– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Итак, Королева пыталась выведать у Рыси, есть ли в Слащавино места, где могут обитать духи…
Взгляд Рыси затуманился, и она неуверенно проговорила:
– Есть в Слащавино одно место… Ужасное, страшное место, которое никто не любит… Заброшенная хижина мясника!
– Хижина мясника? – Королева восторженно облизнулась, подумав о мясе, а Рысь содрогнулась.
– О да! Он приехал в Слащавино, чтоб продавать мясо! – Рысь мелко затряслась. – Разумеется, мясника невзлюбили и выгнали на окраину города! Он не любил сладости! Он делал колбасу! Фарш! Вяленое мясо! – казалось, Рысь сейчас грохнется в обморок, перечисляя все это.
– Потрясающе, и что же дальше? – поторопила Королева.
– Мы устроили ему бойкот! Мы перекрыли дорогу к дому мясника, чтоб клиенты из других поселений к нему не приходили! К сожалению, голод от безденежья мясника не донимал, потому что он ел свое мясо! Но со временем в доме прохудилась крыша. Мы отказали помочь мяснику с инструментами и кровлей, он был вынужден собрать вещи и уехать прочь! Его дом пришел в запустение. С тех пор слащавинцы обходят стороной то место, и ходят слухи, что в доме обитают призраки курей, свиней и прочих пострадавших от руки мясника животных.
– Какая прелесть, – усмехнулась Королева. – Добрые милые сладкие слащавинцы травят мясника всей деревней. А вы, пожалуй, не такие клуши, как я про вас думала. Защищая свой образ жизни и свое драгоценное сладкоедение, вы способны на преступления. Не зря я выдумала, что в Гиблых Землях притесняют сладкое, ой не зря…
– Выдумали? – изумленно навострила уши Рысь.
– Кхе-кхе, нет, конечно, милочка! Не зря я уведомила! Не зря я уведомила вас, что в Гиблых Землях притесняют сладкое, вот как я сказала! – натянуто рассмеялась Королева. – Ну, все, а теперь отведи меня к тому дому, где бродят призраки кур и свиней. Мне очень нужно пленить какого-нибудь духа…
И Королева достала зеркальце, приобретенное ею на ярмарке. Прелестное ручное перламутровое зеркальце на длинной ручке было инкрустировано розовыми топазами и жемчугом, и Королева полагала, что такое зеркальце понравится овечке Долли.
В это зеркальце Королева собиралась поймать духа, запереть его там и заставить служить, а затем подарить зеркальце Долли, чтоб дух загипнотизировал розовую овечку.
Поэтому она отправилась следом за Рысью в покинутый дом мясника.
Дом мясника стоял на самом краю Слащавино, притихший и сгорбленный, как старый крот. Скрипучие ставни висели на одной петле, а из щелей между досками веяло запахом прелой травы и сухой соломы. Королева ступала легко, держа зеркальце в вытянутой лапе и щеголяла улыбкой – она уже представляла, как духи станут ей повиноваться. Рысь, напротив, шла тихо, поглядывая по сторонам и поджимая лапы, будто любой скрип доски мог вызвать полчище духов-свиней.
– Это здесь, – шепнула Рысь, показывая на крыльцо, где кто-то давно выломал перила. – Я никогда не была внутри. Я лишь проходила мимо, ускоряя шаг и отводя взгляд.
Королева презрительно фыркнула и, не желая терять роли владычицы, шагнула вперед. Внутри было темнее, чем снаружи, хотя дневной свет проникал через полусгнившие ставни. Пыль танцевала в лучах, и от каждой ступеньки поднимался старый запах – смесь соломы, ржавчины и гнилого мяса. На столе лежали ржавые крюки и разделочная доска, исчерченная десятками ножевых линий.
Королева прошла внутрь, держа зеркальце на уровне глаз, когда в доме начали раздаваться странные звуки. Доски пола тихо затрещали, будто по ним кто-то ходил с легким цокотом. В темном углу раздалось приглушенное кудахтанье.
Рысь вжала голову в плечи и прошептала:
– Этого точно призраки бедных курочек…
С потолка посыпалась паутина, стены ответили сухим, протяжным скрежетом. А потом раздался тяжелый, влажный звук, как будто по полу тянули что-то мясистое, огромное. Королева уже приготовила заклинание-вступление, чтоб вызвать затаившихся духов, но слова увязли у нее в зубах.
