— Ты что, совсем с ума сошла? — голос Веры Аркадьевны звенел на всю кухню. — Мой сын живёт в твоей квартире как приживал какой-то!
Вика замерла в дверях, ещё не успев снять кроссовки после утренней пробежки. На часах было половина седьмого утра, за окном только-только начало светать. Морозный январский воздух ещё холодил щёки, а тут — свекровь. В их квартире. В шесть утра.
— Мама, тише, — пробормотал Толя, сидя за столом в старой футболке и спортивных штанах. Он выглядел виноватым, и это было хуже всего.
— Не тише! — Вера Аркадьевна повернулась к Вике. На ней был строгий тёмно-синий костюм, волосы уложены, на губах — яркая помада. Словно она собралась на важную встречу, а не ворвалась к ним на рассвете. — Вика, милая, давай поговорим по-взрослому. Ты получила эту квартиру два года назад. Толя твой законный муж. Вы вместе четыре года. Пора оформлять дарственную хотя бы на половину.
Вика медленно стянула кроссовки и прошла на кухню. Села напротив мужа, посмотрела ему в глаза. Толя отвёл взгляд.
— Вера Аркадьевна, — Вика старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, — квартира досталась мне от бабушки. По завещанию. Лично мне.
— Ну и что? — свекровь скрестила руки на груди. — Вы же муж и жена. Или для тебя это пустой звук?
— Мама специально приехала пораньше, — Толя наконец заговорил. — Чтобы спокойно обсудить. Без эмоций.
— Спокойно? — Вика едва не рассмеялась. — В шесть утра?
— Я знала, что ты будешь на пробежке, — Вера Аркадьевна развела руками. — Вот и подгадала. Не хотела тебя смущать.
Вика посмотрела на мужа ещё раз. Он сидел, сгорбившись, и разглядывал свои ладони. Значит, они договорились заранее. Обсудили всё без неё. Решили устроить этот спектакль.
— Нет, половину квартиры я вашему сыну дарить не буду, пусть сам заработает, — она произнесла это чётко, глядя прямо в глаза свекрови.
Повисла тишина. Вера Аркадьевна побагровела.
— Как ты сказала?
— Я сказала — нет. Это моё наследство. Единственное, что осталось от бабушки. И я не собираюсь его делить.
— Вика, ну давай хотя бы обсудим, — Толя потянулся к ней через стол, но она отстранилась.
— Обсудим? — Вика встала. — Ты привёл сюда маму в шесть утра, чтобы вдвоём на меня надавить. О чём тут обсуждать?
— Я не надавливаю! — Вера Аркадьевна тоже вскочила. — Я просто хочу справедливости! Мой Толя зарабатывает больше тебя, оплачивает все счета, а ты...
— А я что? — Вика почувствовала, как внутри растёт холодная злость. — Я работаю. Я тоже вношу деньги в семейный бюджет. И эта квартира — моя.
— Ты эгоистка, — выдала свекровь. — Просто эгоистка. Думаешь только о себе.
Толя наконец встал со стула.
— Мам, ну хватит. Вика, мама не это хотела сказать. Просто... ну пойми, мне правда неловко. Все мои коллеги спрашивают, где я живу. Я говорю — в квартире жены. Знаешь, как это звучит?
— И как это звучит? — Вика скрестила руки на груди.
— Как будто я у тебя на содержании.
— Господи, Толя! Мы вместе платим за всё! У нас общий бюджет!
— Но квартира твоя, — вмешалась Вера Аркадьевна. — И это всем известно. Вика, милая, ты умная девушка. У меня есть знакомый нотариус, очень порядочный человек. Он всё объяснит, как лучше оформить. Не обязательно дарить всю квартиру. Можно хотя бы половину. Чтобы Толя чувствовал себя защищённым.
— Защищённым от чего?
— От тебя, — выпалила свекровь. — Мало ли что. Вдруг надумаешь развестись. Он останется на улице.
Вика открыла рот, но слов не нашлось. Она посмотрела на Толю.
— Ты правда так думаешь?
Он пожал плечами.
— Мама права. Мало ли.
— Так ты уже думаешь о разводе? — голос Вики дрожал.
