Свежее июльское утро. На небе, сияет яркое солнце. В воздухе витает аромат свежих булочек — это из местной пекарни на углу.
Шестилетний Славка, старательно огибая глубокие лужи, спешит в парк. Там столько интересного: качели, горки, фонтаны, нагловатые, совсем не боящиеся людей воробьи.
Парк — одно из любимых мест Славки. Только в последние дни город накрыли ливни такие, что и носу из дома не высунешь. Так что мальчик долго уже не гулял и очень соскучился по улицам города — и в особенности по парку. Но теперь всё уже позади.
А сегодня о затяжных дождях напоминали лишь лужи и капли воды на листьях кустов и деревьев. Дождинки так красиво сверкали и переливались в лучах тёплого, ласкового солнышка.
Настроение у Славки было приподнятым. Утром мальчик наспех позавтракал остатками пиршества матери и её гостей. На столе в кухне чего только не было: и солёные огурцы в банках, и чуть подсохший хлеб, и консервы, и дорогая колбаса. Здесь же стояла самодельная пепельница — глубокая, грязная, треснутое блюдце, полное ещё дымящихся окурков. Вот из‑за этих‑то окурков вся еда на столе приобрела характерный привкус. Но это ничего — всё равно она оставалась вкусной, особенно для голодного шестилетнего мальчишки.
Славка с мамой жил в маленькой двухкомнатной квартирке: тесная кухонька, совмещённый санузел, относительно просторная гостиная (она же — спальня матери) и совсем крошечная Славкина комнатка.
Мать мальчика росла в детском доме — о чём постоянно напоминала сыну. Обычно в том ключе, что вот ей‑то пришлось несладко, а Славке повезло — в семье растёт.
«В семье…»
В свои шесть лет Славка уже прекрасно понимал, что семья у них с матерью неблагополучная. Впервые он услышал это длинное и тогда ещё непонятное слово от соседки. Пожилая женщина ругала мать Славки за то, что та плохо следит за сыном, — но и назвала их неблагополучной семьёй.
Мальчик, услышав незнакомое слово, заинтересовался. Он вообще всегда был любопытным и внимательным.
Мать Славки трудилась уборщицей — это мальчик знал с ранних лет. Как и то, что работа отнимает у мамы много сил.
— Эх, как надоело за чужими людьми окурки и плевки оттирать! Гну‑гну спину целый день за копейки… Надоело! — часто сетовала женщина, возвращаясь домой.
Места трудоустройства постоянно менялись. Иногда мать вообще долгое время не работала — и тогда они со Славкой жили на пособия. Так говорили соседи. Но про пособия Славка тоже услышал от чужих — а потом постепенно разобрался, что это за деньги.
Оказывается, государство выделяет на детей малообеспеченных родителей не большие средства.
— Опять пособие сына пропиваешь, бессовестная! — часто ругалась на мать старушка с первого этажа, Мария Сергеевна. — Вот погоди, расскажу я тебе кому следует…
Вообще она была доброй, эта соседка: жалела Славку, угощала его конфетами и булочками. Но к матери Мария Сергеевна относилась плохо — даже не здоровалась.
Мать вообще соседи не любили — это Славка тоже достаточно рано понял. Они постоянно предъявляли ей претензии: и пьёт она много, и непонятно, что в квартире устраивает, и мешает со своими гостями честным людям после работы отдыхать, и за ребёнком не следит толком.
Мать же отвечала резко, громко, грубо — это она хорошо умела. «Ещё в детском доме научилась, — говорила она, — там, где жизнь была такой несладкой».
К матери действительно часто ходили гости — разновозрастные мужчины и женщины, помятые, серые, в грязной старой одежде. От них всегда неприятно пахло.
— Мать с гостями запиралась на кухне — и начиналось: звон стаканов, хохот, ругань или, что ещё хуже, признания в любви и преданности. Иногда дело даже доходило до драк.
Славка в такие моменты закрывался в своей комнате. Ему не хотелось всё это слышать. Да и страшно было тоже. «Кто они, эти люди? Какие у них мысли и намерения?»
Мать обычно рано засыпала. Славка с малых лет знал: ей достаточно совсем немного выпить, чтобы отключиться. А «знакомцы» хозяйничали в их квартире — ходили по комнатам, смеялись, шумели. И вот это было страшно. Иногда мальчик даже в туалет выйти боялся — терпел до последнего.
Славка сам сделал в собственной комнате замок: просто открутил щеколду от кухонной двери и прикрутил к своей. Дело это было трудное, долгое, но того стоило. Теперь мальчик мог закрываться изнутри — это давало хоть какую‑то иллюзию защиты.
Конечно, Славка понимал: в случае чего хлипкая дверь не выдержит, не такая уж это и надёжная преграда. Но всё равно — лучше, чем ничего.
