– Светлана Владимировна, здравствуйте. – Она обернулась и посмотрела на меня. – Меня зовут Дмитрий. Я хотел бы поговорить с вами, если у вас есть немного времени.
– Добрый день. – Она меня узнала.
Я занервничал. Что если она не захочет со мной разговаривать, как лучше себя вести? Серьёзно настаивать на разговоре или стараться не принуждено расположить её к себе?
Светлана Владимировна несколько секунд рассматривала меня, потом видимо решилась, смирившись с неизбежным.
– Хорошо, пройдёмте в класс. – Мы прошли по коридору в её класс. – Уроки у начальной школы уже закончились, всех детей забрали по домам, нашему разговору никто не помешает.
Она прошла и по привычке, не подумав обо мне, села за свой рабочий стол. Светлана Владимировна не сильно, но всё же нервничала. Было видно, что предстоящий разговор её тревожит. Я сел за парту напротив. Стул и парта были мне немного малы.
– Вы хотите поговорить со мной про Стаса Лебедева? Я видела вас в прошлый раз в кабинете директора. – Сразу перешла она к делу. – Как Вы, наверное, уже узнали мы учились со Стасом в одном классе. Что я могу про него рассказать? Как это сейчас говорят? Был не простым ребенком. Не то что бы из заводил, но крови у учителей попил много. Хотя, признаться и я не была послушным подростком, как все творила всякое. Что ещё? Симпатичный он был, можно сказать даже красивый, девочки многие за ним бегали. Может вы конкретно, что-то про него хотите узнать? Так Вы спрашивайте, я всё что знаю расскажу.
Всё это Светлана Владимировна сказала скороговоркой, как будто подготовила эти фразы заранее в своей голове, на случай если я приду. Она внимательно рассматривала меня, пытаясь понять сколько мне известно и, что она может рассказать, а что может утаить. Я тоже пока она говорила оценил её. Строгая, конкретная, с какой-то точной, известной только ей, позицией в жизни. Я задумался, если она и есть та Светлана о которой говорила Марина и когда они были подростками, что-то натворили, могла ли она убить их, чтобы замести следы и сохранить свою репутацию? Мне было трудно такое представить, но в жизнь бываю и более невероятные вещи. Я решил действовать смело.
– Если я Вам скажу, что друг Стаса Лебедева, Паша Сорокин, тоже убит. А их подруга, а может просто знакомая, Марина Белова, лежит в психиатрической клинике с сильнейшим нервным срывом. Тогда Вам есть, что мне рассказать?
Она застыла. Но ужаса в её глазах не было, скорее стыд и боль. Через несколько секунд она выдохнула и как-то немного еле заметно ссутулилась, перестав быть строгой учительницей. Я подсознательно почувствовал, что это не та Светлана, о которой кричала Марина. Она опустила глаза и спросила, саму себя.
– С чего же начать?
– Начните с начала, – мягко сказал я, как бы банально не звучала эта фраза.
– С начала, – негромко повторила Светлана Владимировна, – тогда стоит начать с Кати Сидоровой, с её жизни и истории. Катя Сидорова жила в одном дворе с Пашей Сорокиным. Они вместе ходили в детский сад. Они не были друзьями, просто родители Сорокина ставили ему Катю в пример: «Какая хорошая девочка». Паша считал её прилипалой, а она считала, что как бы взяла над ним шефство и сделает из него хорошего мальчика, которым будут гордиться родители. Такая, девочка – спаситель. Она бегала за ним с нравоучениями, а он бегал он неё. Потом Катя и Паша вместе пришли учиться в школу, по решению родителей в один класс. Паша был не очень способный мальчик, видимо Катя была приставлена к нему в надежде, что он будет хоть как-то сносно учиться.
В первом классе Катя подружилось с Мариной Беловой. Обе отличницы, примерное поведение, общие интересы. Они стали лучшими подружками. Ходили к друг другу на дни рождения, вместе ходили на внеклассные занятия, делились книжками и куклами. Неразлучная пара. Если у нас в классе кто-то устраивал у себя какой-нибудь праздник, то все знали, что если звать Катю, то нужно звать и Марину и наоборот, если звать Марину, то нужно звать и Катю. Одна без другой не пойдёт. Соответственно, теперь они уже вдвоём стали приставать к Паше с нравоучениями, пытаясь сделать из него хорошего мальчика. Паша сообразил, что общаться с ними время от времени не так уж и плохо и даже полезно дня него. Он активно дружил с ними перед контрольными и так же активно избегал, когда опасность в получении двойки миновала. Стас Лебедев был в классе от этой компании – совершенно параллельно. У него были свои друзья.
