Вечер я провёл с Ульяной Алексеевной. Я рассказал ей историю Кати Сидоровой и то, как с ней связаны наши жертвы: Стас, Паша и скорее всего Света. Рассказывая, я не мог удержаться от личных комментариев, то строго осуждал их, то жалел. Ульяна Алексеевна слушала меня не выражая эмоций, обращая внимание лишь на факты и мотивы. Она согласилась со мной, что всех троих вполне вероятно убили из-за этой истории с самоубийством Кати. Но кто мог мстить за смерть Кати? Семья или может какой-то друг, тайно влюбленный в неё?
Приехав домой, я сразу лёг в постель, но долго не мог уснуть, всё ворочался и ворочался, думая о Стасе и его одноклассниках. В какой-то момент даже хотел встать одеться и выйти из дома, чтобы проветрить голову. Но по известной причине не сделал этого. Не знаю, как скоро я смогу гулять по ночам, как и прежде не думая, что что-то может случиться.
Утром я проснулся поздно около десяти и не знал, чем заняться. Следователь Попова направилась к родителям Марины Беловой, так по крайней мере она планировала вчера вечером, чтобы предупредить о возможной опасности грозящей их дочери, и в связи с новыми открывшимися обстоятельствами выяснить, что им известно. Я и так со своей стороны, конечно, как дилетант – помог и выяснил достаточно полезной информации, но сидеть спокойно дома не мог.
Я отправился к бывшему классному руководителю Стаса, Вере Ивановне. Я был уверен, она соврала о том, что ничего не помнит про учеников этого класса. Мне хотелось не то, чтобы уличить её в этом, но всё-таки услышать произошедшую историю в её классе из её уст, со стороны взрослого. Что скажет она? Почему все молчали и никто не вмешивался в дела подростков?
По дороге, я вспомнил прошлый разговор с Верой Ивановной. Её слова про работу с родителями, про школьного психолога. Похоже она говорила как раз про историю с Катей Сидоровой. Но почему такими странными фразами? Почему не рассказала про этот случай прямо? Чувствует свою вину?
Вера Ивановна приняла меня без возражений, как будто была уверена, что я вернусь. Мы прошли и сели в том же кабинете с заваленным бумагами столом.
– Чем я ещё могу помочь следствию? – Спросила она. – Мне кажется всё, что знала я рассказала.
– А мне кажется, что Вы не были со мной честны.
– В чём же?
– Вы сказали, что плохо помните учеников этого класса. В этом классе училась Катя Сидорова. Не думаете, что такую историю трудно забыть.
– Вам про неё рассказала Светочка Попова?
– Почему Вы так решили?
– Вам дали мои координаты в школе, где я работала и где учился Стас. В этой школе работает учительницей младших классов Попова Светлана Владимировна, бывшая моя ученица и одноклассница Стаса. Она совсем внешне не изменилась, правда со времён старшей школы. Не трудно догадаться, что вы её узнали по выпускной фотографии и поговорили с ней.
– Вот видите, Вы прекрасно помните ещё одну ученицу из этого класса.
– Хорошо. Скажем так, я была не совсем точна в своих формулировках. Это был не простой класс, и я хотела бы его не помнить. Я не сказала Вам про Катю Сидорову, потому что это трагическая и печальная история. И как, я не понимаю, это связано со смертью Стаса Лебедева?
– Светлана Владимировна, рассказала мне, что была некоторая компания во главе со Светой Ломовой, которая издевалась над Катей Сидоровой. Из-за чего Катя не выдержала и покончила с собой.
– Впервые об этом слышу. Светочка Попова сама была в то время ребёнком. Это её чисто эмоциональное, подростковое, искажённое восприятие действительности.
– А Вы считаете, что Катя Сидорова умерла из-за проблем с родителями?
– Абсолютно, в этом уверена.
– Почему?
