— Отсутствие собственной квартиры их тогда не страшило. Но ребёнок всё не получался.
Карьеры обоих супругов шли в гору, достаток рос. Это, конечно, не могло не радовать, но Елена и Виктор не чувствовали себя полностью счастливыми без ребёнка.
Оба обследовались. У Елены выявили серьёзные проблемы со здоровьем — они мешали счастливому родительству. Женщина лечилась: сначала в родном городе, потом, когда в семье появились деньги, — в столице и даже за границей.
Виктор добивался консультаций самых именитых профессоров мира. Елена добросовестно выполняла все их предписания. Супруги ждали, надеялись, мечтали — но тщетно.
И вот обоим уже далеко за сорок. Надежда на появление долгожданного малыша давно угасла. «В таком‑то возрасте — это даже не смешно», — думали они.
Елена иногда с тоской смотрела на молоденьких мамочек с колясками и завидовала им. А ещё она никак не могла понять женщин, которым судьба послала такое счастье — родного малыша, — а они не ценят этого. «Сколько крох раскидано по детским домам…»
Одно время Виктор и Елена всерьёз думали об усыновлении. Они могли бы дать ребёнку всё: путешествия, дорогие игрушки, красивую одежду, хорошее образование — и, главное, любовь и внимание.
Но, побывав в нескольких детских домах, супруги поняли: приёмное родительство не для них. Елена осознала, что не сможет принять чужого ребёнка. Жалеть, помогать — да, но любить…
Елена и Виктор стали спонсорами одного из детских домов города. Они покупали для малышей одежду и игрушки, оплачивали им экскурсии, иногда посещали праздники, на которых маленькие воспитанники пели и танцевали.
Супруги радовались тому, что делают жизни обездоленных малышей хоть немного легче и приятнее.
И вдруг — этот сюжет. Мальчик из детского дома, который как раз и курировали супруги, стал шахматным чемпионом.
Елена смотрела на худенького мальчишку на экране: умный, уверенный взгляд, не по‑детски грамотная речь — и при этом он такой беззащитный, такой маленький и трогательный. В руках малыш сжимал красивую игрушку — зайца в пиджаке, или, может, кролика.
Когда журналист спросил у ребёнка, что у него в руках, тот ответил серьёзно:
— Это мой талисман, подарок от друга. Он мне всегда помогает.
Сердце Елены дрогнуло именно на этих словах. «Как мило, как трогательно, как по‑детски непосредственно! Этот ребёнок всё ещё верит в чудеса — и ему нужна семья. Взрослые, любящие люди, которые защитят его, пока он ещё совсем малыш, от всех невзгод и опасностей этого мира и помогут раскрыться талантам юного шахматиста».
Елена навела справки о мальчике. Оказалось, в детский дом он попал относительно недавно. До этого жил с пьющей матерью — к ней постоянно кто‑то таскался. «Да уж, и куда только органы опеки смотрели! Мальчишка‑то, наверное, успел всякого насмотреться. Наверняка у него теперь с психикой проблемы. Да и силу генов никто не отменял…»
«Проблемы… — задумалась Елена. — Конечно, ребёнок травмирован. Это может быть нелегко. Как решиться?»
Женщина прислушалась к себе: нужны ли ей такие трудности? Внутренний голос практически кричал, что она должна скорее забрать мальчика к себе. Несмотря ни на что, этот ребёнок сразу запал Елене в душу. А ведь она столько детдомовских малышей на своём веку перевидала — и такого никогда раньше не было.
Вечером Елена серьёзно поговорила с мужем, показала ему репортаж, рассказала о своих чувствах.
— Замечательный пацан, — произнёс Виктор, увидев сюжет. — Глаза такие хорошие. Завтра же поговорим с директором.
Елена расцвела лучезарной улыбкой и бросилась обнимать мужа.
— Следующим утром супруги сидели в кабинете директора и знакомились с личным делом Славы Кострова. Выяснилось, что мальчик, несмотря на свой дошкольный возраст, уже учится в первом классе и обогнал в учёбе всех одноклассников. Любознательный, общительный, относительно здоровый.
Потом состоялось знакомство мальчика и усыновителей. При личной встрече юный шахматист окончательно покорил обоих супругов. Славке тоже понравились эти люди — спокойные, умные, доброжелательные. Так они и стали семьёй.
Сначала Славке было не по себе в огромном красивом доме. Он даже по телевизору таких интерьеров не видал! А его комната… Это же был настоящий райский уголок: большая кровать, шкафы, набитые игрушками и одеждой, спортивный уголок и даже качели.
Да, в комнате было столько места, что в центре помещались замечательные качели — почти такие же, как в парке. Только теперь Славке не нужно было ждать своей очереди: качели всегда были в его распоряжении.
А его новые родители… Как же с ними интересно было разговаривать! Они столько всего знали, и их не раздражали Славкины вопросы. Наоборот, новые мама и папа всегда долго и обстоятельно отвечали на них и поощряли любопытство мальчика.