— Нет! Я не об этом! Просто... ну мама говорит, что так правильно. Для порядка.
Вика развернулась и вышла из кухни. За спиной услышала голос Веры Аркадьевны:
— Вот видишь, какая она. Даже разговаривать не хочет.
В ванной Вика включила воду погорячее и встала под душ, не раздеваясь. Пусть спортивная форма намокнет — неважно. Хотелось смыть это утро, эти слова, этот взгляд мужа. Он отвёл глаза. Не встал на её сторону. Привёл маму. Заранее всё спланировал.
Когда она вышла, в квартире было тихо. Вера Аркадьевна ушла. Толя сидел в комнате, уткнувшись в телефон.
— Она уехала? — спросила Вика.
— Да. Сказала, что вернётся к этому разговору. И что не стоит рубить с плеча.
— Это она мне говорит или тебе?
Толя поднял голову.
— Вик, ну давай спокойно. Я понимаю, ты расстроена. Но мама же не со зла. Она просто за меня волнуется.
— Волнуется, — повторила Вика. — Значит, ты ей жаловался? Рассказывал, как тяжело тебе живётся в моей квартире?
— Не жаловался. Просто... говорили. Она сама спросила. И вообще, что плохого в том, чтобы обезопасить себя?
Вика подошла ближе, села на край кровати.
— Толя. Когда бабушка умерла и оставила мне квартиру, ты сам сказал: это твоё наследство, распоряжайся как хочешь. Помнишь?
— Помню, — он кивнул. — Но время прошло. Ситуация изменилась.
— Что изменилось?
— Ну... — он замялся. — Мама говорит, что ты меня использует. Что я зарабатываю больше, а живу как на птичьих правах.
— Твоя мама так сказала?
— Да. И не только она. Многие так думают.
Вика встала.
— Многие. Понятно. Значит, ты обсуждаешь нашу жизнь с посторонними людьми?
— Это не посторонние! Это мама и сестра!
— Галина тоже в курсе? — Вика почувствовала, как холод внутри становится всё крепче.
Толя не ответил. И это был ответ.
***
На работе Вика не могла сосредоточиться. Перед глазами стояло утро, лицо свекрови, виноватый взгляд Толи. В обед к ней в кабинет заглянула Лена Крылова — коллега и, пожалуй, единственная подруга в этой мебельной компании.
— Ты чего такая кислая? — Лена плюхнулась на стул напротив. — Клиент достал?
— Свекровь достала, — Вика сдалась. Всё равно молчать не получится. — Лен, у меня такое было сегодня утром...
Она рассказала. Лена слушала, не перебивая, только иногда качала головой.
— Вот стерва, — выдала она, когда Вика закончила. — Прости, конечно, но твоя свекровь — редкостная манипуляторша.
— Я знаю. Но Толя её слушает. Он даже не попытался меня защитить.
— А он вообще когда-нибудь тебя защищал? — Лена подняла бровь. — Вик, прости, но я давно хотела спросить. Ты точно счастлива в этом браке?
Вика открыла рот и поняла, что не знает, что ответить. Счастлива? Раньше была. В первый год после свадьбы всё казалось идеальным. Толя был внимательным, заботливым. Они строили планы, мечтали о детях. А потом... потом бабушка умерла. И оставила Вике квартиру. И всё как-то переменилось.
— Не знаю, — призналась она честно.
— Слушай, — Лена наклонилась ближе. — У меня есть предложение. Заключи с ним брачный договор. Пропишите там, что квартира остаётся за тобой. Пусть Толя успокоится, а ты будешь застрахована.
— Он на это не пойдёт.
— Почему?
— Обидится. Скажет, что я ему не доверяю.
— Так ты ему действительно не доверяешь, — Лена пожала плечами. — И правильно делаешь. Вик, посмотри правде в глаза. Твой муж обсуждает вас с мамочкой и сестрицей. Он привёл свекровь к тебе в шесть утра. Он считает, что имеет право на твою квартиру. Это нормально?
— Нет, — прошептала Вика. — Ненормально.
