– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Шакал Дикий и Чача понуро тащились по территории замка Котощея следом за монструозным Гавлемом. Ворон Хмырь летел за Гавлемом по собственной воле, лучась энтузиазмом и услужливостью.
– Мой Мясожор, – тоскливо вздохнул Дикий. – Я так и не создал свою армию хищных растений…
– Армия же должна передвигаться, а растения растут в земле, – заметила услышавшая его слова Чача.
– Тебя спросить забыли, предательская гиена! – рявкнул Дикий, который не любил, когда ему указывали на его ошибки (да и кто это любит?). Дикий уже сам убедился, что Мясожор ничем не может помочь, потому что растет в земле.
– Что ты рычишь на меня, Дикий? – Чача фыркнула. – Я всего лишь выбрала себя и свою свободу. Разве я кого-то предала?
– Это же ты притащила сюда этого чокнутого гомункула! – заорал Дикий. – Откуда он вообще взялся?
– Ну… Он летал, разобранный на части, в пустошах с песчаной бурей… – объяснила Чача.
– Вот как? – Дикий выгнул бровь. – Позволь полюбопытствовать, и каким же образом он собрался обратно, раз был разобранный?
– Э-э-э… – Чача замялась, начала заикаться и вдруг очень сильно заинтересовалась статуей каменного грифона в саду Котощея. – Там такое… не важно… Он взял и собрался, он же чародей. Я не имею к этому ни малейшего отношения!
Дикий посмотрел на нее подозрительно, но в это время Гавлем уже поднимался по ступеням главного крыльца и входил в атриум. Он торжественно стукнул посохом о крыльцо и переступил порог с горделивым самоуверенным видом. Гавлем пересек атриум и вдруг обнаружил, что центральная лестница и проход в остальные части замка закрыты магическим барьером, а по ту сторону барьера сидит пустой рыцарский доспех.
Гавлем нахмурился и ткнул в барьер посохом. Это было его ошибкой, так как магический костяной посох Гавлема, вызывающий песчаную бурю, задымился и начал гореть.
Гавлем коротко яростно вскрикнул и принялся размахивать посохом, пытаясь его затушить. Это удалось, только когда Гавлем щелкнул пальцами, и на посох сверху полилась вода.
– Что это за безобразие?! – закричал Гавлем, размахивая почерневшим от копоти посохом. – Пропусти меня, глупая жестянка, я новый хозяин этого замка!
– ХОЗЯИН ЭТОГО ЗАМКА – КОТОЩЕЙ! – прогрохотал доспех. – ДО ЕГО ПРИБЫТИЯ ВКЛЮЧЕН РЕЖИМ ЗАЩИТЫ!
– Какой еще режим защиты?! – рявкнул Гавлем и пульнул из посоха сгустком магии. Однако магия не смогла повредить барьер, лишь рассыпавшись по поверхности затухающими искрами.
Дикий непочтительно заржал.
– Да, этот доспех никуда тебя не пропустит, так что иди-ка ты, откуда пришел, уродец! – дерзко выкрикнул Дикий.
– Ничего, – прошипел Гавлем. – Я зайду с черного хода.
– А мне кажется, – сказала Чача, – если это режим защиты, и он на всем замке, то нас ждет еще немало сюрпризов!
Гавлем взбешенно рыкнул, развернулся, щелчком позвал свою свиту за собой и отправился проверять другие входы в замок. Он, кипя от ярости, скрылся в тени коридора, ведущего к боковому двору. Дикий и Чача обменялись взглядами – оба понимали, что сейчас начнется цирк.
Хмырь, впрочем, был в полном восторге от своей службы новому хозяину, и торжественно летел за Гавлемом.
Они свернули в узкий каменный коридор, ведущий к служебному входу. Гавлем уверенно шагал впереди, цокая когтями по плитке и размахивая все еще дымящимся посохом. За ним семенили Дикий и Чача, а Хмырь летел, но не решался присесть на плечо разгневанного нового господина.
– Сейчас я покажу этому замку, кто здесь хозяин… – прошипел Гавлем и поднял руку, собираясь открыть дверь одним взмахом.
