оглавление канала, часть 1-я
Я горько усмехнулась. Ну что ж… Идеальных миров не бывает. А все эти страсти человеческие… Ну, хорошо, пускай не только человеческие. Но все они остаются прежними в любые времена и в любых мирах, потому как это и есть — суть творения. Зависть, злоба, ненависть, предательство, любовь и доброта, преданность и стойкость. Две извечные чаши весов, удерживающие равновесие, не позволяя этому миру скатиться в хаос. Существа (человека тоже смело можно к ним причислить) не бывают чисто белые или чисто чёрные. Тем, кем не движут просто обычные инстинкты, свойственно сомневаться, ошибаться, делать неверные выводы. Всё зависит только от одного-единственного вопроса: зачем? Или, выражаясь проще: куда идём, граждане?
Я не была зла на цхалов. Если посмотреть на ситуацию их глазами, то понять их намерения было можно. Вот только представьте: есть у них древние предания о когда-то произошедшем значимом событии, передаваемые от дедов внукам и далее. И так — многие и многие поколения. В конце концов, рано или поздно появляется поколение, которое воспринимает это как обычные «бабкины» небылицы, просто красивые сказки, а следом приходят уже те, кто считает эти сказки глупостью. И как итог — потеря Родовой памяти, утрата собственных истоков. А оторванные листья не живут долго. Разве у людей не так? И почему так же не может быть у цхалов? Просто память о страшном враге у них ещё жива, а вот в пророчество о будущей «наследнице», способной их спасти, они уже не верят. Ну или почти не верят. К тому же они могли посчитать, что лучше «синица» в руках, чем «журавль» в небе. Разумеется, под «синицей» я подразумевала относительно устоявшуюся их жизнь в этом мире. И не мне было их судить.
Философии мне долго предаваться не дали. Вагни поднялся, и я услышала его мысль:
— Собирайся… Уходим немедленно. Не волнуйся о пещере. Я завалю её, и злой человек её не найдёт.
Я с сомнением качнула головой. Проговорила вслух:
— А ты уверен, что те, которые хотят откупиться от Иршада, не найдя меня, захотят сдать и эту пещеру? Ведь для старого змея эта находка будет, пожалуй, даже предпочтительнее меня.
Мои слова заставили цхала задуматься. Он постоял несколько минут в нерешительности, а потом «проговорил» у меня в голове:
— Не думаю… Это слишком крепко въелось в нашу кровь. Живы ещё те, кто помнил Великую Мать. Её место не отдадут на поругание. Ты — другое дело. Многие сомневаются, что ты именно та, кто призван нас вывести из изгнания.
Его зелёные глаза смотрели на меня пристально и испытующе. Словно он сам пытался понять — «та» я или «не та». Я ничего ему не ответила, потому что вовсе не была уверена, что я именно «та». Спросила только:
— Многие ли хотят меня выдать Иршаду?
Вагни, не задумываясь, ответил:
— Нет… Немногие. Остальные цхалы хотят тебя защитить, но им нужны гарантии.
Вот про «гарантии» мне совсем не понравилось. В итоге получится, что племя расколется, а раскол означает… войну. Мне ни в коей мере не хотелось стать причиной этой дурацкой междоусобицы. А если (впрочем, «если» здесь было неуместно) к этой заварушке подключится Иршад, то они этот мир разорвут пополам! Такое уже не единожды случалось в истории человечества. Только здесь будет ещё страшнее. И пускай Иршад уже не обладает прежними возможностями, но он был всё ещё силён. А с его-то многовековым опытом… Эх, милай… Как говаривали старики в деревнях. К тому же я всё равно собиралась пускаться в бега. Правда, ситуация сейчас становилась более критической. Если раньше мне нужно было прятаться только от Иршада с его нукерами, то сейчас к этой «коалиции желающих» добавлялись ещё и цхалы. А в отличие от старика, они эту землю знали досконально. И легко мне не будет.
Я мысленно фыркнула. А кто обещал, что будет? Ну вот, я считала, что прежняя ситуация была хуже некуда. А оказалось — ещё как есть «куда»! Не зря говорят, что всё познаётся в сравнении.
Вагни ждал. Я послала ему короткую мысль:
— Сколько у меня есть времени?
Цхал задумался на несколько мгновений, а потом ответил непонятное:
— Два прохода облаков… Может, три.
Я чуть не плюнула с досады. И что это означало? Сколько длится их этот самый «проход облаков»? Но заниматься уточнениями и расспросами сочла глупым. Только время потеряю на объяснения — и совсем не факт, что мне станет что-то понятнее. Оставалось только надеяться, что этот самый «проход» не длится пять или десять минут. Но, как я понимала, поторопиться следовало.
Кивнув головой, я кинулась в пещеру. Самое необходимое — кое-какая одежда, немного съестного и бутыль с горьковатой жидкостью, пригодной для питья, — у меня уже были собраны. Я хотела набрать с собой немного воды из источника. Правда, я не была уверена, что, будучи вне святилища, эта вода окажет такое же действие, как и внутри него. Но попытаться стоило.
