Тридцать восемь лет брака. Тридцать восемь! Галина машинально перебирала в голове эти цифры, стоя у окна с чашкой остывшего чая. За стеклом моросил октябрьский дождь, а в доме царила привычная тишина. Николай ушёл в магазин за хлебом — как всегда, неспешно, с газетой под мышкой.
-Галь, я быстро, — бросил он на ходу, натягивая потёртый пиджак.
Она кивнула, даже не обернувшись. Такая обыденность, такая... надёжность. Разве могла она подозревать, что через полчаса её мир перевернётся?
Пиджак остался висеть на вешалке. Галина заметила торчащий из кармана уголок бумажки и машинально потянулась поправить. Листок выпал на пол. Обычная записка, сложенная вчетверо. Наверное, список покупок или напоминание о лекарствах — у Николая память стала подводить.
-Ну что там у тебя, — пробормотала она, разворачивая бумагу.
Почерк был женский. Округлый, аккуратный. Совсем не тот, каким Николай черкал свои заметки.
"Коля, дорогой! Спасибо за вчерашний вечер. Ты такой же обаятельный, как и двадцать лет назад. Звони, когда сможешь. Твоя Лена. 8-916-555-73-42"
Галина перечитала записку трижды. Потом ещё раз. Сердце заколотилось так, будто она пробежала марафон.
-Коля, дорогой?.. Твоя Лена?..
Слова не укладывались в голове. Обаятельный? Двадцать лет назад? Что это значит — двадцать лет назад? Тогда им было по сорок с лишним, Ирина училась в университете...
Руки тряслись. Галина опустилась на стул, всё ещё сжимая записку. Неужели? Неужели её Николай, который каждое утро приносил ей кофе в постель, который помнил день их знакомства лучше, чем собственный день рождения?
-Этого не может быть, — прошептала она. — Просто не может.
Но записка лежала в её ладони, и женский почерк словно насмехался над её наивностью.
Входная дверь хлопнула.
-Галь, я дома! Хлеба не было, взял батон.
Голос Николая звучал как всегда — спокойно, тепло. Галина судорожно сунула записку в карман фартука.
-Хорошо, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Николай прошёл на кухню, снял пиджак и повесил на спинку стула. Высокий, седоватый, с добрыми морщинками у глаз. Её муж. Или... уже не только её?
-Что-то ты бледная. Плохо себя чувствуешь? — он подошёл ближе, положил руку на её плечо.
Прикосновение показалось чужим. Впервые за тридцать восемь лет рука мужа вызвала не тепло, а странную тревогу.
-Всё нормально. Просто устала.
-Может, приляжешь? Я сам обед разогрею.
Такая забота. Такое внимание. А ещё час назад она растаяла бы от этих слов. Теперь же каждое его движение казалось фальшивым.
-Коль, — начала она и тут же запнулась. — А ты... ты сегодня никуда не собираешься?
-Никуда. А что?
-Да так. Просто спросила.
Он улыбнулся той самой улыбкой, в которую она влюбилась сорок лет назад на студенческом вечере. Обаятельный... Да, именно такой — обаятельный. И эта его обаятельность явно не осталась незамеченной для других женщин.
-Тогда я пойду в магазин. Нужно кое-что купить.
-Хочешь, провожу?
-Не нужно. Недалеко.
Галина схватила сумку и почти выбежала из квартиры. На лестничной площадке остановилась, прислонилась к стене. Дышать стало легче. Но в кармане фартука записка жгла, как раскалённое железо.
"Твоя Лена". А что, если позвонить? Узнать, кто эта женщина? Что значит "обаятельный, как двадцать лет назад"? И главное — что было вчера вечером, за которое она его благодарит?
Галина достала телефон дрожащими пальцами. Номер врезался в память. Нажала вызов и тут же сбросила.
-Что я делаю? — прошептала она. — Что со мной происходит?
Но через минуту снова набрала номер.
Длинные гудки. Галина была готова повесить трубку, когда услышала голос:
-Алло?
Женский голос. Мелодичный, довольно молодой.
-Простите, — Галина с трудом выговорила слова. — А можно... Лену?
