Солнце, настойчивое после серых недель, заливало Москву, превращая асфальт в зеркала, а стёкла высоток – в слепящие маяки. Его свет ловили экраны – смартфонов в метро, ноутбуков в коворкингах, планшетов на кухнях – где в паблике «90-е: Ностальгия по настоящему» пост Геннадия Беляева с записью «Г28СB#» набирал просмотры с неумолимой скоростью снежного кома, катящегося вниз. Час музыки, одиннадцать треков от хриплого панка до абсурдного блэк-метала, перестал быть их личным призраком. Он стал артефактом, живущим своей, вирусной жизнью, вырвавшись из картонной коробки с маркерной надписью и зазвучавшей в тысячах чужих наушников. Виртуальное пространство, с его комментариями-криками, лайками-кивками и перепостами-эхом, превратило запись в кривое зеркало эпохи, где каждый видел отражение своего прошлого, своей иронии, своей боли или просто слышал белый шум ушедшего времени.
Солнечный блик, скользнувший по стеклу высотки, отразился в запотевшем окне подмосковной электрички, грохочущей по рельсам. Внутри, в гуле колёс и гуле голосов, двадцатилетний парень в нарочито рваных джинсах, с пирсингом в брови, листал ленту VK. Его взгляд зацепился за пост Беляева, странное название «Г28СB#» вызвало любопытство. Палец ткнул в ссылку. И оголтелый панк-рок, фальшивый и яростный, ворвался в наушники, как плевок в лицо. Парень резко дёрнул головой, невольная ухмылка тронула губы. «Г28СB#? Это типа русская Nirvana, только записано в сортире?» — отстучал он в комментариях под ником PunkNotDed. Пальцы с облупившимся чёрным лаком замерли над экраном. Музыка была сырой, почти пародийной, но в её дерзкой энергии было что-то неубитое, знакомое – как запах подъезда его детства, где старшеклассники орали под похожие аккорды. Он переслал ссылку в чат «Треш-пати», добавив: «Предки буянили. Ржём». Но смех был беззлобным, с оттенком невольного уважения к этой первобытной силе, эху чужой, но узнаваемой юности.
Энергия, бьющая из наушников парня, казалось, резонировала с ярким потоком света, лившимся через панорамные окна кафе на Новом Арбате. Здесь, за столиком, утыканным стикерами с QR-кодами, девушка лет двадцати пяти, с изящной татуировкой колибри на смуглом запястье, листала тот же паблик. Запах свежесмолотого латте, ванильных круассанов и дорогого парфюма создавал свой коктейль. Она искала вдохновение для поста об эстетике ретро. «Гласность XXVIII съезда в Си-диез» – название звучало как шифр из забытого дневника. Она включила трек через белоснежные беспроводные наушники, ожидая винтажного шарма. Вместо него – натиск хрипа, шума, корявых аккордов. Она поморщилась, инстинктивно потянувшись к регулятору громкости, но... не выключила. Акустическая баллада, с её наивным, надрывным пафосом, зацепила неожиданно глубоко. «Как страницы дневника, вырванные ветром из рук, – написала она под ником RetroVibes. – Неидеально, но... честно. Будто пели не для славы, а чтобы не задохнуться». Пальцы, пахнущие ванильным кремом, скопировали ссылку, вплетая её в пост: «Настоящие 90-е – без глянца. Живые, колючие, как эта запись». Она замерла, глядя на экран. Всплыли отцовские рассказы о толкучке на Горбушке, о кассетах, которые он переписывал до рассвета. Эта музыка пахла пылью с чердачного магнитофона, который она когда-то нашла.
В то же самое время в чате «Витькины похороны» сообщения падали медленно, как камни в воду. Геннадий Беляев, сидя в своём офисе РЖД, где запах канцелярского клея и остывшего кофе смешивался с гулом кондиционера, смотрел на статистику просмотров своего поста. Солнечные лучи, угасающие за окном, рисовали оранжевые полосы на столе. Он улыбнулся, увидев, как цифры растут — 500, 700, 1000.
