В лучах утреннего солнца 7 ноября 1929 года по брусчатке Красной площади впервые в истории прошли не только пехота и кавалерия, но и новое, стальное поколение защитников страны. Десятки маленьких, угловатых, похожих на бронированные коробочки машин, громко тарахтя моторами, уверенно двигались в парадном строю. Для восторженных москвичей это был символ невиданной мощи молодой республики. Для иностранных военных атташе — предмет лёгкого скепсиса: слишком уж примитивно выглядели эти «русские танки».
Они не знали, что всего через несколько месяцев эти самые «коробочки» отправятся за тысячи километров, на дальневосточные рубежи, где в жестоких боях на Китайско-Восточной железной дороге докажут своё право на жизнь и станут первой настоящей школой огня и стали для советского танкостроения. Речь идёт о танке МС-1 (Т-18) — первенце отечественной серийной бронетанковой мощи, чья история началась с почтительного копирования трофея, а закончилась гордым званием опоры РККА в её первых серьёзных конфликтах.
Французский корень и русская смекалка: рождение «Малого сопровождения-1»
История Т-18 началась не на чертёжной доске, а на поле боя Гражданской войны. В 1919 году под Одессой красноармейцы захватили уникальный трофей — французский лёгкий танк Renault FT-17, считавшийся тогда одним из лучших и самых массовых в мире. Машину немедленно отправили в Москву, где ей присвоили имя «Борец за свободу товарищ Ленин» и всесторонне изучили.
Конструкция «Рено» — компоновка с вращающейся башней, отделение управления спереди, моторное сзади — стала классической на десятилетия. Советская военная мысль, остро нуждавшаяся в собственном танке для поддержки пехоты, увидела в FT-17 идеальный образец для подражания. Однако задача стояла не просто скопировать, а улучшить и адаптировать машину к отечественным возможностям и реалиям.
Работы под руководством талантливого инженера Семёна Александровича Гинзбурга в конструкторском бюро завода «Большевик» в Ленинграде шли трудно. Первый собственный вариант, Т-16, оказался неудачным: слабый двигатель, ненадёжная ходовая часть. Но уже в 1927 году, взяв за основу удачные решения «Рено» и учтя ошибки Т-16, коллектив создал улучшенный образец. Его и приняли на вооружение под маркой «Малый танк сопровождения обр. 1927 г.» (МС-1), а в системе военных обозначений он получил индекс Т-18.
Что же получилось у советских инженеров? По сравнению с французским «прадедушкой», «малютка» МС-1 стала серьёзным шагом вперёд. Мощность двигателя увеличили с 39 до 35 л.с. (при этом масса выросла), что позволило поднять скорость с 7.5 до, как ни странно, почти тех же 16-17 км/ч по шоссе, но за счёт лучшей надёжности. Главным же новшеством стало вооружение: вместо пулемётного FT-17, МС-1 получил комбинированную установку — 37-мм танковую пушку Гочкиса (позже заменённую на более совершенную ПС-1) и 6,5-мм пулемёт Фёдорова в шаровой установке, что давало экипажу из двух человек и противотанковые, и противопехотные возможности.
Интересный факт: Одной из самых больших проблем при создании Т-18 стала... резина. Для амортизации опорных катков требовались качественные бандажи, которые в СССР тогда не производили. Пришлось срочно налаживать собственное производство, и первые партии танков иногда выходили с колёсами, обитыми кожей — настолько остро стояла проблема с сырьём.
От парадов к бою: боевое крещение на КВЖД и у озера Хасан
До 1929 года МС-1 был больше учебной и парадной машиной. Всё изменилось осенью, когда на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД), находившейся под совместным советско-китайским управлением, вспыхнул вооружённый конфликт. Китайские милитаристы, подстрекаемые белоэмигрантами, захватили дорогу. Для проведения Маньчжурской наступательной операции РККА срочно потребовалась бронетехника. Именно тогда впервые в боевой обстановке были применены танки Т-18. В состав Особой Дальневосточной армии под командованием будущего маршала Василия Блюхера включили 9-й отдельный танковый полк, укомплектованный этими машинами.
В ноябре-декабре 1929 года советские танкисты на своих «малютках» приняли участие в штурме укрепрайонов Чжалайнор и Маньчжоули. Это были первые в истории РККА танковые атаки. Машины, несмотря на свою тихоходность и слабенькую бронё (максимум 16 мм), оказались грозным оружием против китайской пехоты, не имевшей серьёзных противотанковых средств. Они успешно поддерживали наступление стрелковых частей, давили пулемётные гнёзда и подавляли узлы сопротивления. Опыт был бесценен.