Наверное, в классе шестом или в седьмом, у Кати Сидоровой разводятся родители. Отец уходит в другую семью. Катя становится замкнутой, молчаливой девочкой. У Стаса примерно в то же время умирает Мать. Он тоже из весёлого шутника и отличника, превращается в злобного, замкнутого бунтаря. Сейчас рассказывая Вам это, я понимаю, что на почве этого они и сошлись, стали общаться.
Вы спросите, а как же Марина? Марину со счетов лучшей подруги никто не списывал. Более того, чтобы Стасу не ходить везде с двумя девчонками, они стали чаще приглашать с собой Пашу. Паша со Стасом очень быстро нашли общий язык, вместе стали вытворять всякое. В итоге из них получилась такая «литературная» компания, хулиганы и отличницы, хоть «вебтун» пиши.
Она сделала паузу, видимо в её голове вместе с рассказом всплыли об этой компании воспоминания. Их разговоры, проделки, ссоры и примирения. Светлана Владимировна как-то горько, но тепло улыбнулась. Скорее всего она с ними близко общалась, хотя и не входила в круг лучших друзей. Я не стал подталкивать её к дальнейшему рассказу, просто молча ждал когда она продолжит.
– Наверное, их дружба тоже могла закончится как корейские комиксы, большой, всепобеждающей любовью. Но она так не закончилась. Примерно в девятом классе к нам из другой школы перешла Света Ломова. Света пришла, неся за собой шлейф слухов. Говорили, что её хотели исключить из предыдущей школы, за то, что она избила одноклассницу скакалкой, но это замяли и просто перевели её в другую школу.
Откуда пошли эти разговоры? Кто-то с кем-то был знаком из её прошлой школы и рассказал об этом, а может она сама распускала этот слух, не знаю. Правда это была или выдумки, тоже никто из нас не проверял. Но этот слух придал её появлению, какую-то жуткость и в то же время любопытство с нашей стороны. Некоторые стали с ней общаться, чтобы доказать, что она не такая, другие – наоборот, чтобы подружиться с дерзкой девочкой. Очень быстро у Светы появился определённый круг общения и друзья в нашем классе. Но внимание Светы привлёк Стас. Он ей понравился, я бы даже сказала, она стала им одержима. Она хотела любой ценой стать не просто другом, а именно девушкой Стаса. Вы понимаете, о чём я говорю? В мусор детские наивные дёрганья за косички и шоколадную конфетку в знак симпатии. Она хотела полноценных отношений между парнем и девушкой, гуляние за руку, поцелуи и объятья по углам и т.д. Его общение и дружба с Катей ей мешали. И она стала вытравливать Катю из жизни Стаса, да и вообще из класса. Не думайте, что я преувеличиваю, это была продуманная полномасштабная операция по выживанию человека из его среды с целью занять её место.
Сначала она действовала аккуратно, скрытно плетя интриги, потому что её задача номер один была поссорить Стаса с Катей. Она искала удобного случая, и он ей подвернулся. Мачеха Стаса родила и его отец, чтобы она могла самостоятельно возить ребенка в поликлинику или съездить в магазин, купил ей машину. Стас невероятно от этого взбесился.
Я уверена, что сами они бы до такого не додумались. Им, а точнее Паше – более скорому на такие вещи, эту идею подкинула Света. Они решили, стащить с какой-нибудь стройки газовый баллон и взорвать машину мачехи Стаса. Та же Света, не сама, а через других, донесла эту информацию до ушей Кати. Катя, естественно, стала уговаривать Стаса этого не делать, что это не безопасно и может очень плохо закончиться для них самих. Но ребята уже пылали этой идеей и их было не остановить.
Скорее всего у них ничего бы не вышло, поймал бы их какой-нибудь сторож на стройке и тем бы история и закончилась, но Катя боялась, что.. а вдруг у них получится, и поэтому сдала их отцу Стаса.
Последствия для Стаса и Паши понятны. После этой истории Стас с Катей перестали общаться, он откровенно в лицо называл её «Крыса». Сейчас как взрослый человек я понимаю, что скорее всего у Стаса были чувства к Кате и как любой подросток, руководствуясь не логикой, а эмоциями он расценил её поступок как предательство, из-за того, что она его не поняла, не поддержала. Ему было больно, и он хотел, своим поведением, причинить ей ту же боль. Света, конечно же, стала Стаса утешать и поддерживать. Задача номер один выполнена.
Дальше Света стала действовать открыто. Так же, как и Стас она стала называть Катю предательницей, говорить, что она двуличная, подлиза и стукачка. Мы все в классе были на стороне Стаса. После пары месяцев буллинга, Марина не выдержала и примкнула к остальным в словах и действиях. Катя осталась на этом поле боя совершенно одинока. Только заканчивалась одна волна нападок, Света придумывала новую, у нас вошло в привычку, в обычай, каждый день с утра начинать приставать к Кате и донимать её.
