Архитектура бывает красивой. Замки, дворцы — обычно предмет гордости владельца, и выглядят весьма впечатляюще. А что насчет индустриальной архитектуры? Она-то должна быть исключительно функциональной? Или нет?
Сейчас мы привыкли, что, за редким исключением, фабрики и заводы выглядят в лучшем случае "не слишком неприятно для глаза". О внешнем их виде часто не особенно заботились. Но в конце XIX - начале XX веков было не так. Владельцы предприятий часто приглашали знаменитых архитекторов, и ставили им задачу построить не просто функциональное здание, а чтобы оно выглядело представительно, и вызывало восторги публики.
В прошлом выпуске я рассказывал о казармах Берга, построенных в 1905 году в Твери при Рождественской мануфактуре. Эта стройка была одной из первых попыток создать рабочий городок, которые потом так полюбили при советской власти. Но тогда подобные городки еще были редкостью. И если казармы Берга в полной мере рабочим городком назвать сложно, это скорее прообраз, то Морозовский городок, возникший неподалеку всеми признаками рабочего городка обладал, это настоящий город в городе.
Корпус Ткацко-прядильной фабрики на берегу реки Тьмаки начали строить еще при Савве Морозове, в 1856 году. Такое расположение было очень выгодно. Для производства была нужна вода, поэтому фабрики ставили на берегах (Рождественская мануфактура тоже находилась на берегу). Но в 1850-м в Тверь пришла железная дорога, и премудрый Савва Васильевич смекнул, что расположение завода поближе к железной дороге будет очень удобно. Заодно здания фабрики были "лицом", которое видели проезжающие из Петербурга в Москву на поездах.
Наследники его приумножили и расширили фабрику, и в 1900-1910 территория была сильно увеличена, на ней были расположены 50 зданий разного назначения, к уже имеющимся добавили много новых. Даже архитекторов потребовалось несколько: к работе над городком пригласили Эрихсона, Терского, Назарова, Фёдорова. Стиль, как и у казарм Берга, был выбран эклектичный, сочетающий в себе неоготику и модерн. Причем некоторые элементы, например сложной формы панорамные окна, были позаимствованы почти один в один.
Морозовский городок строили с размахом. Здесь были не только жилые корпуса для рабочих и инженеров, но и больница, родильный приют, школа, аптека, приют для пожилых работников, и даже театр! Морозовы своих работников ценили и старались о них позаботится. На морозовских предприятиях даже сущесвтовал декретный отпуск (хотя сам декрет, давший название, об этом еще не вышел), пособия на детей, и даже пенсия. Предвижу, что многие читатели скажут, что не может быть, это все появилось лишь при советской власти. А вот было, правда не все фабрики Российской империи предоставляли такое, но у Морозовых в Твери было.
Ну ладно театр. Даже своя обсерватория была, с телескопом! Иван Абрамович Морозов увлекался астрономией, и выписал из Германии телескоп фирмы Reinfelder&Hertel с часовым механизмом, гелиоскопом для наблюдения за Солнцем, и спектроскопом для изучения состава далеких звезд! Дальнейшая судьба телескопа не вполне ясна. Его вроде бы передали в Москву кружку любителей астрономии, потом он оказался во Дворце культуры Завода имени Сталина (позже — ЗиЛ). В 1990-е обсерватория пришла в упадок и была заброшена. Но телескоп позже был обнаружен и в 2015 году даже отреставрирован энтузиастами.
Но впрочем, давайте вернемся в Тверь. Истинным шедевром архитектуры Морозовского городка стал Дом имени Варвары Алексеевны Морозовой. Это было первое пятиэтажное здание в Твери, строительство закончено в 1913 году.
С легкой руки писателя Бориса Полевого, жившего в этом доме в советское время, дом получил название "Париж", да так оно и закрепилось.
В 1918 году фабрика была национализирована. Её переименовали в Тверскую пролетарскую мануфактуру, в народе прижилось упрощенное Пролетарка, а Морозовский городок стал называться Дворы Пролетарки, причем нумерация домов именно микрорайонная, не по улицам. Примечательно, что здесь же сохранилось и одно из старейших жилых деревянных зданий Твери.
Казармы для рабочих стали общежитиями, а в "Париже" комнаты переделали в квартиры. Некоторые здания стали частью новых, так например родильный приют конца XIX века стал пристройкой к основному зданию роддома №2, построенного в 1981 году. Но некоторые новшества были странными, так например, в здании театра открыли бассейн.
Из известных обитателей Дворов Пролетарки стоит упомянуть Михаила Круга, он в детстве жил тут в одном из домов, в казарме №48, и даже написал песню "Морозовский городок":
Пролетарские Дворы детства
Общежитием давно стали,
Там по меркам нынешним тесно,
Но мы жили там, так всех знали.
Мысль о прошлом теребит душу,
Я в окно, где жил, смотрю с грустью:
Кто-то лифчики свои сушит,
Да из форточки несет дустом.
В 1990-е фабрика переживала тяжелые времена, общежития не ремонтировались и тоже ветшали. В начале 2000-х Тверскую мануфактуру ликвидировали. Сейчас большинство зданий Морозовского городка выселены, и стоят пустые и в аварийном состоянии. Единственное здание, сохранившееся в более-менее неплохом состоянии, это "Париж". Но дальнейшая судьба его тоже пока не ясна.
Атмосфера "Парижа" сильно отличается от казарм Берга. Нет тут ни мусора в подъезде, ни разбитых окон, а на лестнице мне встретился мужчина в бархатном халате и с чашечкой кофе. В общем, тлен тут если и ощущается, то такой, очень декаданский — "Париж" все таки. Но вокруг стоят холодные пустые руины Пролетарки, контрастируя с изысканностью архитектуры и высотой потолков "Парижа".
При этом Морозовский городок имеет статус объекта культурного наследия регионального значения, но по провалившимся межэтажным перекрытиям этого не скажешь. Говорят, что скоро здесь появится "новый многофункциональный кластер с современным жильем и общественными пространствами." Жаль только, что от Морозовского городка в этом месте сохранится одно лишь название...
А пока лишь ветер дует да снег метет сквозь дырявые крыши и трещины в стенах. Да стучат поезда.
"Я вошел сюда с помощью двери,
Я пришел сюда с помощью ног,
Я пришел, чтоб опять восхититься
Совершенством железных дорог.
Даже странно подумать, что раньше
Каждый шел, как хотел, а теперь
Паровоз, как мессия, несет нас вперед
По пути из Калинина в Тверь."