньги не на то, на что говорила.
— Почему? — тихо спросила Галина.
Оксана опустилась на стул.
— Не знаю. Наверное, хотела казаться успешной. Чтобы все думали, что я справляюсь. А на самом деле... на самом деле мне просто хотелось немного радости в жизни. Работа скучная, дома одни заботы. А когда делаешь маникюр или покупаешь красивую вещь — хоть на время чувствуешь себя женщиной, а не только мамой.
— Но зачем обманывать? — спросила Аня.
— Потому что стыдно было просить деньги на себя. Знала, что откажете. А за детей — не откажете никогда.
Галина подошла к дочери, обняла.
— Глупышка моя. Ты бы честно сказала — я бы поняла. Иногда можно и себе что-то позволить. Только в разумных пределах.
Оксана заплакала.
— Мам, прости меня. Я не хотела тебя обижать. Просто... просто не подумала, что ты ради меня экономишь на всём.
— Ладно, — Галина погладила дочь по голове. — Прошлое не исправишь. Главное — не повторять.
— Я больше не буду врать. Обещаю.
— И деньги просить без веской причины тоже не будешь? — добавила Аня.
Оксана кивнула.
— Не буду. Буду жить по средствам.
— А если действительно что-то случится — приходи. Но с документами. Честно и открыто, — сказала Галина.
— Хорошо, мам. Спасибо, что простила.
Они обнялись. Потом Оксана пошла к двери, остановилась на пороге.
— Мам, а внуков можно будет к тебе привозить?
— Конечно! Они мои любимые мальчики.
— И мне можно будет приезжать? Просто так, не за деньгами?
Галина улыбнулась.
— Глупая. Ты моя дочь. Конечно, приезжай.
После отъезда Оксаны с детьми мать с дочерью ещё долго сидели на кухне, пили чай и разговаривали.
— Знаешь, — сказала Галина, — а ведь я боялась этого разговора. Думала, потеряю дочь.
— А получается, наоборот. Вернула её.
— Да. И себя тоже вернула. А то уж совсем превратилась в банкомат.
Аня засмеялась.
— Ну что ты, мам. Самый лучший банкомат в мире.
— Только теперь буду банкоматом с умом. И границами.
Прошло полгода. Оксана действительно больше не просила денег. Иногда приезжала с детьми просто так — чай попить, поговорить. Рассказывала о работе, о планах, спрашивала совета.
Галина расцвела. Начала откладывать деньги на то, что действительно хотела — поездку к сестре в Краснодар. И новые очки себе купила, и куртку поменяла.
А в ноябре, когда у Ани был день рождения, мать подарила ей красивый шарф и сказала:
— Вот это из тех денег, которые раньше Оксанке отдавала. Теперь могу себе позволить детям настоящие подарки дарить.
Аня обняла мать, и подумала о том, как важно иногда сказать "нет" даже самым близким людям. Не из злости или обиды, а из любви — к себе и к ним.
Потому что настоящая любовь — это не потакание всем прихотям, а помощь человеку стать лучше. Даже если для этого приходится пройти через конфликт и слёзы.
И как же хорошо, когда люди это понимают и меняются. Когда семья становится настоящей семьёй — с уважением, честностью и заботой друг о друге.
Аня посмотрела на мать, которая радостно рассказывала о планах поездки к сестре, и подумала: "Вот это и есть настоящее счастье. Когда все в семье живут честно и не используют друг друга."
А потом зазвонил телефон. Звонила Варвара Николаевна.
— Серёжа, — сказала она примирительно, — можешь подъехать? У меня кран на кухне сломался.
Сергей посмотрел на Аню, усмехнулся.
— Мам, вызови сантехника.
— Но это же дорого!
— Мам, нет. Извини.
Он положил трубку. Аня улыбнулась.
— Видишь, как легко? Один раз научился говорить "нет" — и уже привычка.
— Да, — согласился Сергей. — И жить стало намного спокойнее.
Они сидели в гостях у Галины, пили чай с тортом, который мать испекла просто так, для удовольствия. И впервые за долгие годы все чувствовали себя по-настоящему свободными и счастливыми.
Конец.