История обыкновенная, можно сказать, бытовая. А вышло из нее целое судебное разбирательство со штрафами, моральным вредом и прочей гражданской волокитой. И все из-за одного аппарата – смартфона.
Жил-был гражданин, назовем его Василий Петрович. Человек современный, идущий в ногу, а может, даже и на полшага впереди прогресса. Решил он обновить свое мобильное устройство (новый телефон купить). Долго выбирал, читал обзоры и присмотрел себе iPhone последней модели. Не какой-нибудь, а самый что ни на есть Pro: чтоб и камера, и память, и солидно в руке лежал.
Пришел Василий Петрович в один известный магазин, глаза разбежались у него от обилия блестящих коробочек. Нашел он свой вожделенный аппарат, глядит на ценник – и сердце его, надо полагать, сжалось. Сумма значилась, прямо скажем, неприличная для такого маленького аппарата: 118 990 рублей. Но Василий Петрович был уже морально готов к подвигу, цены в интернете видел, обсуждения читал. Однако, присмотревшись, увидел он радость для себя: на бумажке, от руки приписано, красуется: «За наличные – 115 400». Разница, между прочим, в три с половиной тысячи.
Задумался Василий Петрович, а думал он вот о чем:
- Позвольте, какая, собственно, разница продавцу, плачу я бумажками или пластмассовой карточкой? Деньги-то одни и те же.
Возмутился он, но аппарат-то хочется, очень хочется. И пошел он на компромисс с собственной совестью: купил, заплатил картой полную, завышенную цену, а про себя решил:
- Так и быть, куплю, но потом потребую назад эти три тысячи, по закону. А закон на моей стороне.
И вот, выйдя из магазина с коробочкой, ощущает он не только радость от приобретения, но и некую гражданскую ответственность. Не стал откладывать, уже через два дня написал претензию, краткую такую: «Деньги лишние взяли, верните. Позвоните по номеру 00000000». И сунул ее в магазине какому-то продавцу.
Дома, лежа на диване с новым телефоном, вещает он жене:
— Марьюшка, подал я претензию, обязательно обратно деньги получу. Защита потребителя, так сказать, в действии.
Жена Марья, которая в это время как раз телевизор смотрела, к нему обернулась и отвечает:
— Гражданская позиция у тебя, Василий, похвальная. А я вот только что как раз про защиту слышала, да только не потребителя, а данных наших. Диктор говорил, что с марта 2026 года, значит, новый закон вступает в силу, про иностранные исследовательские конторы.
— Какие еще конторы? — не понял Василий Петрович, отрывая взгляд от экрана.
— Да те самые, что изучают, кто что покупает, — пояснила Марья. — Раньше они, говорят, наши с тобой покупки в компьютерах своих считали без всякого спросу, структуру бизнеса не раскрывали, данные куда хотели переправляли. А теперь государство порядок наводит, обязательные правила для работы с нами, потребителями, вводит, чтобы прозрачность была и контроль.
— Да ну? — оживился Василий Петрович, почувствовав в теме родственную своему делу законодательную составляющую. — И что же, они подчиняться будут?
— Кто-то пытается, как лиса, лапкой махнуть, формально отписаться, — с важным видом продолжила Марья, словно сама в Думе заседала. — Как говорил один эксперт по телевизору, Артур Шлыков, что поведение иностранных игроков показательное. Вместо подготовки к новым правилам, они время тянут, систему «на прочность» проверяют. Думают, может, и у нас, как в Европе, отделаются штрафиком, да и будут дальше работать, как работали. Но нет, у нас-то настроены серьезно. Последствия этой самой иностранной аналитики мы на своей шкуре узнали, не понаслышке.
— Правильно, — поддержал Василий Петрович, всем существом своим возненавидев абстрактных «иностранных игроков». — Так им и надо!
— А другой специалист, Илья Костунов, да вон он – эксперт по ИТ, как раз в телевизоре, слышишь, что говорит? Жестко высказывается, — продолжила Марья, увлекаясь. — Сказал, что цель — защита от утечек чувствительной информации. И бьют, мол, не по компаниям, а по тому, в чьих интересах данные собирают и используют. Если, говорит, не понятно — можно 19 пакетов санкций изучить. Если данные за рубеж уходят, а там их государства используют, которые на нас давят, то это, говорит, уже и не бизнес вовсе…
— А что же? — замер в ожидании Василий Петрович.
— А оружие противника. Вот. И отношение должно быть соответственное.
Помолчали. Василий Петрович с новым уважением посмотрел на жену и на свой телефон.
— Дело говоришь, Марья, большое, государственное. Я вот за три тысячи борюсь, а они там за все данные наши. Однако ж, и мое дело, получается, в общую копилку. Правда?
— Правда, Василий, правда, — вздохнула Марья и пошла чай ставить, оставив мужа на диване с чувством причастности к масштабным историческим процессам.
А дальше последовала глухая, беспросветная тишина: ни звонка, ни ответа, ни привета от магазина. Ждал Василий Петрович десять дней, как положено по закону, потом еще месяц, потом два, а воз и ныне там.