-Это я. А кто спрашивает?
-Я... — горло сдавило спазмом. — Вы знаете Николая Петровича Соколова?
Пауза. Долгая, красноречивая пауза.
-А вы кто? — голос стал настороженным.
-Его... — ещё одна пауза.
— Его жена.
Трубка замолчала. Потом послышались короткие гудки.
Галина стояла на лестничной площадке с телефоном в руке и чувствовала, как рушится всё, во что она верила тридцать восемь лет.
Галина сидела в кафе через дорогу от дома и смотрела на свой телефон.
Сброшенный звонок звучал в голове, как приговор. Лена знает Николая. И явно не просто знает — иначе зачем бы ей вешать трубку, услышав о жене?
-Что мне делать? — прошептала она в пустоту.
За соседним столиком молодая пара целовалась, не обращая внимания на окружающих. Когда-то и они с Николаем были такими же. Неужели всё это время он играл роль?
Телефон завибрировал. Сообщение от дочери: "Мам, как дела? Давно не созванивались."
Ирина. Единственный человек, которому можно довериться. Галина набрала её номер.
-Ира, ты можешь сейчас поговорить?
-Конечно, мам. Что случилось? Голос какой-то странный.
-Я... — Галина запнулась. Как рассказать дочери, что её отец, возможно, изменяет? — Можно увидимся? Лично?
-Мама, ты меня пугаешь. Что произошло?
-Лучше при встрече. Ты дома?
-Да, приезжай. Я чай поставлю.
Дорога к дочери заняла полчаса. Тридцать минут, чтобы прокрутить в голове все возможные сценарии. Может, она всё неправильно поняла? Может, эта Лена — просто знакомая, а записка... что записка? "Дорогой", "обаятельный", "звони, когда сможешь" — разве можно это трактовать по-другому?
Ирина открыла дверь в домашнем халате, волосы растрепаны. После развода она выглядела уставшей, постаревшей.
-Мам, что случилось? Ты как будто привидение увидела.
Галина протянула ей записку молча. Ирина прочитала, нахмурилась.
-И что это?
-Нашла в кармане у отца.
-Может, это... — Ирина перечитала ещё раз. — Мам, а ты уверена, что это то, о чём ты думаешь?
-Я звонила ей. Лене этой. Как только сказала, что я жена папы, она тут же трубку повесила.
Ирина опустилась на диван рядом с матерью.
-Это ещё ничего не значит. Может, она испугалась. Мало ли какие бывают жёны — вдруг скандалистка?
-Ира, не защищай его! — Галина почувствовала, как голос срывается. — Тридцать восемь лет! Тридцать восемь лет я верила, что мы счастливы!
-Мам, успокойся. Давай разберёмся по порядку.
-А что тут разбираться? — Галина встала, принялась ходить по комнате. — "Дорогой", "обаятельный", "двадцать лет назад"! Что это, по-твоему, значит?
-Не знаю. Но может, стоит спросить у папы напрямую?
-Спросить? — Галина остановилась. — И что он мне ответит? Солжёт, как лгал все эти годы?
-Мама, ты же не знаешь точно...
-Знаю! — голос прозвучал резче, чем хотелось. — Женщина чувствует эти вещи. Помнишь, как он последние месяцы стал... другим? Задерживается где-то, телефон постоянно на беззвучном режиме, иногда уходит "прогуляться" по вечерам.
Ирина молчала. Видимо, тоже что-то замечала.
-И ещё, — продолжала Галина, — он стал за собой следить. Новый одеколон купил, рубашки гладит сам. Раньше никогда этого не делал.
-Может, просто возраст. Хочет выглядеть моложе.
-Для кого, Ира? Для кого выглядеть моложе?
Дочь вздохнула.
-Хорошо. Допустим, ты права. Что ты собираешься делать?
-Не знаю, — Галина опустилась обратно на диван. — Честно говоря, не знаю. Развестись? В шестьдесят два года начинать жизнь заново?
-Мам, не торопись с выводами. Может, стоит ещё раз поговорить с этой... Леной?
-Она трубку сбросила.