У Славки появился свой собственный шахматный тренер. А ещё — уроки рисования и секция плавания. Всё это очень ему нравилось.
Славку перевели в престижную гимназию для одарённых детей. Уроки здесь были гораздо интереснее, чем в обычном первом классе. Славка с жадностью впитывал новые знания.
Он участвовал в турнирах — сначала только в городских, потом во всероссийских и даже международных. Часто мальчик становился призёром.
Попав в многолюдный зал на очередных соревнованиях, Славка первым делом тут же оббегал глазами лица юных шахматистов. Он искал Анюту: ведь говорила же её няня что‑то о шахматном тренере. «Значит, Анюта тоже играет в шахматы. Логично предположить, что она может оказаться на турнире».
Только Анюты среди участников никогда не было. Это немного расстраивало и разочаровывало, но Славка не терял надежды.
На соревнованиях мальчик всегда брал с собой братца‑кролика. Ему казалось, что игрушка помогает ему и поддерживает его. Даже став старше, Славка всё равно прихватывал Кролика на турниры — и не только на турниры. Братец‑кролик оказывался в рюкзаке мальчика каждый раз, как ему предстояло какое‑то важное событие: экзамен, контрольное, конкурс.
Братец‑кролик не давал мальчику забыть о той встрече в парке — напоминал о больших, добрых глазах и мелодичном смехе Анюты. «Столько лет прошло… Наверное, сейчас мы и не узнали бы друг друга. Ведь оба выросли, изменились».
Елена, впервые разглядывая игрушку, сразу поняла, что это очень дорогая вещь. «Похоже, его привезли из‑за границы — судя по этикетке. Я узнала название фирмы: это очень недешёвый производитель, делает уникальные игрушки на заказ. И как только этот заяц к тебе попал…»
— Не заяц, а кролик, — с улыбкой поправил тогда Славка. — Братец‑кролик.
И мальчик рассказал приёмным родителям историю знакомства с Анютой.
— Надо же, как мило! — Елена обняла мальчика за плечи. — Мне почему‑то кажется, что вы когда‑нибудь обязательно встретитесь.
«Знала бы она, как об этом мечтаю я…» — подумал Славка. Но с каждым годом надежда становилась всё призрачнее.
И вот Славка вырос, отучился в столичной медицинской академии и вернулся домой — поближе к родителям.
— Они уже стали совсем пожилыми, им требовались уход и внимание. Да и Славе было спокойнее и теплее рядом с ними.
Он больше уже не был Славкой — худеньким мальчишкой из детского дома. Теперь его называли Вячеслав Викторович: мужчина заведовал хирургическим отделением местной больницы и считался одним из самых востребованных хирургов страны.
К ним в провинциальную клинику ехали люди с разных уголков России — и всё ради того, чтобы стать пациентом Вячеслава Викторовича.
Слава очень изменился, превратился в высокого, крепкого мужчину — широкоплечего, спортивного. Он с детства занимался плаванием: это успокаивало, наполняло силами и энергией.
Жаль, только на шахматы теперь времени не хватало. Ведь в детстве Славка даже успел стать чемпионом Европы. Но потом парень решил, что дело его жизни — хирургия. Увлёкся так, что на остальные занятия уже времени не хватало. С головой погрузился в эту тему — но зато и результат впечатлял. Сколько жизней ему уже удалось спасти!
Каждой такой победе молодой врач радовался наравне с самим пациентом и его родственниками. Это было настоящее счастье.
Конечно, неудачи тоже присутствовали — куда без них? Люди ведь не всемогущи. Славка со временем научился принимать и это. Он всегда бился за каждого до последнего, выкладывался по полной. Только от судьбы, как видно, не уйдёшь — поражения тоже бывают. К этому Славка привык с раннего детства.
Успешная карьера, большая квартира в центре города, солидный счёт в банке… У Славы было всё для того, чтобы стать, наконец, главой семьи. Елена и Виктор мечтали о внуках и постоянно намекали выросшему сыну, что пора бы и остепениться.
Славка и сам это прекрасно понимал. Но не встретилась ему пока ещё та, с которой он хотел бы связать свою жизнь. Славка честно пытался найти вторую половину: ходил на свидания, даже иногда заводил непродолжительные романы. Только всё это было не то.
Братец‑кролик по‑прежнему был с ним. Теперь старый друг жил там, где его волшебная сила требовалась больше всего — на работе, в больнице. Сидел на полке в кабинете Славки — всё такой же элегантный и привлекательный, настоящий красавец.
Славка почти всерьёз верил, что кролик помогает ему во время операции. Чем ещё объяснить случаи, когда, казалось бы, совсем безнадёжные пациенты выживали? Без вмешательства добрых сил здесь точно не обходилось.
Анюта с детства знала, что она — сказочная принцесса. Об этом ей твердили все: родители, бабушки и дедушки, другие взрослые.