Из тени, разрезая воздух грудью, вылетел призрак вепря.
Он был полупрозрачным, но абсолютно реальным: исполинский, с клыками, как сабли, и блеклой топорщащейся по хребту щетиной. В глазах светилось бешенство, с клыков падали хлопья призрачной пены. Вепрь ревел, так, что воздух дрогнул, а Рысь, не раздумывая, прыгнула за перевернутую кадку.
Королева же осталась стоять. Она все же понимала, что вепрь был призрачным. Призраки могли нанести урон, заморозить, вызвать страх, дезориентацию и головную боль. Но растерзать клыками бесплотный кабан Королеву не смог бы.
Вепрь, не знавший о своей призрачности, взревел, разбежался и ударил.
Стенки дома содрогнулись, крыльцо треснуло, а Королева лишь чудом увернулась, прижав зеркальце к груди. Огромная призрачная туша чиркнула по ее мантии, оставив на ткани ледяные, дымящиеся полосы. Клыки пронзили стол и разнесли его на щепки, как будто он был бумажным.
– А-а-а-а! – визжала из-за кадки Рысь, позабыв, что она крупный хищник. – Я говорила, что призраки свиней тут! Я говорила-а-а-а!
– М-да, – Королева посмотрела на Рысь с презрением. – Сладкая жизнь в сладеньком городке сделали тебя мягкотелой. Соберись! Ты же огромная кошка с когтями!
После этого Королева решительно обернулась и вскинула зеркальце, готовясь встретить следующий удар вепря.
….
– Что это у вас тут происходит? – изумилась Черношубка, заходя на окраину поляны с дубом, которая граничила с дремучим лесом. У границы леса выстроились Клюква, Сфинкс, Волчок и вороний Рыцарь Хлама, которым ЯГав давала наставления.
– Я посылаю за смертью Котощея передовой отряд! Надоело! – рявкнула ЯГав. – Потому что вас, всех остальных, бездельников и лоботрясов, крутящих любовные интрижки… вас только за смертью посылать!
– Чего? – запуталась в ее словах Черношубка.
– Фигурально выражаясь. Метафорически. Пословица есть такая, – зарычала ЯГав. – А вот умницу Клюкву я посылаю за настоящей, не метафорической смертью Котощея.
– Это нечестно! – возмутилась Черношубка. – Я тоже хочу в поход!
– Все вы хотите в поход! – зарычала ЯГав. – Но вместо этого женитесь на лягушках, зачаровываете Юлика, и вообще страдаете фигней! Вот что вы сделали с Юликом?! – ЯГав сурово ткнула в сторону Черношубки окаменяющим посохом. – Он был ценным соратником, эффективной боевой единицей! А теперь он просто влюбленный идиот, пускающий слюни!
– Но это не я, это Коко! – растерянно попятилась Черношубка.
– В любом случае, пока вас всех соберешь, рак на горе свистнет! – выдала ЯГав еще одну пословицу. – Я посылаю тех, кто готов выступить прямо сейчас, а не шляется черт знает где!
– Ну я вот прямо тут, прямо сейчас! И хочу с вами! – отважно приблизилась к ЯГав и ее посоху Черношубка. Конечно, на самом деле Черношубке хотелось позвать с собой Робин Рыжа, да и Юлика с его инженерной сумкой прихватить. И взять с собой Босса и Басю, раз уж они с самого начала были вместе. Но ЯГав выглядела ведьмой, у которой вот-вот лопнет терпение.
– Ты же не начнешь свои принцессочные фокусы и не заявишь, что тебе нужно пойти и собрать сумку в дорогу, в которой будет десять платьев? – подозрительно зарычала ЯГав.
Черношубка, вообще-то, была бы не прочь собрать сумку. Но в сумку бы она положила пращу, сети, теплое одеяло и пакетики корма, которые иногда росли среди мисок на мисочных деревьях. А еще Черношубка с удовольствием взяла бы с собой волшебную котомку Юлика – ведь в той котомке у Юлика находилась целая мастерская. Да и Юлика бы она с собой прихватила.
Черношубка открыла было рот, но ЯГав предупреждающе зарычала.
