Начало рассказа
Глава 6
Суббота началась хорошо. Тёма проснулся поздно, в десять — выспался наконец. Даша возилась с телефоном, но без наушников, и даже улыбнулась, когда Антонина поставила перед ней блины.
— С вареньем или со сметаной?
— С вареньем. Бабуль, а можно я к Алиске пойду? У неё день рождения сегодня.
— Можно. Во сколько?
— В три. Вернусь к восьми.
— Подарок есть?
Даша замялась.
— Я хотела… Ну, браслет ей. В «Золотом яблоке» видела. Но он восемьсот рублей.
Антонина достала кошелёк, отсчитала тысячу.
— На. И на проезд хватит.
— Баб, не надо, я у мамы попрошу…
— Мама на работе. Бери.
Даша взяла. Посмотрела на купюру, потом на бабушку.
— Спасибо.
— Не за что. Ешь давай, остывает.
В дверь позвонили. Странно — Марина на работе, ключи у неё есть. Антонина вытерла руки, пошла открывать.
На пороге стоял Игорь.
— Привет, мам.
Она не ждала. Он не предупреждал.
— Ты чего?
— Решил приехать. Сюрприз.
Он вошёл, разулся. Куртка — та же, новая, которую она видела в кафе. Пахнет чужими духами — сладкими, тяжёлыми.
— Дети где?
— На кухне. Завтракают.
Он прошёл мимо неё. Антонина осталась в прихожей, смотрела ему в спину. Три недели — ни звонка, ни приезда. И вдруг — сюрприз.
Из кухни — голос Тёмы:
— Папа! Папа приехал!
Топот, визг. Антонина вышла в коридор — Тёма висел на отце, обхватив ногами. Игорь держал его, смеялся.
— Соскучился, мелкий?
— Да! Почему ты так долго не приезжал?
— Работа, сынок. Много работы.
Даша стояла в дверях кухни. Руки скрещены на груди, лицо — каменное.
— Привет, Даш.
— Привет.
Голос — ледяной. Игорь опустил Тёму, шагнул к дочери.
— Как дела?
— Нормально.
— В школе как?
— Нормально.
— Может, обнимешь папу?
Даша смотрела на него — долго, тяжело.
— Нет.
— Даш…
— Ты три недели не приезжал. Даже на Новый год не приехал. Мы без тебя ёлку наряжали. Тёма плакал.
— Я же объяснял — работа, я не мог вырваться…
— Врёшь.
Слово упало, как камень в воду. Тёма притих, смотрел то на папу, то на сестру.
— Даша, не говори так с отцом, — сказала Антонина.
— А как мне говорить? — Девочка повернулась к ней. — Он нас бросил. Уехал к этой своей. А теперь приезжает — «сюрприз»? Какой сюрприз, баб? Что он вспомнил, что у него дети есть?
— Даша! — Игорь шагнул к ней. — Я не бросил вас. Я…
— Бросил! — Она отступила назад. — Ты ушёл! К другой тётке! Мама каждый ночь плачет, а ты там живёшь в своём Питере и тебе плевать!
— Мне не плевать!
— Тогда почему ты там, а не здесь?
Тишина. Тёма заплакал — тихо, испуганно. Игорь стоял посреди коридора, руки опущены.
— Потому что… — Он запнулся. — Потому что так сложилось, Даш. Я люблю вас, но…
— Но её любишь больше. Эту Карину. Да?
— Это другое.
— Какое другое? — Даша уже кричала. — Ты её выбрал! Не нас — её! И теперь приезжаешь с «сюрпризом», думаешь — мы обрадуемся? Будем прыгать вокруг тебя, как Тёмка?
— Даша, хватит!
— Нет, не хватит! — Она развернулась, побежала в комнату. Дверь хлопнула так, что зазвенело стекло в серванте.
Тёма ревел уже в голос. Игорь подхватил его, прижал к себе.
— Тише, тише, мелкий. Всё хорошо.
— Почему Даша кричит? Почему она злится?
— Потому что… Потому что она расстроена. Но всё будет хорошо.
Антонина смотрела на сына. Лицо — растерянное, бледное. Не ожидал. Думал — приедет, дети обрадуются, всё будет как раньше. Не будет.
— Отнеси Тёму в комнату, — сказала она. — Я с Дашей поговорю.
— Мам, я сам…
— Нет. Ты сейчас только хуже сделаешь. Иди.