Крокодил Гена: 1000 просмотров за сутки. Неплохо для нашего треша. 😊 Кто-то даже написал, что это «русский панк 90-х в чистом виде». Не ожидал.
Он откинулся в кресле, чувствуя лёгкость, как будто поделился не просто ссылкой, а куском себя. Но радость была горькой — он знал, что никто из них, кроме него, не решился бы выложить это в сеть. Музыка, которую они когда-то создавали в единстве, теперь жила без них, в чужих ушах, в чужих историях.
Пыль воспоминаний девушки о чердаке смешалась с реальной пылью, осевшей на клавиатуре ноутбука в однушке на окраине Новосибирска. Тридцатилетний программист в мятой футболке с пиксельным принтом, окружённый пустыми банками энергетиков, наткнулся на репост RetroVibes. Запах перегретого кремния и застоявшегося воздуха был его привычной атмосферой. Он кликнул на ссылку, звук полился из дешёвых колонок. Блэк-металльные вопли с дисторшном, будто записанным в пещере, заставили его фыркнуть. «Пародия на Burzum от людей, не слышавших Burzum?» — откомментировал он под ником CodeAndChaos. Но рука сама переключила на акустический трек – медленный, с надтреснутым голосом, поющим про «разбитые фонари и несбывшиеся билеты». Он замер. Кофе остыл в кружке. Музыка была неуклюжей, но в её горечи, в этой щемящей интонации неудачника, было что-то... своё. Неуловимое, как запах первого дождя по асфальту после долгой зимы. Он скачал архив целиком, переслал старому другу в Telegram: «Представь, это мы в параллельной реальности. Где всё так же хреново, но хоть гитара есть». Смайлик скрыл тень тоски, которую он не решался назвать.
Щемящая нота той акустики, казалось, прорвалась в тишину Telegram-чата «Витькины похороны». Игорь Новиков сидел в своей лоджии-святилище, где запах тёплого пластика Nakamichi Dragon и олова от паяльника ещё висел в воздухе. Зелёные огоньки деки мигали в полумраке, как глаза спящего дракона. Он наблюдал, как пост Беляева, словно искра в сухой траве, разлетается по сети. Гордость странным образом смешивалась с горечью опустошения. Он читал сообщение Беляева, когда следом за ним всплыло новое.
Grishin_VM: А я говорил, что это круто и зайдет нынешней школоте.
Игорь грустно улыбнулся – ведь достаточно только одного движения большого пальца, чтобы прокрутить чат вверх и прочитать, что на самом деле писал Гришин, но он решил не реагировать. Вместо этого написал Беляеву.
Messi: Гена, ты звезда интернета минутной давности. 1000+... Серьёзно? Но чертовски странно. Это же наше. Наши крики в пустоту. А теперь это... чужое поле. Кто они все, эти пишущие «русский панк» и «эстетика 90-х»? Они не знают про Фикуса. Про запах плесени. Про то, как мы боялись вылезти на улицу.
Он вырубил ноутбук. Свет уличных фонарей, пробиваясь сквозь стекло, выхватывал из темноты пустую коробку с маркировкой «Г28СB#». Её тень на столе казалась плотнее, тяжелее самой картонки – тень памяти, ставшей публичным достоянием. Эти треки, их личные демоны и восторги, теперь гуляли где-то там, в чужих наушниках, вплетаясь в миллионы чужих, неведомых историй. Радоваться ли этому освобождению или оплакивать утрату последней тайны – он не знал.