– Ладно, ладно, я ничего не буду с собой брать, – вскинула лапы Чрношубка. – Ты, верно, путаешь меня с Коко, бабушка – у меня вовсе нет десяти платьев.
– Просто, если мы сей же час не выступим, у меня лопнет терпение! – в глотке ЯГав заклокотал возмущенный рык. – Как только мы откладываем поход еще на десять минуточек, у нас то отравляют источник, то к Робину Рыжу сватается лягушка, то происходит еще какой-то абсурд. Это место как болото. Оно затягивает, порождает праздность и лень! Мы выступаем сейчас же!
– Эх, а для меня это место, не как болото, – вздохнула Черношубка. – Для меня оно в последнее время стало домом.
Она с тоской обвела взглядом поляну с дубом, вокруг которой кружили вороны, внизу журчал источник, а в буйных травах резвились щенки и феи.
Однако Сфинкс, Волчок, Клюква и Рыцарь Хлама уже потянулись за ЯГав в лес, и Черношубка не нашла ничего лучше, чем вприпрыжку последовать за ними, ведь она не простила бы себе, если бы пропустила это приключение.
– Смерть Котощея спрятана в самой чаще, за лесным лабиринтом, в глубокой пещере. В пещере тоже растет дуб, но не такой как наш, а черный и искореженный, не видевший света, – вещала ЯГав. – На дубу на цепях висит сундук, в сундуке – заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, в яйце игла, и на конце той иглы находится смерть Котощея.
Клюква шла впереди всех, высоко задрав голову и раздувая ноздри, в ее глазах горел фанатичный блеск. Когда-то давно, когда Клюква потерялась в лесу, а потом встретила совенка, слепого Гришу и единорожку Сонечку, в тот раз ее загипнотизировал монстр из леса. И что-то в Клюкве изменилось, ее тянуло в этот лес, обратно, ей казалось, что у нее там есть незавершенные дела, и только дойдя до сердца леса, она обретет покой.
Волчок и Сфинкс шли весело и вразвалочку, перепрыгивая через поваленные бревна и пихая друг друга плечами. Эти двое сдружились, и все невзгоды им были нипочем.
Рыцарь Хлама летел над головами путников и каркал, сокрушаясь, что он оставил свою принцессу Вреднокрылку, но в то же время провозглашал, что ратные подвиги и честь превыше всего.
Черношубка понуро плелась в конце вереницы путников. Она ни за что бы не пропустила новое приключение. Но все же, ей казалось, ЯГав отправилась слишком поспешно. Черношубка сокрушалась, потому что не простилась с Робин Рыжем, Коко и Юликом, Басей и Боссом, со щенками. Ей казалось, если она принцесса, она должна была уведомить о своем местонахождении тех, кто в нее верил.
Она думала, что, если уж отправляться в поход – так всем вместе.
А если провожать друзей – так дружной толпой, ничего ни от кого не скрывая.
В общем, методы старухи ЯГав не очень-то Черношубке и нравились…
…
Коко сидела в своей карете и пила воду из специальной бутылочки, которую сделал для нее Юлик. Бутылочка вешалась на шею на красивой цепочке и герметично закрывалась пробкой, а ее стеклянные граненые стенки переливались разными цветами.
Юлик как раз трудился над автоматическим опахалом, которое обмахивало бы Коко все время. Он прикрепил опахало к карете и подкручивал винтики. Коко что-то щебетала, находя бесконечное количество бессмысленных тем, пока Юлик трудился. Юлик выглядел так, будто ее слова казались ему сладчайшей музыкой.
Ничто не прервало бы идиллию, но вдруг на поляну забежал Робин Рыж.
– Слушайте, вы Черношубку не видели? – спросил Робин Рыж взволнованно и начал заглядывать под каждый куст, а потом заглянул в карету Коко, как будто там могла прятаться Черношубка.
– Нет, зачем нам Черношубка? – задрала нос Коко. – Мы наслаждаемся обществом друг друга! У влюбленных так принято, видишь ли! Всегда быть вместе! Мы теперь одно целое!
Робин Рыж подумал, что было бы, если бы кто-то был с ним постоянно, и ему эта идея не очень понравилась. Он любил иногда бродить один, скакать по веткам в лесу, наслаждаться скоростью своих кошачьих лап, свистом ветра в ушах, и думать свои мысли.