Катя была сильной девочкой, в какой-то момент она просто приняла эту ситуацию и стала как каменная, совершенно не замечая нас, как будто её это всё не касается. Свету, это ещё больше разозлило и подстегнуло, травля перестала ограничиваться только словами и стали распускать руки. Класс разделился на две части, на тех, для кого это было уже слишком и на тех, кто активно в этом участвовал. К своему стыду, скажу, что хотя для нас это было слишком, мы ничего не сделали, чтобы защитить Катю, мы просто молчали. Делали вид, что нас это не касается.
Она повернула голову к окну и стала часто моргать глазами, пытаясь скрыть слезы. У меня в голове роилась куча вопросов. Я держал их при себе, чувствуя что это еще не конец истории.
– Света добилась того чего хотела. Она стала девушкой Стаса, а Катя стала в классе просто тенью. Но садист, получает удовольствие от страдания своей жертвы, он не может и не хочет останавливаться. – Светлана Владимировна с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. – Я не знаю деталей, что конкретно произошло, потому что делала вид, что меня это не касается, но по классу, да и по всей школе стали ходить слухи, что Катя с мамой такие бедные и умственно ограниченные, что мама Кати продаёт себя за еду. Вроде даже были какие-то фотографии в доказательство этому. Тут же, стали зубоскалить про то, что сама Катя этим занимается, типа малолетки пользуются спросом им больше платят. – Она сделала глубокий вдох и сказала, как будто выстрелила. – После всего этого Катя покончила с собой.
Все мысли разом выскочили из моей головы, и я с трудом пытался их привести в порядок. Я был шокирован и дезориентирован этой фразой.
Пока я слушал рассказ Светланы Владимировны, мне было грустно, потому что вся эта история представлялась мне, как месть человека, чью жизнь сломала чужая жестокость. Но услышав, что это история закончилась смертью, по сути ребенка, мой мозг отказывался это понимать и принимать, как-то рационально думать. Он стал искать виноватых взрослых. Где во всей этой истории были они? Чем они были заняты?
– Вы не единственная у кого я спрашивал про Стаса и его школьные годы. Я разговаривал с вашим классным руководителем, с нынешним директором школы. Такая вопиющая история и только Вы рассказали мне о ней. Все молчат, чтобы не испортить репутацию «драгоценной» школы?
– Я думаю учителя и школа, не знали. Катя никогда не жаловалась взрослым. А может не хотели знать, раз она не жалуется. Официально заключение по факту её смерти, это глубокая депрессия на фоне развода родителей. Эту информацию нам сообщила классный руководитель. Какое-то время примерно месяц, нас по очереди вызывал к себе школьный психолог. Общался с нами, но склонности к суициду ни у кого больше не выявил. После о смерти Кати никто не упоминал и не разговаривал.
– Жизнь продолжилась как ни в чём не бывало, – грубо, не сдержавшись сказал я.
– Можно и так сказать. Но каждый из нас внутри понимал, что это сделали мы. Она умерла из-за нас. Марина ни с кем больше не общалась, кажется даже не здоровалась. Заходила в класс по первому звонку, тихо как тень сидела на уроках, по последнему звонку уходила. Даже на большой перемене куда-то растворялась, чтобы ни у кого не было возможности к ней подойти. Стас со Светой расстался. Они с Пашей общались теперь только вдвоём. Чем занимались, как жили ни с кем больше не обсуждали, в школе вели себя тихо. И вообще весь наш класс рассыпался на маленькие группки, которые общались и встречались вне школы. Света нашла себе новых друзей, какой-то появился у неё парень постарше. Какая-то вроде драка случилась из-за неё. Никто в это уже не лез. Большинство из нас хотели просто сдать экзамены и выпуститься, что бы больше никого не видеть и этот кошмар закончился.
– А Мать Кати? Она тоже ничего не знала? Почему она не перевела её в другую школу?
– Насколько я поняла, после развода у неё начались какие-то эмоциональные проблемы. И они с Катей поменялись ролями, Катя опекала Маму, а не Мама Катю. Наверное, из-за этого то слух про её Маму так легко зашёл и все в это поверили.
– Она (Мать Кати) не пыталась, с кем-нибудь из вас поговорить? Может разузнать что-нибудь про свою дочь?
– Нет, никогда. Мы боялись и ждали этого, но она точно ни с кем не разговаривала.
– Марина, из чувства вины, могла рассказала ей обо всем?
– Не думаю. Марина, больше чем мы все чувствовала себя виноватой. Из-за страха, она замкнулась. Не каждому психологу смогла бы рассказать свою тайну. Я сама первый раз рассказываю кому-то эту историю.