Тень от коробки в лоджии Новикова перекликалась с глубокими тенями под глазами женщины лет сорока, сидевшей в подмосковной маршрутке. Пахло бензином, сыростью и усталостью. Натруженные руки с облупившимся лаком листали ленту VK. Пост всплыл сам. Она вставила простенькие наушники, врубила первый трек. Хриплый панк ударил, знакомый до мурашек. Не её юность – юность старшего брата. Он тащил домой такие кассеты, орал под них в своей комнате, хлопая дверью. «Гла.С? Никогда не слыхала...» — прошептала она, но слушала до конца, глядя в промельки за окном. В комментариях под ником Marina_85 вывела: «Словно назад машиной времени. Жаль, что всё это кануло. И люди...» Она смотрела на мелькающие серые коробки домов, думая о брате, потерянном где-то в этих же спальных районах лет десять назад. Музыка была чужой, но боль утраты – её личной, острой, как холодное сиденье маршрутки.
Боль утраты женщины в маршрутке эхом отозвалась в тяжёлой горечи на дне рюмки на подмосковной даче Валерия Федоренко. Солнце давно схоронилось, единственный свет в кухне – холодное сияние экрана телефона, отражавшееся в мутной стопке. Запах водки, немытой посуды и затхлости пропитал всё. Он переслушал архив трижды. Каждый трек – пинок под дых, напоминание.
Отец Fedor: Гена, респект за смелость. Но чёрт... Слушаю – и будто заново Витьку хороню. Это не просто трешевая запись. Это мы. Какие были. Какими хотели быть. До всего...
Он отшвырнул телефон на стол, налил до краёв. Не пил. Звуки панка, акустики, дикого блэка гудели в висках, сливаясь с гулом крови. Эхо потерянного – друзей, веры, себя самого. Он уставился в тёмное окно, где его отражение сливалось с ночной тьмой. Эти треки теперь принадлежали не только им. Они принадлежали всем, кто нашёл в этом хаосе звуков осколок своих девяностых – светлых или проклятых.
К утру среды цифры под постом Беляева превратились в лавину: три тысячи просмотров, сотни лайков-вспышек, десятки комментариев-голосов из ниоткуда. Паблик «90-е: Ностальгия» стал лишь первой ступенью. Ссылка ушла в «Ретро-рок», всплыла в «Русском андеграунде», затесалась в чаты тинейджеров, где её слушали с хохотом и снисходительным «ого!». «Панк без бюджета и пафоса», – писал один. «Сыро, но душа есть», – вторил другой. «Огонь!» – кричал третий, ставя огненный смайлик. Запись «Г28СB#» стала вирусной, но не в том смысле, о котором юные они мечтали в подвале. Она была демо-кассетой, ожившей в сети, оторвавшейся от создателей. Зеркалом, где каждый видел свой призрак прошлого: ностальгию, абсурд, боль, или просто фон ушедшей эпохи – шум времени.
Виртуальный мир гудел, как перемотка на старой деке – лента крутится, звук искажается, комментарии мелькают, лайки щёлкают. Но за этим цифровым шумом – тишина. Тишина восьми мужчин, разбросанных по своим клеткам настоящего. Никто из слушателей не ощущал тепла труб в подвале, не чувствовал липкого от пива пола под ногами, не помнил, как дрожали руки перед первым выходом на «сцену» в актовом зале школы. Никто не знал, что за именем «Г28СB#» стоит смерть друга, разбитые надежды и магнитная пыль утрат.
Зеркало было разбито. Осколки, отражая солнечный свет второго дня, летели в миллионы глаз. Но что они покажут, когда пыль осядет? Ответа не было. Только шум времени на повторе.
Роман написан полностью, но публикуется по главам по средам и субботам на площадках Литрес ( https://www.litres.ru/book/aleksey-chernoledov/eho-si-dieza-na-alleyah-dorog-zhizni-72868022/ ) и AuthoToday ( https://author.today/work/520539 ). К сегодняшнему дню опубликовано 13 глав из 23. Если вам понравился фрагмент выше - рассмотрите возможность поделиться им с вашими друзьям и знакомыми. Ну и почитать всю книгу по ссылкам выше.