В любом большом деле кто-то должен стать первым, тем, за которым пойдут или придут остальные. Царский конюх Сергей Леонтьевич Бухвостов попал в историю, потому что раньше всех проснулся или просто оказался расторопнее и записался первым в «потешные» Петра I. Или просто был первым переведен начальством из конюхов в потешные.
Потому что на самом деле, конечно, никакого клича «приходите ко мне в потешные» молодой царь не бросал, просто слуг перевели с одной работы на другую с повышением содержания. В конюхах Бухвостову полагалось по 8 рублей в год, в потешных – по 16. Еще бы он отказался от такой возможности зарабатывать в два раза больше!
Но в любом случае государь Петр Алексеевич запомнил, что первым в бомбардирскую роту солдатом зачислили именно Бухвостова. Поэтому в дальнейшем и назвал его «первым русским солдатом».
С этим «первым солдатом» Петр I, конечно, кругом неправ. Как будто до этого момента ни одного солдата в русской армии не было, так не пойми чего собирали с бору по сосенке … Полки иноземного строя, например, рубившиеся с поляками, шведами и разбойниками Стеньки Разина при батюшке Петра Алексеевича – это другое, понимать надо. Всем же хочется, чтобы великая история с них начиналась. Петр Iв этом стремлении не первый и не последний. Но Бухвостов тут, конечно, ни при чем. Не станешь же с царем спорить, если он решил тебя отметить именно так. Тем более, что больше он ничем особенным своего верного солдата не отметил. Да, помнил о нем, да, заказал «бюст первого русского солдата», когда Бухвостов ушел в отставку по старости. Но в общем-то, Петр Бухвостова особенно не выделял, потому что и сам Сергей Леонтьевич не сказать, чтобы ярко проявил себя. Он «просто» служил непростую солдатскую службу три десятка лет.
Тут надо понимать, что «первый русский солдат» попал на службу не куда-нибудь, а в бомбардирскую роту. Так уж получилось, что в ней собрались те, кто потом станет вершить все крутые дела петровского царствования: рвать жилы под Азовом, угодит в катастрофу под Нарвой, снимет колокола и соберет медный лом, полезет на стены Нотебурга и сядет в лодки, идущие на абордаж двух шведских кораблей в невском устье, протащит по суше фрегаты из Белого море в Онежское озеро, а когда прикажут то и разберет «слово и дело» государево. Одни на этих делах поднялись до заоблачных высей, другие сложили головы. Но не всем дано стать «герцогами Ижорскими и тайных дел министрами», у кого-то карьера идет ни шатко ни валко, точнее не идет совсем, потому что солдат просто исправно несет порученную службу.
Сергей Леонтьевич от службы не отлынивал, но и звезд с неба не хватал. Он поучаствовал во всех крупных военных делах Петровской эпохи, служил в Преображенском полку, порой оказывался в телохранителях Петра I, стал капралом, потом сержантом. Так как портрет Бухвостова попал в "Преображенскую серию", то можно предположить, что "первый солдат" не только армейскую лямку тянул, но и в Всепьяннейшем соборе отметился. Правда, в высокие чины не выбился: когда в 1713 году Бухвостов получил тяжелое ранение и стало понятно, что продолжать службу он не сможет, то в списках на отставку по старости, составленных в 1715 году, он значился подпоручиком гвардии.
Царь отнесся к своему «первому солдату» со всей душой: произвел его в майоры артиллерии и зачислил в столичный гарнизон как капитана гвардии, а в 1721 году Растрелли по заказу Петра изготовил бронзовый бюст Бухвостова. Между прочим – первый прижизненный памятник в России. До наших дней этот бюст не сохранился, он затерялся почти сразу в недрах Кунсткамеры, остались только рисунки с него. Зато в Москве в 2005 году поставили памятник верному солдату императора.