Командир одной из танковых рот, участник тех боёв, позднее вспоминал в своих заметках:
«Трясло в нашей железной коробке неимоверно, двигатель ревел, выхлопные газы просачивались внутрь... Видимость из щелей была отвратительная. Но когда мы, выскочив на позиции китайцев, начали давить их пулемёты и поливать из своего «Фёдорова», паника у противника была полная. Они видели, что пули от нашей брони отскакивают, а наши снаряды бьют точно в окопы. Моральный эффект превзошёл все ожидания. Мы потеряли несколько машин на минных полях и от поломок трансмиссии, но ни одна не была пробита вражеским огнём. Эти бои доказали всем сомневающимся: танки — не игрушка, а будущее войны. И наше будущее нужно строить вокруг них».
Конфликт на КВЖД закончился полной победой СССР и восстановлением контроля над дорогой. Танки Т-18 свою задачу выполнили, показав жизнеспособность концепции танка сопровождения пехоты. Но их служба на этом не закончилась. Почти десятилетие спустя, в июле 1938 года, устаревшие к тому времени МС-1 (часть из которых прошла модернизацию с установкой более мощного двигателя в 40 л.с. и улучшенной ходовой части) вновь вступили в бой.
Во время боёв у озера Хасан против японских войск несколько десятков этих танков использовались для поддержки пехоты на вспомогательных направлениях и охраны тылов. Их броня уже не могла противостоять новым противотанковым средствам, но сам факт их применения в столь поздний период говорит о многом: вплоть до конца 30-х годов МС-1 оставался важным элементом системы вооружения Красной Армии, особенно на второстепенных театрах и в учебных частях.
Школа кадров и эволюция в тупик: почему «малютка» уступила место новым поколениям
Помимо непосредственного участия в боях, главной исторической заслугой Т-18 стала его роль как «университета» советского танкостроения. На этой простой и относительно надёжной машине прошли подготовку тысячи первых советских танкистов, механиков-водителей и командиров. Были отработаны основы тактики взаимодействия танков с пехотой и артиллерией, написаны первые наставления и инструкции.
Производство МС-1, развёрнутое на ленинградском заводе «Большевик» и московском «Красный Пролетарий», позволило создать костяк инженерно-технических кадров и производственную базу, без которой было бы невозможно в будущем развернуть выпуск Т-26, БТ и, наконец, легендарных Т-34. Всего с 1928 по 1931 год было выпущено 959 танков Т-18 всех модификаций — огромная цифра для молодой индустриальной страны.
Но как вы считаете, был ли путь копирования и глубокой модернизации удачного иностранного образца, пройденный с Т-18, единственно верным для СССР конца 20-х годов? Или нужно было сразу пытаться создавать полностью оригинальные конструкции, рискуя временем и ресурсами? Поделитесь своим мнением в комментариях.
Однако к середине 1930-х годов стало окончательно ясно, что концепция тихоходного, слабобронированного танка с экипажем из двух человек себя изжила. Появление у вероятных противников более мощных противотанковых пушек и танков делало Т-18 легкой мишенью. Его попытки модернизации (увеличение мощности двигателя, усиление брони до 20-22 мм) уже не могли кардинально улучшить ситуацию.
Машина упёрлась в потолок своих возможностей. Её прямыми наследниками стали более совершенные танки сопровождения пехоты — Т-26 (развитие английского «Виккерса 6-тонного») и БТ (развитие американской конструкции Кристи), которые и составили основу танкового парка РККА в предвоенный период. К 1941 году немногие оставшиеся в строю МС-1 использовались как неподвижные огневые точки в укрепрайонах на старой границе (УРах), где и приняли свой последний, героический и трагический бой в первые дни Великой Отечественной войны, сдерживая натиск немецких дивизий до последнего снаряда.
Таким образом, «малютка» МС-1 (Т-18) прошла путь, типичный для первенца великой державы: от почтительного ученичества и копирования через трудный процесс адаптации и улучшения — к боевому крещению и почётной, хоть и скромной, роли в истории. Он не был вундеркиндом или машиной, опередившей время. Напротив, он был прост, консервативен и быстро устарел. Но именно в этой простоте и надёжности была его сила. Он стал тем краеугольным камнем, на котором выросла вся титаническая конструкция советских бронетанковых войск.
Он дал стране первые боевые уроки, первых героев-танкистов и бесценный производственный опыт. Сойдя с конвейера, он уступил дорогу более грозным и совершенным машинам, но без его тарахтящего мотора и неказистого силуэта не было бы ни триумфа «тридцатьчетвёрок» на полях сражений Великой Отечественной, ни того абсолютного уважения, которое советский танк заслужил во всём мире. Он был первым. А быть первым — значит навсегда остаться в истории.
Если история первого советского серийного танка заинтересовала вас, поддержите наш канал — поставьте лайк и сделайте репост, чтобы и другие могли узнать, с чего начиналась легендарная советская броня!