— Мы Карасик с Кнопой — два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса!
Волк возвращался из небытия медленно, словно поднимался со дна глубокого холодного колодца. Каждый вдох давался с трудом: воздух казался густым, вязким, будто его приходилось проталкивать через сжатое горло силой воли. Веки были тяжёлыми, как камни. Тело — чужим, не слушалось.
Сначала пришёл запах.
Носом волк чувствовал всё, даже когда глаза ещё не открывались, даже когда разум дрейфовал где-то на грани сознания и тьмы. Запахи просачивались сквозь туман, собирались в картину.
Громобой начал медленно втягивать воздух через нос — короткими, осторожными вдохами. Анализировал. Запоминал.
Голову поднять не мог. Вообще. Даже попытка стоила невероятных усилий: шея словно налилась свинцом. Но глазами он уже моргал. Медленно. Тяжело. Веки поднимались и опускались, будто ржавые ворота древнего замка.
Сквозь узкие щёлки начал проникать свет. Тусклый. Мягкий. Свеча где-то рядом. Размытые силуэты. Много силуэтов.
Все стояли вокруг него неподвижно, словно статуи. Дышали еле слышно: каждый боялся нарушить хрупкую тишину, разрушить момент. Копатыч застыл с приоткрытым ртом, одна лапа всё ещё придерживала сползающие штаны. Мур-Мурка прижала передние лапы к груди, когти втянуты, хвост неподвижен. Урсула стояла чуть поодаль, глаза прищурены, взгляд настороженный. Дубравыч возвышался над всеми — огромная медвежья туша, застывшая в ожидании. На его плече Пятнашка вцепилась в ухо мёртвой хваткой, даже не дыша.
И Травник. Маленький ёж сидел на полу прямо перед мордой волка, иголки поникли, лапки дрожат.
Никто не произносил ни звука. Только свеча потрескивала, догорая. Только ветер за окном завывал протяжно, напоминая, что снаружи всё ещё царит Ночь Длинных Теней.
Атмосфера была пропитана страхом и надеждой одновременно. Страхом — потому что никто не знал, что будет дальше. Надеждой — потому что волк дышал. Возвращался.
Громобой снова моргнул. На этот раз глаза открылись чуть шире. Жёлтые зрачки медленно сфокусировались. Мутная пелена начала рассеиваться.
Тишина стояла абсолютная. Гнетущая.
И вдруг из горла волка вырвался звук — хриплый, надтреснутый, едва различимый:
— Где я?
Голос прозвучал так тихо, что все невольно подались вперёд, чтобы расслышать.
Первым отозвался Дубравыч. Его глубокий, спокойный голос прорезал тишину, как тёплый луч света сквозь туман:
— Ты в безопасности.
Громобой медленно перевёл взгляд на медведя. Узнал. Конечно, узнал. Дубравыч — старый знакомый. Не друг, нет. Но и не враг. Волк часто приходил к нему за мёдом — обменивал добычу, информацию, иногда просто делился новостями леса. Между ними было уважение. Доверие, выкованное годами соседства.
Медведь продолжил осторожно, выбирая каждое слово:
— Ты бежал через лес. Один. Израненный. Добрался до Первородного Дуба и упал у корней. Мы нашли тебя... еле живого.
Пауза. Громобой слушал, но лицо его оставалось неподвижным.
— За тобой пришёл Костогрыз, — голос Дубравыча стал тише, серьёзнее. — Огромный лев. Мы слышали рёв. Чувствовали, как дрожала земля под его лапами. Он охотился на тебя.
Ещё пауза. Медведь смотрел волку прямо в глаза.
Травник всё это время переминался с лапы на лапу, стоя в стороне. Внутри него всё кипело. Вопросы. Сотни вопросов. Почему Костогрыз пришёл за мной? Кто его послал? Что происходит?! Ёж буквально дрожал от нетерпения: хотел спросить, узнать, понять. Но он был стеснительным. Слишком стеснительным для такого момента. Не мог просто так вклиниться в разговор. Ждал. Искал подходящий момент.
Но тут Громобой открыл глаза. Медленно повёл ими по кругу — и остановился на Травнике.
Взгляд волка зацепился за маленькую фигурку ежа и замер. Жёлтые глаза расширились чуть-чуть.
Он смотрел на ежа так, словно увидел причину всего происходящего. Громобой облизал пересохшие губы.
— Травник... — произнёс он с трудом. — Меня послал отец... предупредить тебя.
Пауза. Тяжёлое дыхание.
— Ты в большой опасности. Тебя ищут...
Тишина обрушилась на кухню, как лавина. Все словно окаменели.
Травник сделал шаг вперёд. Сердце колотилось бешено, лапки дрожали. Он прошептал, пытаясь побороть страх и узнать правду:
— Кто?! Кто меня ищет?!
Громобой закрыл глаза. Собрал последние силы. И произнёс два слова, от которых воздух в комнате словно застыл:
— Мышиный король...
Услышав это имя, Травник замер. Глаза расширились до предела. Рот приоткрылся. Всё тело будто потеряло опору: ноги подкосились, мир поплыл перед глазами. Ёж пошатнулся. Сделал шаг назад. Потом ещё один. И вдруг начал заваливаться.
Копатыч в последний момент бросился вперёд и подхватил его одной лапой, придерживая второй сползающие штаны. Травник обмяк в его объятиях, едва не потеряв сознание.
— Мышиный... король... — прошептал ёж, глядя в пустоту. — Но зачем? Зачем я ему?
— Отец... узнал из разведки. Информация... пришла из лагеря Мышиного короля. Шпион... передал сведения. Охота. Большая охота. Цель — ты.
Волк замолчал, собираясь с силами.
— Костогрыза... разбудили. Семь лет он спал... в темнице. Теперь... его выпустили. Напичкали магией. Дали твой запах.
Пятнашка, всё ещё сидевшая на плече Дубравыча и вцепившаяся в его ухо, вдруг выпрямилась. Её тонкий голосок прозвучал неожиданно уверенно:
— Нужно ждать окончания ночи! Когда придёт рассвет, магия Мышиного короля ослабнет. Костогрыз не сможет охотиться при свете солнца.
Но тут Громобой с трудом приподнял голову и посмотрел прямо на Пятнашку. И прохрипел слова, от которых кровь застыла в жилах у всех присутствующих:
— Ночь Длинных Теней не закончится, пока Мышиный король не получит Травника...