Я опрометью кинулась в кладовую с намерением найти там подходящую ёмкость для воды. Такая вскоре нашлась — небольшая фляга, скорее всего предназначенная для длинных переходов. Наличие нескольких застёжек и петель, приделанных к ней, явно говорило об этом. Я примерила её к своему ремню. Получилось весьма и весьма недурно. И при ходьбе мешаться не будет. Довольная тем, что мне так легко удалось обнаружить нужное, я вышла из кладовой и с трудом задвинула запирающий камень у входа. Мелькнула мысль: кто же это был тут такой ловкий и умелый, что смог оборудовать такое жилище почти со всеми удобствами? Нужно будет спросить у Вагни. Думаю, у нас по дороге будет с ним много времени, чтобы «поболтать».
По выходу в основной коридор меня ждал «сюрприз». Каиса стояла поперёк узкого прохода, ведущего в святилище, с явным намерением меня туда не пустить. Это было неожиданно. Я с удивлением посмотрела на девочку. Вид «цхалёныш» имела весьма решительный, если не сказать воинственный. Я попыталась словами и знаками объяснить ей, что мне нужно спуститься вниз, чтобы набрать воды из источника Великой Матери. Каиса только помотала отрицательно головой и сурово нахмурилась. Я начала злиться. Что за несносный ребёнок!!! Тут времени — кот наплакал, или, выражаясь языком цхалов, пару «проходов облаков», а мне тут её ещё надо убеждать! Я тоже нахмурилась, давая понять, что не шучу, но действия это не возымело никакого. А потом Каиса начала очень живо жестикулировать, разыграв целый маленький мини-спектакль. Ничего не скажешь, способный ребёнок, блин! Я готова была, как Станиславский, воскликнуть: «Верю!». Правда, не думаю, что результат был бы тот, какой мне нужен.
Из всей этой эмоциональной пантомимы я поняла следующее: воду выносить из святилища нельзя. Ослушавшихся этого запрета ждало жестокое наказание в виде смерти. Насколько это было применимо для меня, как «наследницы», выяснить не удалось. Перестав напирать на «цхалёныша», я задумалась. В этом было какое-то рациональное зерно. Правда, я пока ещё не понимала, какое именно. В конце концов я решила девочку послушать. Она, наверняка, знала больше моего. Жаль, что у цхалов существовал запрет на обмен мыслями с «детьми». Думаю, Каиса могла бы мне порассказать очень много интересного, чего я не смогу выудить у взрослых цхалов. Может, потому он, этот запрет, и существовал?
Вскинув вещмешок с нехитрым скарбом на плечо, я знаками показала девочке, что нужно уходить. «Цхалёныш» окинула трагическим взглядом пещеру. Опять не ко времени мне вспомнился эпизод из старой комедии: «Всё, что нажито непосильным трудом…». Мне с трудом удалось сдержать улыбку. Всё-таки странно у меня работали мозги. В самые критические моменты жизни мне на ум приходили какие-нибудь дурацкие фразы. Как будто мой мозг, словно трансформатор, создавал из этого определённую отдушину, чтобы я окончательно не свихнулась от перенапряжения. И ещё мне показалось, что потерю своего специального статуса моей «няньки» Каиса переживала сильнее, чем следовало.
Мы вышли из пещеры. Точнее, вышла я, а девочке пришлось протискиваться. Вагни уже нас ждал. Он посмотрел на «цхалёныша» настойчивым взглядом. Кажется, он отдавал ей приказание. Как и следовало ожидать, Каиса упрямо мотнула головой и даже попробовала зарычать. Тогда Вагни взревел — и вопрос был решён. Девочка, понурившись, побрела вверх по склону, время от времени оглядываясь на нас. Не выдержав её понурого вида, я окликнула её:
— Каиса, постой!!!
Девочка остановилась, и в её глазах вспыхнула надежда. Я подбежала к ней и попыталась обнять лохматое тело «цхалёныша». Но длины моих рук на это не хватило. Уткнулась ей куда-то чуть повыше талии и быстро заговорила, пытаясь заглянуть в зелёные глаза, чтобы она могла хорошо прочитать мои мысли:
— Спасибо тебе, Каиса! Ты хороший и верный друг. И я тебя никогда не забуду. Но со мной тебе нельзя. Мой путь будет проходить от одной смертельной опасности к другой. И маленькому цхалу там не место. Но я тебе обещаю, что сделаю всё, что от меня зависит, чтобы ваша жизнь стала лучше.
Девочка тихонечко заскулила, будто раненый зверёк. Мне не нужно было читать её мысли, чтобы понять, почти услышать, как она просит: «Возьми меня с собой!» Мне стоило немалого труда, чтобы не расплакаться. Я отстранилась и со всей возможной в этот момент твёрдостью проговорила:
— Ступай. Да пребудет с тобой Свет…
Она заурчала и стала поглаживать меня своей лапкой по голове. Но теперь я уже не чувствовала себя домашним питомцем.
продолжение следует