Вот и вчера у матери были гости. Шумели, пели, танцевали. Соседи стучали по батареям и грозили вызвать милицию. К утру, как обычно, всё утихло: кто‑то ушёл, кто‑то, как и мать, завалился спать. И только тогда Славка смог спокойно заснуть.
Проснулся он поздно и сразу же широко и радостно улыбнулся. В окно вовсю светило солнце — значит, сегодня не будет дождя. Эти ливни так надоели за несколько дней! Мальчику даже начало казаться, что так теперь будет всегда: тяжёлые тучи, серая мгла и потоки воды, непрерывно льющиеся с неба. И вот, наконец, солнце — такое яркое, такое долгожданное.
Славка посмотрел на старенький будильник на подоконнике. Было уже позднее утро, почти день. Накануне мальчик заснул далеко за полночь, потому и провалялся в постели до такого времени.
«Ну ничего, — подумал он. — День длинный, успею в парке нагуляться».
В животе заурчало от голода. Славка, конечно, мог бы сварить себе кашу: крупа у них дома не переводилась — она стоила не дорого. Кашеварить мальчишка умел, наверное, лет с пяти — пришлось научиться. Но сегодня готовить не хотелось.
Во‑первых, дома полно незнакомых людей. Вон они — спят вповалку в гостиной, храпят прямо на полу: мужчина и две женщины. Раньше Славка их не видел.
Мать спала там же, в гостиной, но, к счастью, хотя бы на диване. «Значит, не простудится», — подумал мальчик.
Он заглянул в кухню, полакомился остатками вчерашнего пиршества, потом умылся, натянул оранжевую футболку и короткие шортики, сунул ноги в шлёпанцы — и был таков.
Мальчик бежал по асфальту, иногда подпрыгивая от избытка чувств. Ему казалось, будто за спиной у него выросли крылья. На душе было легко и радостно.
Славка спешил в парк. Он надеялся, что свободны его любимые качели. Мальчик мог кататься на них часами: взлетать вверх почти до неба, а потом резко падать вниз. При этом у Славки всегда приятно захватывало дух.
На этих качелях было так хорошо думать и мечтать! А ещё — наблюдать за другими людьми в парке. Кого тут только не было:
- старички в рубашках и кепках играли на скамейках в шахматы («Наверное, интересная игра. Надо как‑нибудь научиться»);
- мамы, бабушки и няни выгуливали малышей;
- молодые девушки и парни бродили за ручку по дорожкам и мирно о чём‑то беседовали.
— В парке мальчишек и девчонок устраивали шумные весёлые игры. Славка очень отличался от этих людей — и прекрасно понимал это. Они все были благополучные, а вот он — нет. Соседи ведь не зря говорят: неблагополучная у них семья.
Мальчик изо всех сил пытался походить на этих, на обычных. Он сам периодически подравнивал себе волосы ножницами — быстро научился. Руки у него были ловкие, умелые. «Откуда надо росли?» — так говорили соседи.
А ещё мальчик сам стриг ногти на руках и ногах. Не допускал, чтобы они становились длинными и грязными — как у многих маминых гостей. Он не хотел быть похожим на этих серых, помятых людей.
Каждое утро Славка обязательно умывался, чистил зубы, причёсывался — и, конечно, переодевался в чистую одежду. Вот с этим были проблемы: мать почти не покупала сыну вещей — денег не хватало. Да и не считала она таким уж важным внешний вид ребёнка. «Растёт и растёт, в одежде ходит — да и ладно».
Славка в основном донашивал одежду за соседскими ребятишками. Взрослые, видя бедственное положение семьи, жалели ребёнка и мешками отдавали его матери вещи своих уже выросших детей. В основном это была линялая, вытянутая одежда, но попадались и действительно хорошие вещи, которые выглядели как новые. Вот их мальчик особенно берег.
Славка сам следил за чистотой одежды — никогда не позволял себе надевать мятые, грязные футболки. Потому что тогда он сам себе казался похожим на материных гостей, а таким он быть не хотел.
Стиральной машинки дома не было, поэтому Славке пришлось научиться полоскать свои вещички в тазу. Его никто этому не учил. Славка увидел однажды, как стирает старушка с первого этажа: у той было открыто окно, а Славка как раз возвращался домой — ну и заметил. Он вообще очень внимательный.
Мальчишка задал пожилой женщине пару вопросов — та и поделилась нехитрым секретом. С тех пор Славка почти каждый день стирал свою одежду. Ему нравился запах и внешний вид чистых вещей.
— Мальчонка у тебя какой растёт — чудо, а не парень! Не ценишь ты своего счастья, — как‑то упрекнула та самая старушка‑соседка Славкину мать.
А она ответила в своей манере — резко и грубо, так что у Славки уши покраснели от стыда за родительницу.
— Отец у него, наверное, хороший был — и мальчонка в него пошёл, — вздохнула соседка и пошла дальше.