Вечером она пришла домой поздно — специально задержалась на работе, разбирая бумаги. Толя уже был дома, сидел перед телевизором, смотрел какое-то шоу.
— Ужинать будешь? — спросил он, даже не повернув головы.
— Не хочу, — Вика прошла в комнату, переоделась, вернулась. — Толь, нам надо поговорить.
— Ещё? — он вздохнул. — Вик, давай не начнём опять. Я устал.
— Я тоже устала. Но это важно. Скажи честно — ты сам считаешь, что имеешь право на мою квартиру, или это мама тебе внушила?
Толя выключил телевизор, повернулся к ней.
— Вика. Я твой муж. Мы вместе четыре года. За это время я вкладывал деньги в ремонт, покупал мебель, оплачивал счета. Да, квартира твоя. Но ведь я тоже внёс свой вклад.
— Мы оба вносили вклад. Я тоже работаю.
— Ты работаешь менеджером по продажам. Я — прораб. Мой оклад выше.
— И что? Это значит, что ты имеешь больше прав на мою квартиру?
— Я не это сказал!
— А что ты сказал, Толя?
Он встал, прошёлся по комнате.
— Мама права. Ты держишь меня на коротком поводке. Я чувствую себя... я не знаю, как это назвать. Неполноценным.
Вика почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Неполноценным. Из-за того, что я владею квартирой, которую мне оставила родная бабушка?
— Из-за того, что ты мне не доверяешь! — голос Толи стал громче. — Из-за того, что постоянно напоминаешь — моя квартира, моё наследство. Как будто я чужой.
— Я никогда так не говорила!
— Не говорила, но думаешь! Вик, если бы ты действительно считала меня своим мужом, ты бы без вопросов оформила дарственную.
— Без вопросов, — повторила она тихо. — Просто взяла бы и отдала половину квартиры. Потому что так правильно.
— Да! Потому что так правильно!
Они стояли друг напротив друга, и Вика поняла, что не узнаёт этого человека. Где тот Толя, который говорил, что любит её? Который обещал быть рядом? Который радовался вместе с ней, когда узнал о наследстве?
— Я не отдам тебе квартиру, — сказала она. — Ни половину, ни треть. Это единственное, что у меня осталось от бабушки. И если для тебя это проблема — можешь уходить.
Толя замер.
— Ты шутишь?
— Нет. Я не шучу. Если тебе так тяжело жить со мной, если ты чувствуешь себя неполноценным — уходи к маме. Там тебя точно никто не будет притеснять.
Он смотрел на неё долго, потом отвернулся.
— Хорошо. Я подумаю.
И ушёл в другую комнату.
***
На следующий день Вика проснулась одна. Толя ушёл на работу рано, даже не разбудив её. На кухне лежала записка: «Вечером поговорим». Больше ничего.
Вика скомкала бумажку и выбросила в мусорное ведро. Поговорим. Как будто за этими разговорами что-то изменится.
В обед ей позвонила мама.
— Викуль, как дела? — голос Людмилы Фёдоровны звучал напряжённо.
— Нормально, мам. А что?
— Просто... Вера Аркадьевна мне звонила. Сказала, что у вас конфликт. Что ты не идёшь на контакт.
Вика сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Она тебе звонила? Серьёзно?
— Ну да. Говорит, что просто хочет справедливости. Что Толя твой муж, и ему тоже нужны какие-то гарантии. Вик, может, правда стоит подумать? Вдруг Толя обидится и...
— И что, мам? Уйдёт?
— Ну, мало ли. Ты же его любишь.
Вика закрыла глаза. Даже мама. Даже её собственная мать не на её стороне.
— Мам, квартира — это всё, что у меня осталось от бабушки. Ты это понимаешь?
— Понимаю, конечно. Но Толя же не чужой человек. Вы муж и жена.
— Тогда почему он приводит к нам свою маму в шесть утра, чтобы устроить мне допрос?
— Викуль, не горячись. Просто подумай спокойно. Может, брачный договор какой-нибудь? Чтобы все были довольны.
Вика попрощалась и бросила телефон на стол. Брачный договор. Лена вчера говорила то же самое. Может, это и правда выход?
