Начало рассказа
Глава 5
Марина стояла перед зеркалом в прихожей. Пиджак — старый, ещё с прошлой работы, пять лет назад. Тесноват в плечах. Юбка — единственная приличная, серая, до колен. Туфли на каблуке — ноги уже болят, а ещё никуда не вышла.
— Нормально? — спросила она.
Антонина оглядела её с ног до головы.
— Пиджак расстегни. И помаду ярче — бледная, как моль.
— У меня нет яркой.
— У Даши возьми.
— Она убьёт меня.
— Не убьёт. Иди, я с ней поговорю.
Марина ушла в детскую. Антонина слышала приглушённые голоса, потом — возмущённое «ма-а-ам!», потом — тишина. Невестка вернулась с тюбиком в руке.
— Дала. Сказала — только этот раз.
Накрасила губы. Посмотрела в зеркало. Лучше. Живее.
— Куда сегодня?
— Рекламное агентство. «МедиаПлюс» называется. Менеджер по работе с клиентами.
— Что делать надо?
— Звонить, продавать рекламу. Холодные звонки. — Марина поморщилась. — Ненавижу холодные звонки.
— А платят?
— Оклад маленький, но проценты с продаж. Если хорошо продавать — нормально выйдет.
— Значит, будешь хорошо продавать.
Марина криво усмехнулась.
— Я десять лет дома сидела. Какие продажи, Антонина. Я резюме три дня писала.
— Ничего. Научишься.
Невестка посмотрела на часы — без пятнадцати девять.
— Мне пора. Дети…
— Я разберусь. Иди.
Марина кивнула, взяла сумку. У двери обернулась.
— Антонина… Если не возьмут — я не знаю, что делать. Это уже пятое собеседование.
— Возьмут.
— Откуда вы знаете?
— Не знаю. Но других вариантов нет. Значит — возьмут.
Дверь закрылась. Антонина постояла в прихожей, вздохнула. Пятое собеседование за три недели. Первые четыре — отказ. «Нет опыта», «слишком большой перерыв в работе», «мы вам перезвоним» — и тишина.
Из детской вышла Даша. Волосы растрёпаны, футболка мятая — только проснулась.
— Мама ушла?
— Ушла. На собеседование.
— Опять?
— Опять.
Даша прошла на кухню, открыла холодильник. Достала молоко, плеснула в стакан.
— Бабуль, а если её никуда не возьмут?
— Возьмут.
— А если нет? Мы что — на улице окажемся?
Антонина села за стол. Посмотрела на внучку — серьёзную, взрослую не по годам.
— Не окажетесь. Папа платит алименты. Я помогаю. Квартира ваша.
— Папа может перестать платить. Он в Питере теперь. Далеко.
— Не перестанет. Я прослежу.
— Как?
Хороший вопрос. Антонина и сама не знала — как. Игорь уехал неделю назад. Звонил детям два раза — Тёма разговаривал, Даша бросала трубку. Деньги перевёл — тридцать тысяч. На троих. Смех, а не деньги.
— Найду способ, — сказала она. — Ты завтракай давай. Тёму буди, в школу пора.
Даша допила молоко, ушла. Через минуту из комнаты донёсся голос Тёмы — сонный, недовольный: «Ну ещё пять минуточек…»
Антонина встала к плите. Каша — овсяная, Тёма любит с вареньем. Тосты — для Даши, она кашу не ест. Чай — чёрный, крепкий. Обычное утро. Как будто ничего не изменилось.
Но изменилось всё.
Марина вернулась в три часа дня. Антонина услышала, как щёлкнул замок, вышла в прихожую.
Невестка стояла у двери, прислонившись спиной к стене. Глаза закрыты, лицо — серое.
— Не взяли?
— Взяли.
Антонина не сразу поверила.
— Взяли?
— Да. — Марина открыла глаза. — Испытательный срок — месяц. Оклад — двадцать пять тысяч. Если пройду испытательный — сорок плюс проценты.
— Ну вот. Я же говорила.