Черношубка ему нравилась также тем, что она могла существовать, как самодостаточная кошка, и увлекаться своими собственными делами. Черношубка была интересной личностью, которая даже в одиночестве нашла бы, чем себя занять.
Однако сейчас отсутствие Черношубки Робин Рыжу не нравилось. Ее не было слишком долго, чтоб это можно было списать на желание побродить в одиночестве.
– А где Клюква и ЯГав? – продолжал допытываться Робин Рыж. – Я хотел попросить их помочь мне найти Черношубку, но они тоже как сквозь землю провалились!
– Слушай, да какое нам дело?! – зевнула Коко. – Главное, что ЯГав перестала доставать всех со своим походом. Старуха больше не мешает мне наслаждаться моей любовью, чему я очень рада. Она хотела забрать моего Юлика, точно тебе говорю! Он ей нужен в качестве инженера в походе!
– Я бы с удовольствием пошел инженером в поход, – проговорил Юлик, внезапно тряхнув головой, словно отгоняя на миг наваждение.
Коко вскинула голову и возмущенно уставилась ему в глаза, и, поймав ее взгляд, Юлик снова стал словно зачарованный, стремительно глупея и пялясь на Коко.
– Ты не пойдешь в поход, ты должен быть возле меня! – капризно заявила Коко.
– Помогите мне найти Черношубку! Мы же друзья! – крикнул Робин Рыж, пытаясь вновь переключить внимание этой парочки на себя.
Тут к ним подбежали трое щенков, лохматых и забавных.
– Вы не видели Черношубку? – пролаяли щенки. – Она всегда уделяла нам столько времени! Где она? Почему не приходит с нами поиграть?
С веток дуба раздалось деликатное покашливание, и в траву опустилась принцесса Вреднокрылка.
– Ах, как вы можете быть не в курсе последних сплетен и свежих новостей! – томно закатила глаза она. – Чтоб вы знали, Черношубка, ЯГав, Клюква, Сфинкс, Волчок и мой Рыцарь Хлама отправились за смертью Котощея в дебри леса! А вас они не взяли, потому что вы не относитесь к делу серьезно! И ваши любовные шашни! – она ткнула клювом в Коко и Юлика. – И твое сватовство к лягушкам! – кивнула она на Робин Рыжа. – Все это отсрочило поход и разрушало командный дух!
– Черношубка ушла без меня, потому что я не серьезный? Потому что ко мне сваталась лягушка? – Робин Рыж даже задрожал от досады и горького разочарования. – Но я же не виноват, что эта лягушка ко мне пристала!
– А я бы с удовольствием пошел в поход, – снова монотонно повторил Юлик, пока Коко на него не смотрела.
– Юлик, помоги! Мы должны догнать Черношубку! – закричал Робин Рыж и затряс песика за плечи.
– Никуда он не пойдет! – заорала Коко.
– Мы можем пойти все вместе, – сказал Юлик. Его голос звучал странно – как будто Юлик зачарован, но сквозь чары пробивается его самоосознание. – Я люблю Коко, и я люблю походы, – упрямо продолжил он, словно с трудом выдавливая из себя слова, чтоб закончить мысль. – Если мы хотим всегда быть вместе, Коко может пойти со мной в поход.
– Ах, ну за что мне это?! – взвыла Коко, вытащила свой волшебный прутик и принялась говорить, замахиваясь: – Забудь про этот поход навсегда!
Но Робин Рыж вдруг оттолкнул Юлика, и поток магии из прутика пролетел мимо.
– Прекрати! – сердито сказал Робин Рыж. – Ты говоришь, что любишь Юлика, зачем ты ломаешь ему мозги? Давай все вместе догоним отряд Черношубки!
– Я не пойду через лес, – надулась Коко. – Ну не знаю, разве что… может вы щенков запряжете в мою карету.
– Да ну вас, тетенька! – рассмеялся щенок. – Где это видано, чтоб собаки ездили на упряжи из собак?
– КАК ТЫ СМЕЛ НАЗВАТЬ МЕНЯ ТЕТЕНЬКОЙ?!?!? – крикнула Коко, взмахнула прутиком, и из прутика полился поток ее неконтролируемой магии, которая всегда возникала из эмоций.