К 2026 году борьба со старением перестала быть абстрактной мечтой футурологов, превратившись в сложную, но объяснимую медицинскую дисциплину. Если раньше индустрия longevity ассоциировалась в основном с инвестиционными раундами и громкими обещаниями венчурных капиталистов, то сегодня центр тяжести сместился в лаборатории и клиники. Врачи и биологи начали нащупывать те рычаги в человеческом организме, нажатие на которые позволяет не просто замаскировать внешние признаки возраста, а реально замедлить или даже обратить вспять процессы клеточного увядания. Вместе с биологом Александром Панчиным мы проанализировали в индустрии долголетия то, как меняется сама парадигма лечения старости: https://postnauka.org/longreads/157845
К 2026 году борьба со старением перестала быть абстрактной мечтой футурологов, превратившись в сложную, но объяснимую медицинскую дисциплину. Если раньше индустрия longevity ассоциировалась в основном с инвестиционными раундами и громкими обещаниями венчурных капиталистов, то сегодня центр тяжести сместился в лаборатории и клиники. Врачи и биологи начали нащупывать те рычаги в человеческом организме, нажатие на которые позволяет не просто замаскировать внешние признаки возраста, а реально замедлить или даже обратить вспять процессы клеточного увядания.
Вместе с биологом Александром Панчиным мы проанализировали в индустрии долголетия то, как меняется сама парадигма лечения старости: https://postnauka.org/longreads/157845