Марина всхлипнула — и разревелась. Прямо тут, в прихожей, не снимая туфель. Слёзы текли по щекам, размывая Дашину помаду.
Антонина обняла её. Держала, пока та плакала — от облегчения, от усталости, от всего сразу.
— Всё, — сказала Марина наконец, отстраняясь. — Всё, я в порядке. Простите. Просто…
— Не извиняйся.
— Там, на собеседовании… Они спросили: почему перерыв десять лет? Сказала — дети, муж хорошо зарабатывал. А они: а теперь что? — Она сглотнула. — Сказала правду. Муж ушёл. Одна с детьми. Работа нужна очень.
— И что они?
— Женщина, которая меня собеседовала… Она посмотрела на меня и сказала: «Я тоже через это прошла. Пятнадцать лет назад. Добро пожаловать в компанию».
Антонина кивнула. Жизнь — странная штука. Иногда помогает тот, от кого не ждёшь.
— Когда выходить?
— В понедельник. Офис в центре, на «Тверской». Ехать час.
— Детей я буду водить. И забирать.
— Антонина, вы и так…
— Я и так что? — Она посмотрела на невестку строго. — Ты работаешь — я помогаю. Так семья устроена. Не спорь.
Марина кивнула. Сняла наконец туфли — на пятке краснел волдырь, натёрла.
— Пластырь принесу, — сказала Антонина. — И поешь. Ты с утра ничего не ела.
— Не могла. Нервничала.
— А теперь можешь. Борщ на плите, со сметаной.
Марина ушла на кухню. Антонина достала аптечку, нашла пластырь. Руки слегка дрожали — от облегчения. Пятое собеседование. Взяли.
Может, всё-таки выкарабкаются.
Вечером позвонил Игорь. Антонина взяла трубку — Марина купала Тёму.
— Мам, привет. Как вы там?
— Нормально. Марина нашла работу.
— Да? Это хорошо. Куда?
— Рекламное агентство. Менеджером.
— Отлично. Значит, справляется.
Голос — бодрый, лёгкий. Будто речь о знакомой, а не о женщине, которую он бросил с двумя детьми.
— Как Питер? — спросила Антонина ровно.
— Отлично! Карина устроилась, ей нравится. Квартиру сняли хорошую, в центре. Мам, тут красиво, ты бы приехала посмотреть.
— Приеду. Когда-нибудь.
— Дети как?
— Тёма скучает. Даша — не разговаривает.
Пауза.
— Я ей звоню каждый день. Она не берёт.
— Звони дальше.
— Мам, может, ты с ней поговоришь? Объяснишь, что…
— Что объясню? Что папа нашёл новую тётю и уехал? Она и так это знает.
— Ты специально так говоришь?
— А как мне говорить?
Тишина. Тяжёлая, как камень.
— Ладно, — сказал Игорь наконец. — Я понял. Ты всё ещё злишься.
— Я не злюсь. Я констатирую факты.
— Это не факты. Это твоя интерпретация.
Антонина почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее. Сдержалась.
— Тридцать тысяч, — сказала она. — Ты прислал тридцать тысяч алиментов. На двоих детей. На месяц.
— Мам, я только устроился на работу. Пока меньше платят, чем в Москве. Потом будет больше.
— Потом — это когда?
— Через пару месяцев. Когда пройду испытательный.
— А пока Марина будет тянуть на свои двадцать пять плюс твои тридцать? Это пятьдесят пять тысяч, Игорь. На троих. В Москве.
— Я же сказал — потом будет больше!
— Даше нужна зимняя куртка. Тёме — новые ботинки, из старых вырос. Марина последние туфли сегодня стёрла до крови, потому что других нет. Пятьдесят пять тысяч, Игорь. Посчитай сам.
Он молчал. Антонина слышала его дыхание — тяжёлое, злое.
— Ты хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватым.
— Нет. Я хочу, чтобы ты был отцом. А не бывшим мужем, который «потом пришлёт больше».
— Мам, я делаю что могу!
— Делай больше.
Она нажала отбой. Руки тряслись. Отложила телефон, села за стол.