Он щелкнул пальцами.
Дверь приоткрылась.
И тут же из проема двери вылетела гигантская каменная ладонь, с механическим скрежетом схватила Гавлема за шкирку и прижала к стене.
– А ну отпусти меня!!! – взревел Гавлем, болтая ногами в воздухе.
– Предупреждаю, – раздался тот же металлический голос. – ЛОВУШКИ АКТИВНЫ ДО ВОЗВРАЩЕНИЯ КОТОЩЕЯ. НЕ ВХОДИТЬ!
Каменная ладонь шлепнула Гавлема оземь так, что тот подпрыгнул, как мячик.
Дикий согнулся пополам от смеха:
– Браво! Давай еще раз! О-хо-хо!
– Заткнись! – рявкнул Гавлем, морщась от боли. – Этот замок не посмеет меня…
Он снова потянулся к двери.
А та оскалилась страшной пастью. Дикий даже не сразу понял, что произошло: на поверхности двери проступили зубья. Деревянные. Огромные.
– Э-э-э… – осторожно протянула Чача. – Может… обойдем еще раз? – Она нервно сглотнула. – Или подождем Котощея?
– Я – чародей! – заорал Гавлем. – Меня не остановит какая-то дверь! А Котощей никогда больше не переступит порог этого замка!
Он ударил по двери заклинанием.
Дверь отразила заклинание обратно, и Гавлему в морду прилетел собственный фиолетовый фаербол, так что его шерсть встала дыбом по всему телу, как от электрического разряда.
….
В заброшенном доме мясника Королева пыталась поймать в зеркальце призрака разъяренного вепря.
Вепрь был очень быстрым, и пер тараном, разнося остатки мебели дома в хлам. Королеве же нужно было сосредоточиться и заманить его в зеркальце, и удержать его отражение в зеркале, пока она будет читать заклинание.
Королева протянула лапу и поймала в зеркале отражение вепря. Как только она начала произносить слова заклинания, вепрь ринулся в ее сторону, поддел клыками хлипкую тумбочку, швырнул тумбочку в Королеву – ей пришлось уворачиваться, и отражение вепря из зеркальца ускользнуло.
Королева шикнула, как рассерженная гусыня, и отпрыгнула к стене, прижимая зеркальце к груди. Тумбочка, пущенная призрачным кабаном, шмякнулась на пол, разлетевшись в труху, а вепрь снова взревел, будто его бесили собственные неуклюжие попытки растоптать то, чего он не мог по-настоящему коснуться.
– Стой, призрак! – попыталась величественно выкрикнуть Королева, но вепрь, естественно, не понял и продолжил нестись на нее.
Рысь, выглядывающая из-за кадки, завизжала:
– Я же вам говорила-а-а-а! Он бешеный! Он всех убьет! Нас размажет в сладкий паштет!
– Не выдумывай! – огрызнулась Королева. – Паштет делается из мяса! Он не может быть сладким!
Вепрь рванул вперед, пол затрещал под ним, но чудом выдержал. Королева выдохнула, отскочила в сторону и вскинула зеркальце вновь, так что луч света упал прямо на призрачного зверя. В зеркале мелькнуло мутное отражение: огромные бивни, сердитые глаза, клубы пара, летящие из ноздрей.
– Так, милый, стой! – приказала Королева таким тоном, каким обычно умасливала жителей Слащавино, притворяясь душкой. – Сладкий поросеночек, розовый пятачок, моя умница, успокойся! – продолжила сюсюкать Королева.
На мгновение вепрь и правда замер.
Видимо, он сам удивился, что злобная огромная собака в королевской мантии говорит милым голоском.
Королева воспользовалась этим мигом и резко, властно произнесла первые строки заклинания, вытягивая зеркальце вперед:
– Зеркало, душу чужую прими и внутри у себя запри…
Зеркальце вспыхнуло жемчужным светом.
Но вепрь вдруг вспомнил, что он все-таки грозный дух, встряхнул головой, затрясся всем телом, и снова ринулся было в атаку. Он попытался двинуться, но ноги прилипли к полу. Заклинание уже начинало действовать, и призрак застывал.