– Я приходила к Катиной маме после похорон, так сказать, выразить своё соболезнование. Я шла в дом скорби, готовилась к слезам и истерикам. Я была шокирована. Меня встретила радостная Мама Кати. Она обрадовалась, что пришла классный руководитель её дочери отличницы, выразить своё восхищение её одаренным ребёнком и может даже вручить почётную грамоту. Знаете, чем она занималась? – Она сделала паузу и немного с вызовом прищурив глаза посмотрела на меня. – Она готовила ужин для своей семьи. Она сказала, что сейчас придёт Катя из школы и её муж с работы и они сядут вместе за стол ужинать. Я даже не знала как мне с ней себя вести. Подыгрывать ей или разубеждать, что всё на самом деле по-другому. Что муж от неё давно ушёл, а её прекрасная дочь Катя умерла. Женщина просто решила не принимать реальность и жить в мире, который её устраивает. Я не стала ничего ей говорить, поблагодарила за прекрасную дочь и ушла. На площадке столкнулась с соседкой, которая сказала, что она себя так ведёт с момента как они с мужем развелись. Как думаете влияло на психику ребенка то, что её мать каждый вечер готовит ужин для мужа, который не придёт? У отца, в котором она так нуждалась, родился новый ребенок. Мальчик – наследник и Катя, наверняка, чувствовала себя больше не нужной. Я уверена, что у Кати развилась глубочайшая депрессия из-за проблем в семье. Да, я виню себя как педагога, что не заметила этого. Что не отправила Катю к психологу, не уделила ей время, не поддержала.
– Вы поэтому уволились из школы?
– Да, почувствовала себя профнепригодной.
– То есть никакой травли со стороны одноклассников Кати не было?
– Я об этом ничего не знаю.
– Если Вы мало помните о Стасе Лебедеве, может есть какие-то воспоминания о Павле Сорокине, Марине Беловой и Свете Ломове?
– А почему Вы именно о этих учениках спрашиваете?
– Светлана Владимировна сказала, что это именно те ученики, которые послужили причиной обиды Кати Сидоровой. – Я немного помолчал и продолжил. – Паша Сорокин и Света Ломова мертвы, как и Стас Лебедев. А Марина Белова в психиатрической клинике с нервным срывом. Трёх человек из одного класса, примерно в один промежуток времени убили. Не думаю, что это совпадение. Сейчас самое время вспомнить то, что вы не хотите вспоминать, и рассказать.
– Да, собственно, что именно мне нужно рассказать? Как они подложили крысу химичке или как всем классом сорвали контрольную по географии, просто не придя на урок?
Я подумал, что спрашивать Веру Ивановну о том – не был ли кто-то из одноклассников Кати в нее влюблён, бесполезно. Она не знает даже об открытом конфликте, который был в её классе.
– Вы были на похоронах Кати Сидоровой? – спросил я.
– Да, я была. Вместе с директором школы и завучем по воспитательной работе. – Она вздохнула. – Звучит как ирония.
– А кто из класса, из одноклассников Кати был на похоронах?
– Паша Сорокин был с родителями. Думаю, это было не его желание, скорее его туда заставили прийти. Юля Ших была, как староста класса, она пришла вместе с нами. И Марина Белова. Она не то, чтобы была, она пришла на кладбище и стояла в дали, пряталась за деревом, но я её заметила.
– Вы сказали Мать Кати не принимает действительность. Как она вела себя на похоронах?
– Её на похоронах не было. Был только Отец. Он сказал, что она под успокоительными и просто не в состоянии быть там. Он был со своей новой женой. Она вела себя очень незаметно, никак не афишировала, что она его жена, просто суетилась с разными организационными вопросами. Я так поняла всё это было на ней.
– А кто еще был из родственников Кати?
– Так, собственно, только Отец. Бабушки, дедушки умерли, каких-то братьев или сестёр нет. На похоронах вообще было очень мало людей: отец, мы из школы, немного соседей и его какие-то коллеги по работе. Вот, собственно, и всё.
Я подумал, что из людей присутствующих на похоронах, только Отца Кати можно вписать в подозреваемые. А может это её Мать, однажды всё-таки столкнувшись с реальностью, решали отомстить за дочь? Вера Ивановна покрутила в руках лежавший на столе карандаш.
– А что именно о травле Кати рассказала Вам Светлана Владимировна? – вдруг спросила она.
– Например, что весь класс считал Катю стукачкой. Что она всё рассказывала учителям, про планы и секреты класса.