-Попробуй ещё раз. Только представься по-другому. Скажи, что звонишь по объявлению или как подруга.
Галина посмотрела на дочь. Когда Ирина успела стать такой мудрой? Или это развод научил её разбираться в сложных ситуациях?
-Ты думаешь, это поможет?
-Попробовать стоит. Если она действительно... встречается с папой, то узнаешь правду. Если нет — успокоишься.
-А если узнаю правду? — Галина почувствовала, как подкатывает тошнота. — Что тогда?
-Тогда решишь, что делать дальше. Но с фактами на руках, а не с предположениями.
Галина кивнула. Логика дочери была неумолима. Нужно знать правду. Какой бы болезненной она ни была.
-Хорошо. Попробую ещё раз.
Она достала телефон, набрала знакомый теперь номер. На этот раз решила действовать хитрее.
-Алло? — тот же мелодичный голос.
-Здравствуйте. Меня зовут Светлана, — соврала Галина. — Мне дали ваш номер, сказали, что вы даёте уроки английского.
-Простите, но я не даю никаких уроков. Вам ошибочно дали номер.
-Извините за беспокойство. А можно уточнить — вас зовут Лена?
-Да, но...
-Мне сказали искать Лену Николаевну. Это случайно не вы?
-Нет, меня зовут Елена Викторовна.
-Понятно. Извините ещё раз.
Галина положила трубку и посмотрела на дочь.
-Елена Викторовна. Не повесила трубку.
-Ну вот, видишь? Может, всё не так страшно, как кажется.
-Или она просто осторожная, — мрачно заметила Галина. — В первый раз испугалась, а сейчас решила выяснить, кто звонит.
Ирина обняла мать за плечи.
-Мам, хватит себя накручивать. Завтра поговори с папой. Честно, открыто. Может, всё объяснится.
-Может быть, — вздохнула Галина. Но внутри у неё всё сжималось от предчувствия, что завтрашний разговор изменит её жизнь навсегда.
Домой Галина вернулась поздним вечером. Николай сидел в кресле с книгой, телевизор работал вполголоса.
-Где ты была так долго? Волновался, — он отложил книгу, посмотрел на неё внимательно. — Что-то случилось?
-Была у Иры, — Галина сняла пальто, повесила в шкаф. Руки всё ещё дрожали. — Коль, нам нужно поговорить.
-О чём? — в его голосе появилась настороженность.
-Сядь, пожалуйста.
Николай встал из кресла, подошёл к дивану. Галина достала из сумки записку, положила на журнальный столик между ними.
-Это выпало из твоего пиджака.
Он взглянул на бумажку, и Галина увидела, как его лицо изменилось. Побледнел, губы сжались в тонкую линию.
-Галя...
-Кто такая Лена? — голос звучал спокойнее, чем она ожидала. — И что означает "обаятельный, как двадцать лет назад"?
Николай взял записку, долго смотрел на неё молча. Потом тяжело вздохнул.
-Это сложно объяснить.
-У нас есть время. Тридцать восемь лет времени, если точнее.
-Галя, пожалуйста, не надо так...
-Как — так? — она почувствовала, как внутри поднимается ярость. — Как должна реагировать жена, когда находит любовные записки в кармане мужа?
-Это не то, о чём ты думаешь!
-А что это? — она вскочила с дивана. — Что это, Николай Петрович? Дружеская переписка? Благодарность за помощь с покупками?
-Лена... — он запнулся, провёл рукой по волосам. — Лена — это... женщина, с которой я... много лет назад...
Галина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
-Сколько лет назад?
-Двадцать. Может, чуть больше.
-Двадцать лет назад, — повторила она механически. — Ирине было семнадцать. Я работала в две смены, чтобы накопить ей на институт. А ты...
-Галя, выслушай меня!
-Выслушать? — она засмеялась, но смех получился истерическим. — Выслушать, как мой муж изменял мне двадцать лет назад и продолжает изменять сейчас?
-Я не изменяю! — Николай встал, схватил её за руки. — Не сейчас!
-Но изменял тогда.
Он опустил глаза.
-Да. Тогда... да.
Слова ударили, как пощёчина. Галина вырвала руки, отступила к окну.