Она снова повернула голову к окну, но уже не для того, чтобы сдержать слезы. Светлана Владимировна печально смотрела в даль о чём-то думая.
– Вы думаете, эта Мать Кати отомстила Стасу и Паше? – спросила она.
– Возможно. – Уклончиво ответил я. – А у Кати не было друга помимо этой компании? Может кто-то тайно был в неё влюблён из вашего класса?
– Мы все считали Катю и Стаса парочкой, пока не появилась Света. Может кто-то и был тайно влюблён в Катю, но я ничего об этом не знаю.
– У Вас есть контакты кого-нибудь из вашего класса? Может быть, кто-то из них продолжал общаться со Стасом или что-то ещё знает о Кате?
– Нет. После получения аттестатов и выпускного, я больше ни с кем из класса не общалась и не встречалась. Я бы сказала Вам, что про Катю больше всего знала Марина, но Вы и сами знаете где её найти.
– Марина в таком состоянии, что ничего вразумительного нам сообщить не может, – скорее для себя, чем для Светланы Владимировны сказал я.
Мы несколько минут посидели молча. Больше никакой информации мне Светлана Владимировна сообщить не могла. Я встал и собрался уходить. Прощаясь у двери, Светлана Владимировна вдруг сказала:
– Знаете у нас в классе была такая девочка, Юля Ших. Она всё про всех знала и всеми интересовалась. Может она сможет сообщить вам какую-то полезную информацию. Только не знаю, где она сейчас живет и чем занимается.
Я поблагодарил за информацию, попрощался и ушёл.
Я сел в машину и завёл двигатель. Лобовое стекло было замёрзшим. Я смотрел на него и думал о Стасе. Когда Стас был жив я не испытывал к нему симпатии, особенно после того, как он «заказал» мою собаку. Я считал его безответственным мажором, прожигающим свою жизнь. Но когда его убили, мне стало его как-то жалко. Умер молодой человек, был убит, какая-то аномалия жизни, так не должно быть, так неправильно. Умирать должны старики, молодые должны жить, жениться, выходить замуж рожать новых людей. Это заведённый порядок, в который кто-то вмешался и нарушил его.
Узнав об этой истории, что теперь я думаю о Стасе? Как я воспринимаю его убийство? Жалко мне его или я думаю, что так ему и надо? А собственно, что я знаю об этом человеке? Чем он жил, о чем думал, за что переживал? Он жил как ни в чём не бывало, как будто Кати не было в его жизни, зарыли и забыли? Или он так жил «весело» в тесной компании с алкоголем, потому что не мог забыть Катерину, потому что она жила внутри его невидимой болью? Сожалел ли он о том, что произошло? Было ли у него желание вернуться в то время и повести себя совершенно по-другому? Так каким человеком был Стас Лебедев? Можно ли его пожалеть или правильно, что его пристрелили как бешеную собаку?
Я не был со Стасом в доверительных отношениях, но мне хотелось узнать ответы на все эти вопросы. Для какого-то собственного внутреннего равновесия, узнав эту историю, я хотел понять моральный аспект случившегося. Я вспомнил свои школьные годы. Точнее свой выпускной класс. Верные друзья с некоторыми я встречаюсь и общаюсь до сих пор. Первые чувства, которые я вспоминаю с теплотой. Неловкость от случайного прикосновения руки, волнение от ожидания встречи и щенячий восторг, просто от того, что она посмеялась над твоей шуткой. Гуляние по парку за руку и первый поцелуй. То самое яркое чувство, когда с кем-то рядом конфета вкуснее, а солнце ярче.
Может быть, они просто сломанные дети. Кого винить? Кто должен был их поддерживать и не дать этим детям сломаться?
Я подумал о Свете Ломовой. Кто она? Наглая, жестокая маньячка, не испытывающая чувства эмпатии? Или сломанный ребенок пытающийся скрыть свою личную боль, агрессией и превосходством над другими? Жалеть мне её или осуждать?
Меня пронзил ток. Если она самая главная виновница произошедшего, значит она в опасности, она следующая жертва.
Я достал телефон и набрал Ульяну Алексеевну.
– Алло. Вы нашли Светлану Ломову? – Без предисловий спросил я. – Вы встретились с ней?
Ульяна Алексеевна помолчала, тяжело вздохнула и ответила:
– Светлана Ломова убита.
– Как? Когда?
– Месяц назад. Черепно-мозговая травма. Кто-то в парке проломил ей молотком голову. Украли сумку, телефон, сняли все драгоценности.
Я на несколько секунд онемел.
– Нам нужно встретится. Сейчас. – Наконец совладав с собой сказал я. – Мне есть что Вам рассказать. Пожалуйста, иначе у меня просто взорвётся голова.
(конец 7-ой главы)
Продолжение тут
Начало моей книги тут