– Я же говорила! Я же вам говорила, что он страшный! – истерично шептала Рысь. – Не подходите к нему! Не подходите-е-е!
– Да заткнись ты уже, – прошипела Королева, не отрывая взгляда от вепря.
Она шаг за шагом приближалась к застывшему зверю. Его зрачки метались, глаза налились кровью. Призрак хотел вырваться, но магия держала его, как муху в паутине.
– Теперь посмотрим, кто кого, – прошептала Королева и рывком повернула зеркальце так, чтобы поймать в него призрачную морду.
Отражение дрогнуло, искривилось… и стало затягиваться внутрь, словно зеркало превратилось в водоворот. Сначала втянулись бивни, затем – хрюкающий пятак, потом – вся голова.
Вепрь зарычал от ужаса. Его тень забилась, пытаясь вырваться, но Королева, скрипнув зубами, продолжила заклинание:
– Зеркало станет твоей темницей, твоей новой сутью! Зеркалу покорись! В верного духа-слугу превратись!
Зеркальце вспыхнуло розовым жемчужным светом.
Призрачного вепря втянуло туда целиком, вопреки хрюканью, реву и последнему нелепому писку.
В доме разом воцарилась тишина. Пыль медленно осела, ставни перестали дребезжать. Рысь осторожно высунула голову из-за кадки, дрожа от хвоста до ушей.
– О-он… он там? – прошептала она тонким взвинченным голосом.
Королева подняла зеркальце на уровень глаз. Внутри, будто очень-очень глубоко, металась маленькая тусклая тень вепря – билась, ударялась о стекло, но выбраться не могла.
Королева довольно улыбнулась, оскалив зубы.
– Да, милочка. Он теперь мой. Он был духом-пугалом, полтергейстом, а теперь станет духом-слугой, голосом в зеркале. Сама его суть изменится, он больше не будет ни на кого бросаться.
Мысленно Королева добавила: «Скоро он станет замечательным подарком для Долли».
Зеркальце тихо дрогнуло, в нем раздалось глухое «хрю».
Королева ласково потрясла его.
– Тише. Теперь ты – мой маленький, послушный хряк.
И дом мясника, наконец, выдохнул, будто долгие годы ожидал, когда кто-нибудь избавит его от неугомонного свиного духа.
А потом зеркало встрепенулось и вдруг заговорило бодрым голосом, с веселыми интонациями, правда, у этого голоса каждая фраза заканчивалась смешливым похрюкиванием:
– Чего желаете, моя госпожа? Могу ответить на вопрос: кто на свете всех милее, всех прекрасней и белее? А также могу подсказать восемь способов модной завивки!
…
Итак, Котощей тем временем пытался поймать летучие грибы, чтоб сделать из них порошок для летучего корабля. Для этого он влез в дупло и карабкался наверх, пытаясь накрыть парящие грибы сетью.
Котощей скрипел зубами так громко, что в тесном дупле раздавалось эхо. Он вытер лапой зеленые споры со лба, и лапа Котощея тут же покрылась разводами, будто Котощей только что вылез из болота.
– Всего-то каких-то жалких грибов наловить… – проворчал он. – Нет, обязательно должны быть летучие! Не могли придумать рецепт из обычных, нормальных грибов… земляных, не порхающих и не взрывающихся!
Котощей снова размахнулся сетью, и на этот раз ухитрился накрыть сразу три гриба. Грибы под сеткой начали испуганно дрожать, и попытались выпрыгнуть, но запутались в узелках. Котощей торжествующе заурчал.
– Ха! Отправляйтесь в мешок! – сказал он, развязывая завязки вещевого мешка. – Сейчас я вас…
Но в этот момент сверху в дупле что-то зашуршало. Котощей поднял голову и увидел двух белок – рыжую и серую, обе были с пушистыми хвостами и выражениями мордочек, совершенно неприемлемо наглыми для обычных лесных зверей. Они таращились на Котощея с неподдельным интересом.
Рыжая наклонила голову набок, явно оценивая действия лысого кота.
Серая, наоборот, угрожающе встопорщила хвост.