-Сколько времени это продолжалось?
-Галя...
-Сколько? — она повернулась к нему, и он увидел в её глазах такую боль, что сам едва не заплакал.
-Полгода. Может, чуть меньше.
-Полгода, — она медленно опустилась на подоконник. — Полгода ты приходил домой, целовал меня, спрашивал, как дела... А сам...
-Я прервал это! Сам прервал! Понял, что теряю семью, тебя...
-Но записка свежая. Вчерашняя!
-Мы встретились случайно. В поликлинике. Она... она тяжело болеет, Галя. Онкология. У неё никого нет, дети живут в другом городе.
Галина смотрела на него и не узнавала. Этот мужчина, который стоял перед ней и оправдывался, — был ли он когда-нибудь тем Николаем, за которого она выходила замуж?
-И что дальше? Ты решил поддержать старую любовь в трудную минуту?
-Не любовь! — он резко дёрнул головой. — Никогда не любовь! Это была... ошибка. Слабость. Я был дураком!
-А сейчас? Сейчас что — снова слабость?
-Сейчас... — он опустился в кресло, словно постарел на десять лет. — Сейчас я просто не смог пройти мимо умирающего человека. Она попросила о помощи. Нужно было сходить к врачам, разобраться с документами...
-Вчера ты был с ней у врачей?
-Да.
-И не счёл нужным мне сказать.
-Я не знал, как сказать. Ты бы поняла правильно?
Галина встала, медленно прошлась по комнате. В голове роились мысли, каждая болезненнее предыдущей.
-Двадцать лет назад, — проговорила она вслух. — Когда у нас были проблемы с деньгами. Когда я вкалывала, как проклятая. Когда ты говорил, что мы переживём всё вместе.
-Галя...
-Не говори ничего! — она резко повернулась к нему. — Ничего не говори! Мне нужно подумать.
-О чём думать? Я же объяснил...
-Объяснил? — она почти закричала. — Ты объяснил, что двадцать лет лгал мне! Что когда я верила в нашу любовь, ты спал с другой женщиной! А сейчас снова встречаешься с ней и снова не говоришь мне правду!
-Я не встречаюсь! Я помогаю!
-Помогаешь тайно. Получаешь от неё записки с благодарностями. "Дорогой", "обаятельный" — это помощь?
Николай молчал. И в этом молчании было больше признания, чем в словах.
-Она до сих пор в тебя влюблена, — констатировала Галина. — А ты?
-Я люблю тебя. Только тебя.
-Тогда почему не рассказал сразу? Почему опять тайны?
Он не ответил. И Галина поняла: он сам не знает ответа на этот вопрос.
-Мне нужно побыть одной, — сказала она устало. — Поспи сегодня в гостиной.
-Галя...
-Пожалуйста. Мне нужно время.
Николай кивнул, встал из кресла. На пороге остановился:
-Я действительно люблю только тебя. И всегда любил.
Дверь закрылась. Галина осталась одна с запиской в руках и с вопросом: что делать с любовью, которая оказалась не такой, какой казалась?
Утром Галина проснулась с твёрдым решением. Николай уже сидел на кухне с кофе, выглядел измученным.
-Не спал? — спросила она.
-Не очень. А ты?
-Тоже. Коль, дай мне её адрес.
-Чей? — он поднял голову.
-Лены. Елены Викторовны. Я хочу с ней поговорить.
-Зачем? Галя, зачем тебе это?
-Затем, что за тридцать восемь лет это первый раз, когда я не знаю, верить ли собственному мужу.
Николай молчал долго, потом достал телефон, продиктовал адрес.
-Она живёт одна. И правда болеет. Галя, пожалуйста...
-Что — пожалуйста?
-Не суди её слишком строго. И меня тоже.
Галина ничего не ответила.
Дом оказался в старом районе, пятиэтажка без лифта. Третий этаж, квартира тридцать семь. Галина долго стояла перед дверью, собираясь с духом.
Дверь открыла женщина лет пятидесяти пяти, худая, с короткими седоватыми волосами. Красивая когда-то, но болезнь наложила свой отпечаток.
