Тяжелая дубовая дверь ресторана «Золотой лев» отворилась, впустив внутрь колючий февральский сквозняк и запах дешевого табака. Сгорбленная фигура в выцветшем пальто замерла на пороге. Пожилая женщина, кутаясь в платок, бережно сжимала в огрубевших пальцах одну-единственную розу. Бутон поник, лепестки потемнели от мороза.
Глеб, управляющий с лицом, высеченным из холодного камня, вырос перед ней мгновенно.
— Попрошайкам здесь не подают, — процедил он, едва шевеля губами. — Выход там же, где вход. Проваливай.
Женщина подняла на него глаза. В их глубине была не обида, а какая-то странная, пугающая тишина.
— Мне бы столик... на одного, — тихо попросила она. Голос дребезжал, как треснувшее блюдце.
Глеб коротко хохотнул, поправляя идеально накрахмаленный манжет.
— Столик? Тебе в ночлежку надо, мать, а не к нам. У нас чек как твоя пенсия за полгода. Не пачкай воздух, тут люди серьезные ужинают. Убирайся, пока охрану не кликнул.
Людмила, молодая официантка, замерла у раздаточного окна. В руках она держала поднос, но руки задрожали. Она видела, как по морщинистой щеке незнакомки скатилась слеза. Людмила знала этот взгляд. Так смотрела её мама, когда понимала, что на кассе в аптеке не хватает денег на жизненно важные ампулы.
Проигнорировав предупреждающий кивок шефа, Людмила шагнула вперед.
— Проходите, пожалуйста. У нас как раз освободилось место в тихом углу у камина, — Людмила мягко взяла женщину под локоть. — Я принесу вам горячего супа. Считайте, что это комплемент от заведения.
Глеб задохнулся от ярости. Он не стал устраивать скандал при гостях, лишь прошипел ей в спину:
— Это твой последний рабочий день, Людмила. Завтра сдашь фартук.
Вечер тянулся как патока. Дома Людмилу ждала Марина Сергеевна. Болезнь выпивала из нее жизнь каплю за каплей. Без работы в «Льве» надежды на дорогое лечение не оставалось — зарплата официантки в таком месте позволяла хотя бы поддерживать состояние матери.
Когда странная гостья ушла, оставив на скатерти ту самую розу, Людмила обнаружила под салфеткой медальон. Старый, потемневший от времени металл. Внутри была фотография мужчины в военной форме и гравировка: «Всегда с тобой. У.».
На следующий день Людмила не сдала фартук. Она знала, что Глеб не уволит её прямо перед банкетом для крупного инвестора — рук катастрофически не хватало. Она пришла за час до открытия, надеясь найти хоть какую-то зацепку о владелице медальона.
Глеб перехватил её у служебного входа. Его рука грубо сжала её плечо.
— Ты еще здесь? Думаешь, я забыл? Отработаешь банкет, и чтобы духу твоего не было. А за вчерашнюю выходку я вычту из твоего расчета сумму, как за неделю работы. Поняла меня?
— Поняла, — тихо ответила Людмила.
— Марш в зал. Чтобы блестела как медный таз.
Банкет начался в семь вечера. Владелец ресторана, Виктор Сергеевич, лично встречал гостью. Инвестор, от которого зависело, выживет ли ресторан или пойдет с молотка за долги, оказался той самой женщиной.
Безупречный серый костюм, нитка жемчуга, властная осанка. Галина Петровна — так её называли все вокруг. Она вошла в зал, и Глеб, заискивающе улыбаясь, бросился к ней.
— Мы так рады, Галина Петровна! Для вас — лучший стол, авторское меню...
Женщина даже не кивнула. Её взгляд скользил по залу, пока не остановился на Людмиле.
— Я хочу, чтобы мой стол обслуживала эта девушка, — Галина Петровна указала на Людмилу.
Глеб осекся, его лицо пошло пятнами.
— Но она... она новенькая, некомпетентная...
— Я сказала: она, — голос гостьи был как удар хлыста.
Весь вечер Глеб буквально дышал Людмиле в затылок. Когда она несла поднос с горячим, он «случайно» преградил ей путь, задев локтем. Соусник качнулся, и несколько капель жирного соуса упали на край дорогой скатерти прямо перед Галиной Петровной.
— Ты что творишь, неумеха! — взревел Глеб на весь зал, наслаждаясь моментом. — Извиняйся немедленно! Я же говорил, Виктор Сергеевич, таким здесь не место. Она — позор нашего сервиса.
Людмила стояла бледная, чувствуя на себе взгляды десятков людей. Глеб торжествовал. Он чувствовал, что теперь-то он её уничтожит.
— Попрошайкам здесь не подают, — вдруг негромко произнесла Галина Петровна, глядя прямо в глаза Глебу.
В зале наступила тишина. Глеб моргнул, не понимая, откуда она знает его фразу.
— Вы что-то сказали? — пролепетал он.
— Я сказала, что не так давно вы именно так встретили меня на пороге. Когда я пришла сюда, чтобы посмотреть, как вы относитесь к тем, кто не может заплатить. Мой покойный муж всегда говорил: «Сердце человека видно не по тому, как он кланяется сильным, а по тому, как он общается с беззащитными».
Галина Петровна встала. Она достала из сумочки тот самый медальон, который Людмила подложила ей в гардеробе перед началом вечера вместе с запиской.
— Этот медальон — единственное, что осталось у меня от мужа. И если бы не эта девушка, я бы его потеряла. Вы выставили нищенку за дверь, Глеб. Вы выкинули шанс своего ресторана на спасение.
Виктор Сергеевич, владелец, смотрел на управляющего с нарастающим ужасом.
— Галина Петровна, это... это досадная ошибка...
— Ошибка — это ваш персонал, — отрезала она. — Я не буду вкладывать ни копейки в место, где управляет человек без чести.
Глеб стоял, не в силах пошевелиться. Его уверенность осыпалась, как сухая штукатурка. Он перевел взгляд на Людмилу, и в его глазах появилось что-то похожее на животный страх.
— Людмила, я... я не знал... — начал он, запинаясь.
— Теперь знаешь, — тихо ответила она.
Через неделю в ресторане сменился владелец. Галина Петровна выкупила заведение через подставных лиц, но оставила за собой только право решающего голоса. Глеб пытался устроиться в другие места города, но репутация шла впереди него — слухи в ресторанном бизнесе распространяются быстрее лесной стихии.
Людмила не стала миллионершей в одночасье. Но Галина Петровна оплатила курс лечения её матери в лучшем институте. Теперь Людмила сама управляет небольшим, но очень уютным кафе, где на входе никогда не смотрят на чистоту пальто, а на каждом столике всегда стоит свежая роза.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!