Она вспомнила адрес нотариальной конторы, которую рекомендовала коллега, и записалась на приём на завтра.
Вечером Толя вернулся поздно, около десяти. Вика сидела в комнате с ноутбуком, делала вид, что работает.
— Вик, — он зашёл и остановился в дверях. — Можно поговорить?
— Говори.
Он сел на край кровати, сложил руки.
— Я серьёзно подумал. О том, что ты вчера сказала. И понял — ты права. Не должен был приводить маму без предупреждения. Это было неправильно.
Вика подняла голову от экрана.
— Продолжай.
— Но мама тоже не со зла. Она просто переживает за меня. Видишь, какая ситуация на рынке жилья сейчас? Квартиры дорожают. Если вдруг что-то случится между нами, я останусь ни с чем.
— Что должно случиться, Толя?
— Я не знаю. Всякое бывает. Люди разводятся.
— Ты хочешь развода?
— Нет! — он замахал руками. — Боже, нет. Я просто говорю о возможном варианте. Вик, послушай. Мама предложила компромисс.
Вика медленно закрыла ноутбук.
— Какой компромисс?
— Ты оформляешь на меня половину квартиры. А мы с тобой дарим маме одну комнату. Она продаст свою однушку и переедет к нам. Так всем будет спокойнее.
Несколько секунд Вика просто смотрела на него. Потом рассмеялась. Коротко, зло.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Мама одна. Ей тяжело. А у нас две комнаты. Места всем хватит.
— Толя. Мы живём в двухкомнатной квартире. Одна комната — спальня, вторая — гостиная. Куда твоя мама переедет? В гостиную?
— Ну, можно будет что-то переставить. Или я буду спать на диване.
— Ты будешь спать на диване, — медленно повторила Вика. — В собственной квартире. Потому что твоя мама переедет к нам. И я должна отдать ей комнату. И ещё подарить тебе половину квартиры. Правильно я понимаю?
— Вик, не утрируй. Мама поможет нам. Когда дети появятся, присмотрит за ними. Будет готовить, убирать.
— У нас нет детей, Толя.
— Но будут. Рано или поздно.
Вика встала, подошла к окну. За стеклом темнело, редкие фонари освещали заснеженный двор. Раньше ей нравилось смотреть на эту картину. Казалось уютным, домашним. А теперь хотелось только одного — выгнать всех из этой квартиры. И мужа, и его мать, и всех родственников, которые считают, что имеют право на её жизнь.
— Нет, — сказала она, не оборачиваясь. — Ни половины квартиры, ни комнаты для твоей мамы. Нет.
— Вика...
— Нет, Толя. Это моя квартира. Моё наследство. И я никому его не отдам.
— Даже мужу?
Она обернулась.
— Даже мужу. Особенно мужу, который приводит к нам маму в шесть утра и обсуждает меня с посторонними людьми.
— Мама не посторонний человек!
— Для меня — посторонний. Я не собираюсь с ней жить. И вообще — иди к ней, если хочешь. Живите вдвоём. Будет вам счастье.
Толя вскочил с кровати.
— Ты меня выгоняешь?
— Я говорю, что не хочу жить с твоей матерью. И не хочу дарить тебе половину квартиры. Если это для тебя проблема — дверь вон там.
Он смотрел на неё долго, потом развернулся и вышел. Вика услышала, как хлопнула дверь в соседнюю комнату. Потом — тишина.
Она вернулась к ноутбуку, но работать не могла. Перед глазами стояли слова Толи: «Мама переедет к нам». Всё. Конец. Это уже даже не обсуждение — это готовый план. Они с Верой Аркадьевной всё решили за неё.
Утром Вика пошла к нотариусу. Ольга Викторовна, женщина лет пятидесяти с внимательными серыми глазами, выслушала её спокойно.
— Квартира получена вами по завещанию в период брака, — подвела итог она. — Это значит, что она является вашей личной собственностью. Супруг не имеет на неё прав. Даже если вы разведётесь, квартира останется за вами.
— А если я добровольно подарю ему половину?
— Тогда он станет совладельцем. И отменить дарение будет практически невозможно. Только через суд, и то при особых обстоятельствах.