Он открыл рот — возразить. Посмотрел на неё, закрыл. Понёс Тёму в детскую.
Антонина подошла к двери Дашиной комнаты. Постучала.
— Уходи!
— Это бабушка.
Пауза. Щелчок замка. Дверь приоткрылась.
Даша сидела на кровати, обхватив колени руками. Глаза красные, но сухие — сдерживается.
Антонина вошла, села рядом.
— Зря ты так.
— Что — так?
— Кричала. При Тёме.
— А что мне делать? Молчать? Притворяться, что всё нормально?
— Нет. Но Тёма — маленький. Ему и так тяжело. Не надо при нём.
Даша уткнулась лицом в колени.
— Я его ненавижу, — глухо сказала она. — Папу. Ненавижу.
— Не ненавидишь. Злишься. Это разное.
— Какая разница.
— Большая. Ненависть — это навсегда. А злость — пройдёт.
Даша подняла голову.
— А если не пройдёт?
— Пройдёт. Не сейчас, не скоро. Но пройдёт.
— Откуда ты знаешь?
Антонина помолчала.
— Я тоже злюсь. На него. Очень. Но он мой сын. И твой отец. Это никуда не денется. Как бы мы ни злились.
— Он нас бросил.
— Да. Бросил. Но приехал. Пусть поздно, пусть без предупреждения — но приехал. Это что-то значит.
— Что?
— Что ему не всё равно. Может, он сам не понимает, что делает. Может, запутался. Но не всё равно.
Даша молчала. Смотрела в стену.
— Я не хочу с ним разговаривать.
— Не разговаривай. Сегодня. Но… Он здесь. Побудь рядом. Ради Тёмы хотя бы.
— Ради Тёмы, — повторила Даша горько. — Всё ради Тёмы. А ради меня?
— Ради тебя тоже. — Антонина обняла её. — Ты сильная, Дашенька. Сильнее, чем думаешь. Но даже сильным нужен отец. Пусть такой. Пусть плохой. Лучше плохой, чем никакого.
— Это неправда.
— Может быть. Но это то, что есть.
Они сидели молча. За стеной — голоса: Игорь что-то говорил Тёме, тот отвечал. Слов не разобрать.
— Ладно, — сказала Даша наконец. — Я выйду. Но разговаривать не буду.
— Договорились.
Обед прошёл тяжело. Тёма болтал без умолку — рассказывал папе про школу, про друга Мишку, про новую учительницу. Даша молчала, ковыряла еду в тарелке. Игорь пытался её разговорить — она отвечала односложно, не поднимая глаз.
После обеда Даша ушла к подруге. Антонина проводила её до двери, сунула в руку деньги на браслет.
— Позвони, когда будешь выходить.
— Хорошо.
— И… Молодец, что выдержала.
Даша кивнула. Глаза — усталые, взрослые.
— Пока, бабуль.
— Пока, котёнок.
Дверь закрылась. Антонина вернулась в комнату. Игорь сидел на диване, Тёма рядом — показывал рисунки из школы.
— А это я нарисовал нашу семью. Вот мама, вот бабушка, вот Даша, вот я. А вот папа. — Он ткнул пальцем в фигурку на краю листа. — Папа далеко, в Питере. Но он всё равно наш.
Игорь смотрел на рисунок. Лицо — странное. То ли тоска, то ли вина.
— Красивый рисунок, мелкий.
— Правда? Учительница сказала — хорошо. Поставила пятёрку.
— Молодец.
Антонина прошла на кухню. Ставила чайник, когда Игорь появился в дверях.
— Мам, можно поговорить?
— Говори.
Он сел за стол. Руки сложил перед собой — как тогда, в её квартире, когда рассказывал про развод.
— Я не думал, что Даша так…
— Что — так? Скажет правду?
— Мам, не начинай.
— Я не начинаю. Ты спросил — я ответила. Чего ты ожидал? Что она бросится тебе на шею?
— Нет. Но… — Он потёр лицо. — Три недели — это не вечность.
— Для ребёнка — вечность. Для взрослого — тоже, когда ждёшь.
— Я звонил.
— Звонил. И она бросала трубку. Почему, как думаешь?
Игорь молчал.
— Потому что звонок — это не присутствие, — сказала Антонина. — Это слова в трубке. А ей нужен отец. Живой, рядом. Который видит, как она растёт. Который знает, что она любит, чего боится. Ты этого не знаешь, Игорь. Ты уехал и перестал знать.