Тут уж окончательно взволновался наш герой.
- Ага, не признают, значит, мою правоту? Бойкот гражданскому негодованию объявили? Что ж, придется идти в крайнюю инстанцию – в суд.
Подсчитал он все свои обиды в денежном выражении.
Во-первых, сами три тысячи пятьсот девяносто.
Во-вторых, неустойку – по одному проценту за каждый день просрочки. Набежало, между прочим, аж на 218 тысяч с хвостиком.
В-третьих, штраф в 50% от всего присужденного.
В-четвертых,компенсацию морального вреда – 50 000 рублей. За нервы, за чаяния, за принцип, в конце концов.
Подал иск. И началось…
В суде.
Заседание открывается. Истец, Василий Петрович, сидит с важным, принципиальным видом. Ответчица, некая индивидуальная предпринимательница Ольга, не явилась. Прислала представителя, молодого человека, который с ходу взял оборону.
Судья:
- Истец, поддерживаете свои требования?
- Безусловно, уважаемый суд. Я им вручил претензию: там и телефон мой был, и почта. Могли бы связаться, уточнить, но они безответственно проигнорировали всё, деньги не вернули. Неустойка, считаю, капает исправно.
- Возражаем в полном объеме. Мой доверитель вообще никаких разных цен не устанавливал. Это провокация. Истец мог осмотреть товар, увидеть цену и отказаться, но он согласился, купил. А претензия была адресована вообще другому ИП, не моему доверителю. Значит, и досудебный порядок не соблюден. Иск надо оставить без рассмотрения. И что это за претензия такая – «купил телефон, верните деньги»? Ни даты, ни модели, ни чека. Потребительский терроризм, не иначе.
- Какой терроризм? Я фотографию сделал! Ваш же прайс-лист в магазине, где цена зависит от оплаты. Нарушение прямого запрета закона.
- А где доказательства, что это наш прайс? Может, вы его в другом месте сфотографировали? И потом, даже если было нарушение – неустойку за это не начисляют. Это не возврат некачественного товара, а моральный вред. Да и какой моральный вред от разницы в цене? Телефон-то работает? Работает. Значит, и страданий особых нет.
Судья, человек терпеливый, выслушал стороны и начал разбирать это хозяйство по косточкам.
И увидел судья следующее. Чек у Василия Петровича есть на 118 990 рублей, фотография прайса с двумя ценами есть. Претензия, хоть и корявая, но в магазин подана – факт. И, главное, ответчик, Ольга, которая с претензией не согласна, не потрудилась доказать, что в её магазине таких цен не было. Ссылается на «не знаю, не получала». А раз не доказала – значит, нарушение было.
Насчет претензии судья рассудил здраво:
- Куда ж еще претензию нести, как не в магазин, где купил? Закон претензионного порядка для потребителей не требует.
И вынес он, значит, свое решение:
«...суд приходит к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца излишне уплаченных за товар денежных средств в размере 3590 рублей...»
Три тысячи пятьсот девяносто – Василию Петровичу. Ура! Принцип отстоял!
Но дальше начались, так сказать, корректировки курса.
Неустойку в 218 тысяч судья отклонил. Мол, закон такую неустойку за этот конкретный вид нарушения не предусматривает, не за что ее начислять.
Моральный вред в 50 тысяч суд признал, но «исходя из принципа разумности и справедливости» урезал до трех тысяч. Получилось, что нравственные страдания от переплаты оценены почти в ту же сумму, что и сама переплата. Символично, что тут скажешь.
А дальше штраф в 50%, но не от всех требований, а только от присужденного: от 3590 рублей да от 3000 рублей (моральный вред). Итого 6590, половина – 3295 рублей штрафа.
И государственную пошлину, от которой Василий Петрович был освобожден как потребитель, взыскал суд с предпринимательницы – 7000 рублей.
Подведем, как говорится, баланс. Выиграл Василий Петрович? Бесспорно. Получит он с ответчицы: свои 3590, 3000 за моральные терзания и 3295 в виде штрафа. Итого – 9885 рублей.
Но если вспомнить, сколько он требовал изначально (считайте сами: 3590 + 218941 + 25000 (половина от 50к морального вреда) + 50000), то выходит, суд удовлетворил его требования где-то на один процентик.
Выйдя из здания суда, Василий Петрович, наверное, чувствовал себя одновременно и победителем, и немножко ощипанным. Принцип-то отстоял, закон подтвердили, нарушителя наказали. Но тот азарт, та перспектива крупного выигрыша в двести с лишним тысяч рублей, растворились, как дым.
Остались три тысячи переплаты, три тысячи за нервы и три тысячи штрафа. И осадок, характерный для нашей жизни: справедливость, она хоть и есть, но всегда выходит немножко куцая. И даже побеждая, чувствуешь себя не триумфатором, а, скорее, бухгалтером, который свел дебет с кредитом с минимальным плюсом.
Но что поделать? Таков, братцы, наш гражданский быт. И принцип, хоть и дорог, но имеет вполне конкретную, невысокую таксу.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из: