Глава 2. Лезвие правды
Ночь после ужина с Андреем прошла в тревожных полудрёмах. Утро было размытым, как акварель под дождем. На работе Лиза механически правила макеты, ее пальцы запоминали клавиши, а голова была заполнена белым шумом. «Особо важный клиент. Полная анонимность. Гонорар х2». Слова пульсировали, как навязчивый ритм. Деньги были серьезным аргументом. На них можно было бы наконец внести первый взнос за ту самую квартиру с балконом, о которой они с Андреем шептались по вечерам. «Последний раз», — снова пообещала она себе, заливая внутреннюю трещину ледяной решимостью.
К вечеру тревога превратилась в знакомое адреналиновое оживление. Превращение в Анну прошло на автопилоте: строгое черное платье-футляр, жемчуг (фальшивый, но безупречно стилизованный под фамильный), аромат с нотками кожи и горького апельсина. Анна не улыбалась попусту. Анна была загадкой, обернутой в шелк.
Люкс 1404 «Гранд-Отеля» дышал тишиной и дорогим паркетом. Из огромных окон открывалась панорама ночного города — тот самый вид, который она хотела видеть каждый день. В воздухе витал едва уловимый запах дыма хорошей сигары и дорогого виски. Клиент, судя по всему, уже был здесь.
«Силуэт у окна», — мелькнуло в голове инструкция от администратора. И правда, мужская фигура, темная на фоне светящегося городского полотна, стояла, отвернувшись, созерцая огни. Высокий, с характерной линией плеч. Что-то неуловимо знакомое кольнуло Лизу где-то под ребрами, но разум тут же подавил этот импульс. Усталость, игра нервов.
— Добрый вечер, — произнесла она голосом Анны — низким, чуть с хрипотцой, лишенным всякой девичьей мягкости.
Силуэт замер на секунду, затем медленно, невероятно медленно, обернулся. Свет от напольной лампы упал на его лицо.
Мир сузился до точки. Звуки — гул лифтов, далекие гудки машин — исчезли, сменившись оглушительным гулом в ушах. Воздух вырвался из легких, словно после удара в солнечное сплетение. Перед ней был Андрей.
Не «похожий». Не «напоминающий». Это был он. Его глаза, которые за минуту до этого в ее памяти ласково щурились за ужином, сейчас были расширены от непонимания, в них плавала та же самая леденящая нереальность. Его губы, только что целовавшие ее в макушку, были плотно сжаты в белую ниточку.
Время раскололось. В ее голове пронесся вихрь: Он следил за мной? Проверял? Случайность? Нет, не может быть… Адрес… Анонимность… Боже, он ТОТ САМЫЙ клиент?
— Это… ты? — его голос был чужим, надтреснутым. В нем не было гнева. Пока. Только сокрушительное, вселенское недоумение. — Лиза? Это… правда?
Инстинкт самосохранения, отточенный месяцами лжи, сработал быстрее мысли. Она резко развернулась к двери, пальцы, ватные и непослушные, нащупали холодную латунь ручки.
— Лиза! — его рука с железной хваткой обхватила ее запястье. Прикосновение, которое всегда было безопасностью, теперь жгло, как каленое железо. — Почему? — в этом слове обрушился весь их совместный мир. Все «задержалась на работе», все «дедлайны», все утренние поцелуи. — ОБЪЯСНИ!
Она вырвалась, отпрянув к центру комнаты, спина уперлась в край массивного стола. Дыхание сбилось, в глазах потемнело. Анна растворилась без следа, оставив лишь перепуганную, загнанную в угол Лизу.
— Я не знала… — выдавила она, и голос ее сорвался на шепот. — Клянусь, я не знала, что это ты.
Андрей сделал шаг вперед. В свете лампы она увидела, как дрожит его нижняя губа. Как на скуле играет мышца.
— А если бы знала? — спросил он тихо, страшно тихо. — Ты бы отказалась от встречи? От… этой роли?
Она посмотрела на него. На его лицо, искаженное болью и ожиданием. На его костюм, который она не видела сегодня утром. На его глаза, ищущие в ее глазах тень той женщины, которую он любил. И поняла, что самый страшный удар нанесет не ложь, а правда.
Она молчала. Ее молчание повисло в пространстве между ними, густое, липкое, неопровержимое. Оно и было ответом. Да. Не отказалась бы. Потому что это была Анна. И Анна контролировала ситуацию. Анна выполняла работу.
Андрей отшатнулся, словно от удара. В его взгляде что-то надломилось, погасло. Он прошел мимо нее, упал в кресло, уставился в окно, но уже не видел города.
— Кто ты? — прошептал он в пустоту. — Год. Целый год. Я думал, я знаю тебя. Я любил… кого? Дизайнера Лизу? Или… — он обернулся, и его взгляд скользнул по ее платью, прическе, губам, — или вот эту женщину? У которой даже голос другой.
— Я… Я все та же, — попыталась она, но слова звучали фальшиво даже в ее собственных ушах.
— Не ври! — он ударил кулаком по подлокотнику, и она вздрогнула. — Хватит лжи! Хотя бы сейчас! Прямо здесь, в этом… в этом проклятом номере! Кто ты? И зачем тебе ЭТО?
Теперь она плакала. Тихие, беззвучные слезы катились по щекам, смывая тщательно наведенную тушь и создавая на лице черные подтеки — символ разрушенной маски.
Так они и просидели до утра: он — в кресле, она — на краю кровати, в платье, которое вдруг стало ей невыносимо тесным и чужим. Между ними лежала целая вселенная обмана, и ни один из них не знал, есть ли в ней хоть один мост, по которому можно было бы вернуться.
Рассвет застал их в той же позиции. Первые лучи солнца, игривые и беззаботные, высветили пылинки в воздухе и всю неприглядную реальность происходящего.
Андрей поднялся. Его лицо было серым от усталости.
— Поехали домой, — сказал он без интонации. Это было не предложение. Это был приговор.
И слово «дом» прозвучало как самая горькая насмешка.