— Я не мог по-другому.
— Мог. Но выбрал иначе.
Чайник закипел. Антонина выключила газ, налила себе чаю. Сыну не предложила.
— Ты на меня злишься, — сказал он.
— Не злюсь. Устала. От тебя, от этой ситуации, от всего.
— А от Карины?
Она посмотрела на него.
— При чём тут Карина?
— Ты её невзлюбила. С первой встречи.
— Я её не знаю. Видела один раз.
— И этого хватило, чтобы составить мнение.
— Мнение я составила о тебе. Не о ней.
Игорь откинулся на спинку стула.
— И какое мнение?
Антонина отпила чай. Горячий, обжигает губы.
— Ты эгоист, — сказала она спокойно. — Всегда был эгоистом, просто раньше это не так бросалось в глаза. Привык, что всё крутится вокруг тебя. Я крутилась, Марина крутилась. А теперь нашёл женщину, которая крутится ещё сильнее, — и ушёл к ней. Потому что там проще. Там нет детей, которые требуют внимания. Нет жены, которая устала. Нет обязательств — только любовь.
— Это плохо?
— Это незрело. Тебе тридцать восемь, Игорь. Взрослый мужик. А ведёшь себя, как мальчишка, который сбежал от проблем.
Он покраснел. Руки сжались в кулаки.
— Я не сбежал. Я сделал выбор.
— Сбежал. Выбор — это когда берёшь ответственность за последствия. А ты переложил её на других. Марина теперь тянет детей одна. Я помогаю, потому что больше некому. Даша взрослеет быстрее, чем нужно, потому что видит, как мать плачет по ночам.
— Марина справляется.
— Марина выживает. Это разное.
Тишина. За стеной — голос Тёмы, он разговаривал сам с собой, играл в машинки.
— Ты приехал на сколько? — спросила Антонина.
— До завтра. Вечером — поезд.
— Меньше суток.
— Я работаю, мам. Не могу надолго.
— Можешь. Но не хочешь.
Он встал.
— Я не буду это слушать.
— Не слушай. Но знай: Даша права. Ты их бросил. И один приезд раз в три недели этого не исправит. Хочешь быть отцом — будь им. Каждую неделю. Каждый день, если можешь. Звони, приезжай, участвуй. А если не можешь — не притворяйся. Дети чувствуют фальшь.
Игорь стоял в дверях, смотрел на неё. Лицо — чужое, злое.
— Ты всегда была на их стороне.
— Я на стороне правды. А правда в том, что ты — отец. И пора начать им быть.
Он развернулся, ушёл к Тёме.
Антонина осталась на кухне. Пила остывший чай и смотрела в окно. Снег шёл — мелкий, колючий. Январь.
Через час Игорь уехал — Тёма плакал, не хотел отпускать. Даша позвонила в восемь, сказала — выхожу от Алиски. Марина вернулась с работы в девять, усталая, но спокойная.
— Как прошло? — спросила Антонина.
— Нормально. Закрыла три сделки. Начальница довольна.
— Молодец.
— А у вас тут как? Дети?
Антонина помолчала.
— Игорь приезжал.
Марина застыла.
— Приезжал?
— Да. Уехал уже.
— Почему не предупредил?
— Сюрприз, говорит.
Марина села на табуретку. Лицо — бледное.
— Я его не видела.
— Ты на работе была.
— И хорошо. Я бы не смогла…
— Смогла бы. Но не нужно было.
Марина подняла глаза.
— Как дети?
— Тёма — обрадовался, потом плакал, когда уезжал. Даша — кричала на него. Потом молчала.
— Кричала?
— Сказала всё, что думает.
— И что он?
— Ничего. Выслушал.
Марина кивнула. Встала, налила себе воды.
— Он приедет ещё?
— Обещал. Через две недели.
— Обещал, — повторила она горько. — Он много чего обещал.
— Посмотрим.
Антонина встала, надела пальто.
— Я поеду. Завтра рано придёшь?
— В семь, как обычно.
— Хорошо. Отдыхай.
— Антонина…
— Да?
Марина смотрела на неё — усталая, бледная, но живая.
— Спасибо. За всё.
— Не за что. До завтра.
Она вышла в холодный вечер. Снег всё шёл. До электрички — двадцать минут. Успеет.
Продолжение следует...
Источник: Простить нельзя забыть 6