Из ванной доносился плеск воды и голос Тёмы — он пел какую-то песенку, смешную, детскую. Марина смеялась.
Антонина сидела и думала. Сын — в Питере, с новой женщиной, в красивой квартире. А здесь — жена, которую он бросил, дети, которые по нему скучают, и она — мать, которая не узнаёт собственного ребёнка.
Когда он стал таким? Где она пропустила поворот? Или он всегда был таким — просто она не видела?
Телефон зазвонил снова. Игорь.
Она не взяла.
Через минуту — сообщение: «Мам, я пришлю ещё двадцать. Завтра».
Она ответила: «Хорошо».
Двадцать тысяч. Это куртка Даше. Ботинки — она купит сама, со своей пенсии. Туфли Марине — тоже.
Так и живём.
В понедельник Марина вышла на работу. Антонина проводила её до двери — как ребёнка в первый класс.
— Волнуешься?
— Ужасно.
— Не показывай. Улыбайся. Говори уверенно.
— Легко сказать.
— Легко. А ты сделай.
Марина усмехнулась — нервно, криво.
— Вы прямо как тренер перед матчем.
— Это и есть матч. Иди, выигрывай.
Невестка ушла. Антонина отвела детей в школу — Тёму к началу уроков, Дашу чуть позже. Потом — домой. Приготовить обед, убрать квартиру, постирать.
В два часа — забрать Тёму, в три — Дашу. Потом проверить уроки, приготовить ужин. К восьми Марина вернётся.
Расписание. Чёткое, как часы.
Так проще. Когда всё по плану — меньше времени думать. А думать сейчас — больно.
Марина вернулась в полдевятого. Измотанная, но глаза — живые.
— Как?
— Тяжело. Но интересно.
— Что делала?
— Звонила. Сто двадцать три звонка за день. Восемь человек согласились на встречу.
— Это хорошо?
— Начальница сказала — для первого дня отлично.
Антонина кивнула. Налила ей чаю, подвинула тарелку с ужином.
— Ешь. Дети спят.
— Даша как?
— Нормально. Уроки сделала, поела. Тёма — три раза спрашивал, когда мама придёт.
Марина улыбнулась — слабо, но искренне.
— Спасибо вам, Антонина. Без вас — я бы не справилась.
— Справилась бы. Люди справляются.
— Не все.
— Ты — справляешься. Это главное.
Марина ела молча. Антонина смотрела на неё и думала: три недели назад — разбитая, плачущая, не знающая, что делать. А сейчас — работа, расписание, сто двадцать три звонка. Держится.
Может, из неё получится. Может, выберется.
— Антонина…
— Да?
— Можно вопрос? Личный?
— Давай.
Марина отложила вилку.
— Вы… Вы когда-нибудь жалели? Что вышли замуж за Виктора?
Антонина не ожидала такого вопроса. Помолчала.
— Нет. Не жалела.
— Даже когда он умер? Когда вы остались одна с ребёнком?
— Даже тогда. Он был хорошим человеком. Хорошим мужем. Хорошим отцом — пока был жив.
— А я жалею. — Марина опустила глаза. — Десять лет — и всё оказалось… Не знаю. Ложью?
— Не ложью. Просто — закончилось.
— Это одно и то же.
— Нет. — Антонина накрыла её руку своей. — Ложь — это когда с самого начала обман. А у вас было настоящее. Дети — настоящие. Годы вместе — настоящие. То, что он потом сделал — не отменяет того, что было.
Марина подняла глаза. Блестят — но слёз нет.
— Вы правда так думаете?
— Правда.
Невестка кивнула. Доела ужин молча.
Антонина убрала посуду, вымыла тарелки. Обычные дела. Обычный вечер. Как будто всё хорошо.
Но она знала: до «хорошо» — далеко. Это только начало. Долгая дорога, и идти по ней придётся всем вместе.
А Игорь пусть живёт своей жизнью. В Питере, с Кариной, в красивой квартире. Пусть.
Здесь — справятся без него.
Источник: Простить нельзя забыть 5