-Вы ко мне? — голос был тот самый, мелодичный.
-Елена Викторовна? Я Галина. Жена Николая Соколова.
Лицо женщины изменилось — сначала испуг, потом что-то вроде облегчения.
-Проходите, — сказала она тихо. — Я вас ждала.
-Ждали?
-Коля предупредил, что вы, возможно, придёте. Чай будете?
Квартира была небольшой, но уютной. На столе — лекарства, много лекарств. На тумбочке — фотографии детей, видимо, взрослых уже.
-Садитесь, пожалуйста, — Лена указала на диван. — Знаете, я даже рада, что вы пришли.
-Рады? — Галина не ожидала такой реакции.
-Да. Мне есть что вам сказать. То, что должно было быть сказано много лет назад.
Лена села напротив, сложила руки на коленях.
-Я разрушила ваш брак двадцать лет назад. Знала, что он женат, что у него семья, дочь. Но всё равно... я была влюблена как дура.
Галина слушала молча.
-Он пытался порвать несколько раз. Говорил, что любит жену, что не может вас предать. А я... я цеплялась за него, как утопающая за соломинку.
-Но он не ушёл, — заметила Галина.
-Нет. И знаете почему? — Лена посмотрела ей в глаза. — Потому что никогда меня не любил. Я была для него... как сказать... отдушиной. Способом забыться от проблем. А любил он только вас.
-Тогда почему вы снова...
-Я не "снова"! — Лена покачала головой. — Мы встретились случайно месяц назад. Я шла от онколога, он — от кардиолога. Поговорили, как старые знакомые. Я рассказала о диагнозе, он предложил помочь.
-Помочь?
-У меня нет мужа. Дети далеко. А тут столько документов, анализов, очередей... — голос Лены дрогнул. — Он просто жалеет меня. Как жалел бы любого человека в беде.
-А записка?
Лена покраснела.
-Это моя глупость. Я... я всё ещё помню, каким он был. И иногда мне кажется, что если бы тогда всё сложилось по-другому... — она замолчала. — Но это фантазии больного человека, Галина Ивановна. Ваш муж даже руки мне не подал при встрече.
Галина смотрела на эту женщину и вдруг поняла: она не враг. Она просто несчастная, одинокая, умирающая женщина, которая цепляется за единственную доброту в своей жизни.
-Простите меня, — сказала Лена тихо. — За то, что было. За записку. За то, что он из-за меня скрывает правду от вас.
-Он должен был рассказать сам, — ответила Галина.
-Да. Но он боялся потерять вас. Второй раз.
Они сидели в тишине. За окном шумел дождь.
-Елена Викторовна, — наконец сказала Галина. — Если вам нужна помощь с документами, больницами — обращайтесь ко мне. К нам обоим.
Лена подняла удивлённые глаза.
-Но...
-Но больше никаких записок. И встречи только в том случае, если я буду знать о них.
-Конечно. Спасибо вам.
Галина встала.
-И ещё, — добавила она. — Двадцать лет назад вы были не одни виноваты. Но я надеюсь, что теперь мы все стали мудрее.
Дома Николай ждал её на кухне. Увидев жену, вскочил:
-Ну как? Что она сказала?
-То же, что и ты. Только честнее.
-Галя...
-Коль, я не знаю, смогу ли забыть. Но попробую простить. При одном условии.
-Каком?
-Никогда больше не лги мне. Никогда. Что бы ни случилось. Тридцать восемь лет назад я выходила замуж за честного мужчину. Хочу верить, что он всё ещё существует.
Николай кивнул, не доверяя г олосу.
-И ещё, — продолжила Галина. — Я буду больше заниматься собой. Найду работу или увлечение. Перестану быть только твоей женой и Ириной матерью. Стану снова Галиной.
-А мы?
-А мы... — она посмотрела на него внимательно. — Мы попробуем начать заново. Но уже на других условиях. На равных.
Николай протянул руку. Галина не сразу, но взяла её.
-Справимся? — спросил он.
-Не знаю. Но попробуем.
За окном перестал дождь. И Галина подумала, что иногда после сильной грозы воздух становится чище.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: