Мы приехали к её матери вечером. Обычный визит, без сюрпризов. Жена предупреждала:
— Она сложный человек, но ты не переживай, просто будь спокойным.
Я и был спокойным. Мы женаты уже почти год. Нормальная семья. Я искренне не понимал, что может пойти не так.
Дверь открылась почти сразу. Мать жены стояла на пороге в домашнем халате, будто нас не ждала, хотя о приезде знала заранее. Посмотрела сначала на дочь. Потом — на меня. Долго. С выражением, от которого внутри стало неуютно.
— А это кто? — спросила она, хотя прекрасно знала ответ.
— Мам, это же Саша, — ответила жена. — Мы вместе приехали.
И тут она сказала это. Громко. Без паузы. Без стеснения:
— Зачем ты его притащила в мой дом?
Я стоял с сумкой в руках и чувствовал себя школьником, которого застали не в том месте. Жена побледнела.
— Это мой муж, — сказала она уже жёстче. — И он имеет право сюда приходить.
Мать усмехнулась.
— Муж — не муж, а дом мой. И я не люблю, когда тут посторонние.
Вот тогда всё встало на свои места.
Оказалось, что проблема не во мне.
И не в визите.
А в том, что для неё её дочь так и осталась «её», а я — лишним человеком, который занял чужое место.
Причины, о которых предпочитают не говорить
Мы всё-таки прошли в квартиру. Не потому, что нас пригласили — потому что уйти сразу означало бы признать её правоту. Жена молча разулась, я последовал за ней.
— Я думала, ты одна приедешь, — сказала мать уже спокойнее, но в голосе всё равно звучало раздражение.
— Мы семья, — ответила жена. — Я не езжу без мужа.
— Семья, — фыркнула она. — Семья — это когда уважают...
Я наконец заговорил:
— Мы не собирались мешать. Если визит неудобен, мы можем уехать.
Она посмотрела на меня так, будто я подтвердил её худшие опасения.
— Видишь, — сказала она дочери. — Он сразу давит. Манипулирует.
Жена сжала губы.
— Мам, хватит. Ты просто не хочешь меня отпускать.
Эти слова повисли в воздухе. Мать отвернулась, будто их не услышала, но по напряжённым плечам было видно — попало точно.
И тогда стало понятно, почему мой приход был проблемой:
я был не гостем. Я был напоминанием, что её дочь больше не принадлежит только ей.
И с этим она мириться не собиралась.
Ужин, за которым не ели
Мы сели за стол. Тарелки стояли, еда была, но есть никто не хотел. Мать жены гремела посудой, будто специально подчёркивая раздражение.
— Раньше ты приезжала одна, — сказала она, не глядя на дочь. — Мы нормально разговаривали.
— Раньше я была одна, — спокойно ответила жена. — Сейчас у меня есть муж.
— Вот именно, — резко сказала мать и наконец посмотрела на меня. — С тех пор ты стала другой.
Я поймал этот взгляд. В нём было всё: обида, ревность, страх.
— Она стала взрослой, — сказал я. — Это нормально.
— Не вам решать, что нормально, — отрезала она. — Вы здесь временно.
Жена встала из-за стола.
— Нет, мам. Он здесь не временно. Он моя семья.
Мать резко отодвинула стул.
— Значит, выбирай.
Тишина накрыла кухню.
Выбор, который больше нельзя откладывать
Жена не ответила сразу. Она стояла, опираясь на спинку стула, и смотрела на мать так, будто видела её впервые.
— Я уже выбрала, — сказала она наконец. — Когда вышла замуж.
Мать усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.
— Значит, вот как, — произнесла она. — Ради него ты готова со мной поссориться.
— Не ради него, — спокойно ответила жена. — Ради себя.
Она взяла мою сумку, подала мне куртку.
— Мы поедем домой.
Мать ничего не сказала. Просто отвернулась к окну. Это молчание было громче крика.
Мы вышли. Дверь за спиной закрылась не хлопком — тихо, почти обыденно.
Но именно в этой тишине что-то закончилось.
На лестничной площадке жена выдохнула и вдруг улыбнулась. Устало, но легко.
— Прости, что так вышло, — сказала она.
— Всё правильно, — ответил я. — Давно пора.
Иногда семья начинается именно с этого шага. С ухода.
И только так появляется шанс, что однажды в этот дом будут приглашать, а не спрашивать: «Кого ты притащила?»