– Это полная ерунда. Знаете, Катя была как киношные пионеры –верная, стойкая, правильная. Она скорее готова была бросить себя на борьбу с несправедливостью или на встречу опасности, но не рассказала бы об этом взрослым. Она считала, что у взрослых полно своих проблем, а она с ребятами уже достаточно самостоятельные, чтобы решать свои проблемы сами и нести ответственность за свои поступки. Скорее Марина, могла сказать кому-то из учителей о неправильном поведении своих одноклассников. Не потому, что она была подлой или хотела всех заложить, а потому что эмоционально искала у взрослых защиты. Она была девочкой из хорошей благополучной семьи, у неё были прекрасные отношения с родителями. Как сейчас не знаю.
– Светлана Владимировна сказала, что перед смертью Кати ходил какой-то слух про её мать. Какой-то грязный, порочащий её репутацию слух. Как будто Катина мать, как бы это помягче сказать, женщина с низкой социальной ответственностью.
– Это вообще какой-то бред. Мама Кати, была социальным работником. Ходила к старушкам, покупала им продукты и лекарства. Её клиенты бабушки пенсионерки. С кем ей было понижать свою социальную ответственность?
– Считаете, что рассказ Светланы Владимировны неправда? Но зачем ей мне врать?
Вера Ивановна задумалась, видимо вспоминая происшествия за годы учёбы этого класса.
– Был один случай. На уроке физкультуры в женской раздевалке, кто-то порезал Катины спортивные штаны. Изрезал ножницами. Когда я стала разбираться, Катя мне сказала, что штаны порвались сами от того, что старые ветхие. Я знала, что это не правда, но не стала настаивать, потому что вмешательство взрослых в некоторые вопросы делает ситуацию только хуже. Я последила за ребятами некоторое время, более внимательно, настороженнее. Ничего подобного больше не повторялось.
– А кто рассказал вам про то, что спортивные штаны Кати порезаны?
– Учитель физкультуры. Катя подошла к нему и сказала, что с ней случилась неприятность, у неё порвались штаны и она не может заниматься на уроке. Она не хотела, чтобы её записали в прогульщицы или поставили двойку за отсутствие спортивной формы. Он принял эту причину как уважительную для того, чтобы ей не заниматься на уроке, но чётко увидел, что штаны не просто порвались, они были именно порезаны. Он подошёл ко мне и сказал, что есть конфликт между ученицами, чтобы я обратила на это внимание.
Хотя сам рассказ из уст Веры Ивановны прозвучал, как мелкая обычная шалость, не стоящая внимания, мне почему-то в воображение рисовалась страшная картина. В женской раздевалке возможно кто-то держит Катю за руки, кто-то просто стоит рядом и смеётся. Света Ломова режет спортивные штаны, непосредственно надетые на Кате Сидоровой. У меня по спине пробежали мурашки и стало не по себе.
– А почему Света Ломова перешла в ваш класс? Говорили, что у неё уже был конфликт в предыдущей школе с одноклассницей.
– Ничего такого в её личном деле не было. Света перешла в наш класс, потому что её отца обвиняли в экономических преступлениях. На имущество был наложен арест, и он находился под следствием. Родители больше не могли оплачивать ей обучение в частной школе. Они с матерью переехали в район нашей школы, кажется в квартиру бабушки, и она перешла в наш класс. Чем закончилась история с её отцом не знаю, посадили его или нет, я не интересовалась, но то, что материальное их положение не поправилось это точно, Света доучилась и аттестат получила в нашей школе.
После этих слов история про скакалку и избитую одноклассницу зазвучала по-другому. Какие страхи побудили Свету Ломову пустить такой жуткий слух про себя? Она шла в новую школу или в банду гопников и отморозков? Кто внушил ей эту мысль, что в обычной школе учиться всякий сброд, которого следует опасаться?
– Если рассказ Светочки Поповой правда, получается Стаса Лебедева, Пашу Сорокина и Свету Ломову убил один человек, который мстит за смерть Кати Сидоровой? – вывел меня из размышления вопрос Веры Ивановны.
– Я думаю, что это именно так. Иначе как объяснить внезапную, почти одновременную, смерть трёх человек из одного класса?
– Вы хотите найти человека, который это сделал и наказать его за то, что он взял правосудие в свои руки? За то, что он не оставил, такую вопиющую несправедливость безнаказанной?