Вика кивнула.
— А брачный договор?
— Можете заключить. Пропишете, что квартира остаётся вашей личной собственностью. Но для этого нужно согласие супруга.
— Он не согласится.
Ольга Викторовна внимательно посмотрела на неё.
— Тогда у вас два варианта. Либо сохраняете статус-кво — квартира ваша, он не имеет прав. Либо идёте на развод. Других вариантов нет.
Вика вышла от нотариуса с тяжёлым чувством. Развод. Она никогда не думала, что дело дойдёт до этого. Но что делать, если Толя не понимает? Если его мать лезет в их жизнь? Если они вдвоём уже решили, что квартира должна быть общей?
Вечером дома Веры Аркадьевны уже не было. Зато была записка от Толи: «Уехал к маме. Обдумаю всё. Позвоню завтра».
Вика скомкала бумажку и бросила в мусор. Уехал к маме. Обдумает. Конечно.
На следующий день он не звонил. И через день тоже. На третий день Вика сама набрала его номер.
— Толя, нам надо поговорить.
— Слушаю, — голос был холодным.
— Приезжай домой. Обсудим всё спокойно.
— Нет смысла. Ты уже всё решила. Квартира твоя, права мои — никакие. Зачем тогда разговаривать?
— Толь, я не это имела в виду. Просто...
— Просто ты эгоистка, — перебил он. — Мама права. Ты думаешь только о себе. Хорошо, Вик. Живи в своей квартире. Одна.
Он бросил трубку.
Вика опустилась на диван. Эгоистка. Она эгоистка, потому что не хочет отдавать своё наследство. Потому что не согласна жить со свекровью. Потому что хочет сама распоряжаться своей жизнью.
На работе Лена одним взглядом поняла, что случилось.
— Ушёл?
— К маме. Сказал, что я эгоистка.
— Вот урод, — Лена покачала головой. — Прости, но это правда. Вик, ты молодец, что не поддалась. Сегодня квартира, завтра что? Он бы всю жизнь тебя в угол загонял.
— Может, зря я всё это затеяла? — Вика уткнулась лицом в ладони. — Может, надо было согласиться?
— И жить со свекровью? Серьёзно? Ты представляешь, во что бы это превратилось? Она бы командовала тобой в твоей же квартире. А Толя бы поддерживал маму. Ты бы стала прислугой в собственном доме.
Вика подняла голову.
— Но мы же были счастливы. Раньше.
— Раньше у тебя не было квартиры, — жёстко сказала Лена. — А как только появилось наследство — началось. Вик, это показатель. Значит, Толя женился на тебе не просто так.
— Не говори так.
— А как говорить? Факты налицо. Он требует квартиру. Его мама лезет в вашу жизнь. Он обсуждает тебя с посторонними. Это нормально?
Нет. Ненормально. Вика это понимала. Но признавать было страшно.
***
Через неделю Вике позвонил неизвестный номер.
— Вика? Это Герман. Герман Борисов. Помнишь меня?
Она вспомнила. Одноклассник. Они дружили когда-то, в школьные годы, даже ходили вместе на выпускной. Потом разъехались, потеряли связь.
— Герман, привет. Откуда у тебя мой номер?
— Лена дала. Мы с ней пересеклись случайно. Она сказала, что у тебя трудный период. Хотел просто поддержать.
Вика не знала, что ответить. Лена разболтала? Или Герман сам что-то узнал?
— Спасибо. Да, не самое простое время.
— Слушай, я работаю на той же стройке, где твой муж. Не пересекаемся, конечно, у меня своя бригада. Но... Вик, я не хотел лезть не в своё дело, но он там распускает слухи.
Вика похолодела.
— Какие слухи?
— Говорит, что ты его выгнала. Что он годами содержал тебя, а ты в итоге показала, кто хозяин. Коллеги ему сочувствуют. Думают, что ты такая... ну, корыстная.
Вика сжала телефон.
— Он так сказал?
— Не дословно, конечно. Но смысл такой. Вик, прости, что влезаю. Но мне показалось неправильным молчать.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что сказал.