– Что? – раздраженно спросил Котощей. – Я занят! Уходите подобру-поздорову!
Белки переглянулись. И синхронно спрыгнули вниз, прямо к Котощею.
– Вы чего?! Не смейте! – заорал кот, но было поздно.
Белки вцепились лапками в мешок и дернули сильным, отчаянным, хулиганским рывком. При этом белки трещали и хихикали, как будто что-то ломать, воровать и отбирать было для них привычным делом.
Грибы вылетели из мешка и из лап Котощея, отскочили от стенки дупла и, словно стайка пузырей, рванули вверх. Белки кинулись за ними, пища от восторга.
– Стоять! Стоять, я сказал! – завопил Котощей, бросаясь за грибами.
Но дупло было узкое, а белки наглые, быстрые и с явно умеющие передвигаться по вертикальным поверхностям. Рыжая успела зацепить лапкой самый крупный гриб и, словно на воздушном шаре, унеслась с ним вверх, так как гриб ее подталкивал.
Серая, наоборот, притормозила, спустилась и дернула Котощея за ухо, чтобы помешать ему подняться.
– Ай! Ну все! – прорычал Котощей. – Доведете меня до бешенства – пожалеете!
Он изо всех сил рванулся, разом отбросил серую белку в сторону, та чихнула от спор и с шумом врезалась в стенку дупла. Цепляясь когтями, Котощей прыгнул выше, за рыжей, которая уже почти выносила гриб к самому отверстию наверху.
– Не позволю! – заорал Котощей, вытягивая лапу.
Он схватил белку за хвост ровно в тот момент, когда она высунула голову наружу ствола. Рыжая оцепенела, пронзительно пискнула и попыталась укусить Котощея за лапу. Котощей рявкнул, задернул белку обратно внутрь, а гриб наконец-то поймал. Впрочем, остальные два гриба из мешка успешно от него ускользнули.
Котощей запихнул гриб в мешок, затянул завязки, вытер пот со лба и, тяжело дыша, выполз наружу. Белки, которых он отпинал, возмущенно стрекотала на дне дупла, и Котощей решил с ними не связываться, а поискать другие деревья.
– Так… – прохрипел Котощей. – Замечательно. Один есть. Остальные поищем в другом месте.
Спустя полчаса, ободранный, усыпанный спорами, покрытый царапинами и очень сердитый, Котощей сидел на большом плоском пне. Перед ним лежали грибы – три целых, один с потрепанной шляпкой, а один без ножки.
Кот разложил грибы в нужной последовательности, а затем потратил еще какое-то время, ища сучок, похожий на пестик: ему нужна была короткая толстенькая палочка, затертая с одного конца, которой можно было толочь.
– Так, – пробормотал Котощей, становясь у плоского пня и положив гриб так, как будто он был на столе. Плоское навершие пня прекрасно подходило, чтоб растолочь на нем толстой палочкой грибы. – Начнем измельчать, только по порядку. А то будет не летучий порох, а… эээ… взрывной.
Котощей поднял импровизированный пестик, вдохнул запах грибов (и тут же пожалел: запах был как у мокрой тряпки, забытой в бочке), и начал толочь.
– Подари свою летучесть, потеряв форму, сохрани суть, передай ее другим предметам, надели даром полета… – бормотал Котощей заклинание.
Грибы под пестиком задрожали, потом начали светиться. Над пнем поплыли зеленые искры.
– Левитус! Вознесус! Легкокрылус! Подъемус! – выдохнул Котощей и растер субстанцию пестиком в последний раз.
Грибы разлетелись в пыль, над пнем зависо облачко ярко-зеленого, потрескивающего порошка, который мерцал, искрился и парил. Котощей достал склянку, позаимствованную у купца-барсука, поднес к порошку и шепнул:
– Лети туда, внутрь… Там так интересно!
Порошок тонкой струйкой устремился в горлышко склянки. Как только весь порошок оказался внутри, Котощей тут же ловко закупорил склянку пробкой.
Затем кот довольно улыбнулся, выпрямившись.
– Ну вот, – сказал он. – Половина порции есть. Еще три дупла – и будет хватать, чтобы поднять корабль.