— Какая красавица!
— Грациозное создание!
— Невероятно милая девочка!
Подобные восклицания Анюта слышала ежедневно. Зеркало говорило то же самое: оттуда на Аню всегда с улыбкой смотрела очаровательная малышка с каштановыми кудряшками и большими лучистыми глазами.
Девочка любила нарядиться в какое‑нибудь яркое платье и крутиться перед большим зеркалом в своей комнате. Она любовалась, как красиво развивается подол и как танцуют распущенные волосы.
Но чем старше становилась Анюта, тем более усложнялась её жизнь. Родители — её любимые родители, которые ни в чём не отказывали дочурке, покупали ей красивые наряды и дорогие игрушки, по первому требованию возили её в зоопарк или театр, — вдруг проявили твёрдость.
Они решили, что одной хорошенькой внешности для девочки недостаточно: она ещё и должна быть умной, спортивной, талантливой.
Для Анюты наняли строгую няню. Прежняя была доброй, смешливой, всё разрешала своей маленькой любимице. А эта требовала дисциплины и часто разговаривала с девочкой только на английском — а та должна была как‑то её понимать.
— Дальше — больше. Анюту отдали в школу. В пять лет в классе их было четверо, и все такие же малыши, как сама Аня.
Теперь девочке приходилось подолгу сидеть за партой и выполнять скучные задания: писать буквы, что‑то читать, раскрашивать, решать примеры.
— Это престижная школа, в которой из обычных детей делают гениев, — говорила мама в ответ на жалобы дочери. — Ты потом нам ещё спасибо скажешь.
Аня тогда ещё не знала, кто такие гении. После объяснения матери девочка долгое время думала, что гении — это несчастные люди, эдакие мученики. И именно их зачем‑то и делают в этой противной школе.
Потом добавились занятия танцами и рисованием. Эти уроки Анюте очень даже нравились. В классе хореографии она вообще почти сразу стала лучшей.
А ещё через какое‑то время отец решил, что его дочке просто необходимы шахматы.
— Шахматы — это игра, которая развивает мозг, — объяснил родитель дочке перед первым занятием.
Анюта обратила внимание на слово «игра». «Игра — это хорошо, особенно для девочки, у которой в последнее время почти не осталось времени для игр. Наконец‑то до родителей это дошло!»
Но очень скоро выяснилось, что шахматы — никакая не игра, а очередное нудное занятие. Аня всё никак не могла запомнить, как ходят фигуры. Тренер объяснял раз за разом, но Анюта не слушала — просто ей было неинтересно, вот и всё.
В конце концов отец решил найти для дочери новую школу. Он не готов был признать, что его девочке просто неинтересны шахматы. Легче было свалить вину на неопытного тренера.
— Завтра же пойдёте с няней на встречу с новым тренером, — как‑то вечером сообщил он Анюте.
— Тебе понравится эта школа, там такие сильные преподаватели, — добавила мама.
Солнечное, свежее утро. Анюта с няней шагают по парку. Он просто чудесный — в нём столько всего интересного! Аня впервые попала в такое замечательное место. «Как хочется вырвать руку из цепкой ладони няни и пробежаться по этим дорожкам! Или взобраться вон на ту высокую горку! Или у фонтана посидеть!»
Но няня крепко держит воспитанницу за руку, и Анюте в своём лёгком нарядном платьице приходится повиноваться. «Куда денешься?»
Девочка с завистью наблюдала за играющими детьми. Мальчики и девочки носились по залитым солнцем лужайкам, смеялись, перекидывали друг другу мяч. Они были вместе — такие дружные, такие весёлые, счастливые.
У Анюты до сих пор не было друзей. Одноклассников и детей из секции она в расчёт не брала: «Какие могут быть с ними игры? Они занимались вместе, а потом их разбирали няни и родители и разводили по домам».
Очень редко кто‑то начинал веселиться — играть в догонялки или прятки, перекидывать друг другу игрушки. Но детей быстро призывали к порядку: такое поведение не поощрялось.
Ещё были дни рождения — дни рождения детей‑друзей и родственников‑родителей. Но Анюта откровенно скучала на таких мероприятиях. Эти праздники очень уж напоминали занятия.
Группу разновозрастных и малознакомых друг с другом детей развлекал аниматор в костюме. Он давал ребятам задания точно так же, как тренер или учитель, — и их нужно было выполнять, желательно лучше других, чтобы остались довольны родители. А потом обязательно была фотосессия — то ещё мучение. Детей расставляли, просили не двигаться, приказывали улыбаться.
«Нет, Анюта не любила детские дни рождения. Она бы лучше дома поиграла — в своей комнате, с любимым братцем‑кроликом или куклой Эвелиной».
Игрушек у неё было много, даже очень много, но эти — кролик и кукла — считались самыми любимыми. Их привёз ей крёстный из заграничной командировки — папин брат, дядя Семён.