Когда разговор закончился, Вика долго сидела неподвижно. Значит, так. Толя не просто ушёл к маме — он ещё и очерняет её перед коллегами. Выставляет жадной и расчётливой. А сам — бедной жертвой.
Она набрала номер Толи. Он не ответил. Написала сообщение: «Нам надо встретиться. Серьёзный разговор». Ответа не было.
На следующий день она сама поехала к Вере Аркадьевне. Позвонила в дверь, и свекровь открыла почти сразу — видимо, ждала.
— Вика, — голос был ледяным. — Что тебе нужно?
— Поговорить. С вами и с Толей.
— Толи нет. Он на работе.
— Тогда с вами.
Вера Аркадьевна не пустила её дальше прихожей.
— Говори.
— Вера Аркадьевна, я не понимаю, чего вы добиваетесь. Квартира моя. По закону. По завещанию. Толя не имеет на неё прав. Почему вы продолжаете настаивать?
— Потому что ты разрушаешь мою семью, — свекровь скрестила руки на груди. — Мой сын несчастен. Он чувствует себя ничтожеством рядом с тобой.
— Это вы ему так сказали?
— Я говорю правду. Ты используешь его, Вика. Он зарабатывает, вкладывает деньги в ваш быт, а ты держишь его на расстоянии. Не даёшь почувствовать себя мужчиной.
— Я его не использую!
— Тогда почему не готова поделиться квартирой? — Вера Аркадьевна сделала шаг вперёд. — Если любишь, если доверяешь — почему не можешь пойти навстречу?
— Потому что это моё наследство!
— Наследство! — свекровь усмехнулась. — Понятно. Значит, деньги для тебя важнее мужа.
— Это не деньги! Это память о бабушке!
— Память, — Вера Аркадьевна покачала головой. — Вика, ты молодая ещё, глупая. Не понимаешь, что творишь. Толя уйдёт от тебя. Рано или поздно. И останешься ты одна в своей квартире. С памятью о бабушке.
Вика развернулась и вышла, не попрощавшись. Руки дрожали, внутри всё кипело. Глупая. Эгоистка. Корыстная. Сколько ещё ярлыков на неё повесят?
Вечером она сидела дома одна, когда в дверь позвонили. Толя. Он выглядел усталым, осунувшимся.
— Можно войти?
— Твоя квартира тоже, — ответила Вика и сразу пожалела о тоне.
Он прошёл на кухню, сел.
— Вик, мама сказала, ты приезжала.
— Приезжала. Хотела поговорить. Но твоя мама сказала всё, что думает.
— Она переживает.
— Она манипулирует, — Вика села напротив. — Толя, ты сам понимаешь, что происходит? Она настроила тебя против меня. Выставила меня врагом. И ты ей поверил.
— Я никому не верю, — он провёл рукой по лицу. — Я просто устал. От этих споров. От давления. От того, что мне приходится выбирать между тобой и мамой.
— Я никогда не заставляла тебя выбирать!
— Заставляла. Каждый раз, когда отказывалась идти на компромисс.
— Компромисс — это когда обе стороны идут навстречу, — Вика чувствовала, как голос становится твёрже. — А ты требуешь, чтобы я отдала половину квартиры и пустила к нам твою маму. Это не компромисс. Это капитуляция.
Толя встал.
— Хорошо. Тогда у меня есть предложение. Последнее.
— Слушаю.
— Ты даришь мне половину квартиры. Или выплачиваешь компенсацию — половину рыночной стоимости. Два миллиона рублей. Иначе я подам на развод.
Вика замерла.
— Ты шутишь?
— Нет. Это справедливо. Я вложил в эту квартиру столько денег. Ремонт, мебель, техника. Я заслужил хотя бы компенсацию.
— Мы вкладывали вместе!
— Я больше. И ты это знаешь.
Вика посмотрела на него. На этого человека, с которым прожила четыре года. Планировала детей. Строила будущее. И вот он стоит перед ней и требует денег. Как чужой. Как враг.
— Уезжай, — сказала она тихо. — Уезжай к маме. И не возвращайся.
— Вика...
— Уезжай, Толя. Я не буду дарить тебе квартиру. Не буду платить компенсацию. И не буду терпеть шантаж. Если хочешь развода — подавай. Квартира останется мной.