– А вы считаете, что не нужно его искать? Наоборот, следует мысленно его похвалить за то, что он убил трёх человек?
– Учителя русского и литературы учат искать моральные принципы и устои, делать нравственные выводы. Я учитель физики, я учу, что сила действия всегда равна по модулю и противоположна по направлению силе противодействия.
– Разве это равное наказание, справедливый суд? Скорее расправа. Палач не выслушал сторону обвинения. Раскаивались ли они в своем поведении? Все они были детьми, когда поступали жестоко и несправедливо, став взрослыми возможно они жалели об этом. К тому же мы не знаем поступали они так из-за личных убеждений или в их поведение виноваты другие. Например, взрослые, которые учат, что в жизни никто ничего не даст и нужно отобрать, быть лидером любой ценой, иди по головам, не быть рохлей и т.д. Мозг подростка ещё не до конца сформирован, недостаток рационального и избыток эмоционального может привести не только к подростковому бунту, но и к жестокому поведению. Не слишком ли непропорциональное для них наказание?
– Но, по сути, были наказаны не только они, но и все взрослые, которые учили их любой ценой быть успешными. – Она сделала паузу, чтобы я подумал над сказанной ей фразой.
– Эти трое умерли и для них всё закончилось. А вот для их родителей дальнейшая жизнь превратилась в ад на земле. Могли ли они это предотвратить? Могли вести себя по-другому, чтобы их дети выросли добрыми людьми? Насколько это их вина, что их дети умерли так рано?
Я мочал. В этот момент мне показалось, что Вера Ивановна знает кто может мстить за смерть Кати Сидоровой и оправдывает его.
– Это конечно при условии, что эти родителю любили своих детей. – Добавила она и в грустной задумчивости выпятила нижнюю губу. – Я не меньше этих родителей виновата в смерти этих детей. Одно дело я не заметила, что в семье у ребенка происходят трудности и он подавлен, хотя должна была заметить, обязана. И совсем другое дело, что я была настолько слепа и не видела происходящего вопиющего ужаса под своим носом. Видимо я слишком много о себе возомнила. Педагог, наставник! Мне с такой душевной слепотой вообще не следовало идти в учителя. Выходит, за мою гордость поплатились другие люди. Если бы у них был другой классный руководитель, он бы заметил. Он бы непременно помог, поддержал и спас Катеньку Сидорову. И ничего бы этого сейчас не было. Но у истории нет сослагательного наклонения.
Она испытывающе посмотрела на меня. Я испугался, не наложит ли она на себя руки после моего ухода.
– Трудно увидеть, что кто-то нуждается в помощи если он её не просит, – неловко попытался я её приободрить.
– Значит нам нужно шире раскрывать глаза. И тогда мы станем обществом, в котором защищают жертв и перевоспитывают преступников. Я хотела бы жить в таком обществе, но как видите сама не дотягиваю до необходимых идеалов.
От этих слов мне стало ещё страшнее, захотелось немедленно уйти и спрятаться от неё. Я решился задать последний интересующий меня вопрос.
– Вы знаете кто мстит за смерть Кати Сидоровой?
Мой прямой и конкретный вопрос удивил и даже испугал Веру Ивановну. Она вздрогнула и выпалила почти сразу не задумываясь.
– Это может быть Марина Белова. Насколько я помню они были хорошими подружками, ходили везде вместе. После смерти Кати, Марина ни с кем больше общалась. Я боялась, что она тоже впадёт в депрессию и что-нибудь сделает с собой, поэтому внимательно приглядывала за ней. Она может мстить за свою подругу. А может быть делает это из-за чувства вины, что могла, но не поддержала своего друга. Вы сказали она в психиатрической клинике. Может у неё на почве чувства вины раздвоение личности, вылезло решительное, жаждущее справедливости альтер эго и одна личность не знает, что делает другая.
Слишком много слов «может быть» прозвучало в ответе Веры Ивановны, мне они резали слух. Но вероятность такого развития событий, вполне была возможна.
Не помню, как я попрощался и вышел от Веры Ивановны. Чем больше я погружался в эту историю, тем больше сомневался, хочу ли я знать кто и по какой причине это сделал?
(конец 8-ой главы)
Продолжение тут
Начало моей книги тут