Отца своего Славка не знал — да и мать никогда не вспоминала о человеке, от которого у неё родился сын. Но его, видимо, звали Сергей — потому что отчество у Славки было Сергеевич.
Любил ли Славка мать? Сложно сказать. Конечно, он был к ней очень привязан — потому что не было в мире у него другого близкого человека.
Мать иногда заботилась о сыне: варила суп в грязной кастрюльке с подпалинами, приносила откуда‑то дешёвые слипшиеся конфеты. Порой на неё находили нежные чувства — и она крепко обнимала ребёнка, прижимала его к себе, гладила по волосам и спине. В такие моменты Славка чувствовал себя защищённым и почти счастливым.
Но были и дни, когда Славке доставалось от матери. Он вдруг начинал раздражать её буквально всем: тем, как ест, как смотрит, как выглядит. И тогда мать кричала на него — громко, страшно:
— Это из‑за тебя моя жизнь не удалась! Если б не ты, я бы сейчас была замужем за богатым человеком — и горя бы не знала!
Славка никогда не понимал, о чём идёт речь. Ему было больно и обидно. Он не знал, в чём виноват перед матерью, но чувствовал, что в эти моменты она его просто ненавидит.
Часто Славка сам заботился о маме. Она была, в общем‑то, очень слабой и беззащитной — хотя и взрослой. А когда заботишься о ком‑то, этот человек как бы становится тебе ещё ближе.
— Славка остановился у края особенно большой лужи. «Ну и красота — как озеро, наверное», — подумал он.
Славка ни разу за свои шесть лет не покидал пределов города. Но многое знал о мире из газет, журналов, книг. Да, мальчик совсем недавно научился читать — практически самостоятельно. Что‑то спрашивал у соседей, что‑то понимал сам.
И вот теперь, когда Славка постиг азы грамотности, ему открылся совершенно новый мир. Оказывается, этот мир огромный, разнообразный, необъятный — в нём столько всего интересного и неизведанного!
Конечно, книг в квартире матери не было. Не беда. Славка без труда добывал газеты и журналы: печатные издания оставались забытыми на скамейках в парке или торчали из мусорных баков. Славка собирал все эти сокровища и погружался в чтение.
Конечно, кое‑что он не понимал. Но в таком случае всегда можно было задать вопрос кому‑нибудь из взрослых соседей — те охотно объясняли любознательному малышу сложные слова.
Сейчас большая лужа напомнила Славке озеро. «Вот бы на настоящее озеро съездить! — вздохнул он. — Может, мне даже посчастливится увидеть обитателей водоёма».
Славка подумал о том, что, когда вырастет, обязательно поедет путешествовать по миру. А пока его ждал парк. Мальчик вспомнил о качелях и ускорил шаг: «Скорее! Скорее туда!»
Но качели — любимые качели! — оказались занятыми. На них раскачивалась большая девочка лет двенадцати. Славка робко поинтересовался, долго ли она ещё, — и нарвался на грубость.
— Тебе‑то что, малявка? Вали отсюда!
«Вот опять… Опять внешность не соответствует содержанию», — подумал Славка. Внешне девочка выглядела такой милой: две русые косички, лёгкий светлый сарафан, большие голубые глаза. И вот так грубо разговаривает! А ведь он ничего плохого ей не сказал — просто спросил.
«Люди такими бывают. Особенно девочки. С виду все из себя такие милые, а на самом деле грубые и колючие», — размышлял мальчик.
Именно девочки во дворе часто дразнили Славку «сыном‑алкашки» и «нищебродом». Потом и мальчишки, бывало, подхватывали. Взрослые соседи любили и жалели Славку, а вот дети никогда не брали его в свои игры.
Не то чтобы Славке так уж нравились все эти прятки и догонялки — просто иногда хотелось почувствовать себя своим, ощутить принадлежность к пёстрой, весёлой толпе. Но друзей у мальчика не было. Дети со двора считали, что общаться с «сыном алкашки» выше их достоинства.
«Наверное, наличие Славки позволяет им чувствовать себя более значимыми, успешными и счастливыми», — именно к таким выводам в конце концов пришёл мальчик.
Детский сад Славка никогда не посещал: чтобы оформить ребёнка в такое учреждение, нужно пройти комиссию, собрать множество справок. Конечно, мать мальчика даже не собиралась таким заниматься.
Славка иногда подходил к садику и наблюдал за гуляющими за оградой детьми. Они были такие нарядные, такие шумные, такие весёлые! А потом — в одно и то же время, ближе к обеду — из двухэтажного здания распространялся запах вкусной домашней еды.
У вечно голодного Славки от этих ароматов начиналось активное слюноотделение. Детей заводили на обед — и мальчику так хотелось стать одним из этих воспитанников!
«Наверное, это здорово — находиться в таком месте, где о тебе заботятся», — думал он.