Он смотрел на неё долго, потом кивнул.
— Хорошо. Я заберу вещи завтра.
— Забирай.
Он ушёл. Дверь захлопнулась тихо, почти беззвучно. Вика осталась стоять на кухне, глядя в пустоту.
На следующий день Толя пришёл с Верой Аркадьевной. Они молча собирали его вещи, свекровь бросала на Вику полные ненависти взгляды. Когда они уходили, Вера Аркадьевна остановилась в дверях.
— Пожалеешь, — сказала она. — Ещё пожалеешь.
Вика не ответила. Просто закрыла дверь.
***
Прошла неделя. Потом ещё одна. Вика ходила на работу, возвращалась в пустую квартиру, ложилась спать одна. Лена заходила каждый день, приносила еду, поддерживала. Мама звонила и пыталась уговорить помириться с Толей. Вика молчала.
Толя звонил дважды. Говорил, что хочет вернуться. Что они могут всё обсудить. Вика отвечала одно и то же: «Ты сделал выбор. Живи с ним».
В конце февраля она подала на развод. Документы приняли быстро — совместно нажитого имущества почти не было, детей тоже. Толя не возражал.
В марте они встретились в суде. Толя сидел рядом с матерью, Вика — одна. Судья задавал вопросы, они отвечали коротко. Брак расторгли за пятнадцать минут.
Когда Вика выходила из здания суда, за спиной услышала голос Веры Аркадьевны:
— Останешься одна! Никто тебе больше не нужен с таким характером!
Вика обернулась. Толя стоял рядом с матерью, опустив голову. Жалкий. Сломленный. И уже совсем чужой.
— Вера Аркадьевна, — Вика посмотрела ей прямо в глаза. — Ваш сын сделал выбор. Он выбрал вас. Теперь живите вместе. И не звоните мне больше.
Она развернулась и пошла прочь. Не оглядываясь.
Дома было тихо. Вика прошла на кухню, села у окна. За стеклом начало темнеть, зажигались фонари. Снег почти растаял, местами уже проглядывала земля.
Телефон зазвонил. Лена.
— Ну что, свободна?
— Свободна, — Вика усмехнулась.
— Тогда сегодня идём отмечать. Мой двоюродный брат приедет. Познакомлю.
— Лен, рано ещё.
— Ничего не рано. Жизнь продолжается.
Вика посмотрела в окно. Жизнь продолжается. Квартира её. Решения её. Будущее её. Без Толи. Без его матери. Без шантажа и манипуляций.
— Хорошо, — сказала она. — Пойдём.
Она встала, подошла к зеркалу. Отражение смотрело на неё спокойно. Не счастливо — но спокойно. Впервые за долгое время Вика не чувствовала тяжести на плечах.
Квартира осталась за ней. Брак закончился. Впереди была новая жизнь. Какой она будет — неизвестно. Но это была её жизнь. Только её.
И этого было достаточно.
***
Три месяца спустя Вика сидела в кафе возле компьютерных курсов, куда записалась по совету Лены. "Надо начать новую жизнь", — говорила подруга. В соседнем столике две женщины её возраста обсуждали что-то, и одна из них плакала.
— Сорок лет вместе, — всхлипывала та, что постарше. — А он мне вчера заявил: "Галя, я ухожу к секретарше. Хочу пожить для себя".
Вика невольно прислушалась. История показалась знакомой.
— А квартира-то на ком? — спросила вторая женщина.
— На нём, конечно. Я домохозяйкой всю жизнь была. Теперь что делать — не знаю.
Вика подняла глаза и встретилась взглядом с плачущей женщиной. В её глазах была та же растерянность, что Вика видела в зеркале месяцы назад.
— Простите, — Вика подошла к их столику, — я случайно услышала... Меня зовут Вика. А у меня для вас есть одно предложение... Часть 2 рассказа...
Если рассказ наберёт 400 лайков, то продолжение бесплатно откроется для всех! Поддержим друг друга ❤️ 👍 Поделитесь рассказом в соц сетях, чтобы быстрее открыть продолжение 🚀