Предыдущая часть:
Была назначена генетическая экспертиза, проверка условий жизни Светланы, изучение её личности. Пока дело двигалось, ей разрешили познакомиться с девочкой — такая практика обычна при усыновлении.
– Только учтите, наши детки тут часто начинают называть новых взрослых «мама» и «папа» чуть ли не с пятой минуты, — предупредила Светлану нянечка из детдома. — Не обнадёживайте её слишком и ни в коем случае не уверяйте, что вы её мама. Пока не уверяйте. А вдруг что-то пойдёт не так? Представляете, каково будет ребёнку?
Детский дом оказался в целом не страшным местом, скорее похожим на большой детский сад. И нянечка была права: пока Светлана шла за ней в группу, несколько малышей по дороге спросили, не их ли она мама. Но Милану она узнала мгновенно. Нет, не каким-то особым материнским чутьём, а просто по сходству: девочка и правда была очень похожа на неё саму в детстве. Дети здесь оказались удивительно общительными, и Милана — тоже. Она расспрашивала Светлану, зачем та пришла, где живёт, чем занимается. Было видно, что девочка очень старается понравиться: все местные ребята жили надеждой, что однажды их заберут в настоящую семью. Было тяжело скрывать правду, но Светлана понимала разумность предостережений сотрудников опеки: не стоит давать ребёнку несбыточных надежд, пока всё не решено. Они договорились, что пока будут друзьями, и Светлана будет навещать Милану.
Светлана очень надеялась, что делу помогут показания Лидии Павловны — ведь правда раскрылась, и теперь та была отстранена от должности и находилась под следствием. Она даже поехала к ней, чтобы попытаться уговорить помочь с восстановлением прав на Милану. Дверь открыла сама бывшая свекровь, не приглашая их внутрь. На Дмитрия, который пришёл со Светланой, она не обратила никакого внимания.
– Тебе чего нужно?
Светлана сбивчиво начала излагать суть своего визита, но Лидия Павловна даже не дала ей договорить. Женщина держалась совершенно спокойно, без тени страха или раскаяния, и смотрела на бывшую невестку с лёгким презрением.
– Что ж, если вызовут повесткой — пойду и скажу правду. Только вряд ли это тебе сильно поможет, по-моему. Ты как была никчёмной дурой, так и осталась. Ничего своего, ничего в тебе нет. Если кому-то охота, — она небрежно кивнула в сторону Дмитрия, — носиться с тобой, как с писаной торбой, его дело. Но Мирошу я от тебя спасла и ни капли не жалею.
– А внучку вам не жалко? — вырвалось у Светланы.
– А я до сих пор уверена, что ты этого ребёнка с первым встречным под забором задела. Какая она мне внучка? Семью строят не на крови, а на общих ценностях, воспитании, интеллекте. Что ты можешь дать в этом плане? Какая из тебя жена для Мироши? Нет уж. Хочешь забрать девчонку — мешать не буду, да и не волнует меня это. Важнее, что Мироша сейчас женат на действительно достойной женщине, у них хорошие дети, и впереди у них нормальная жизнь.
– Нормальная жизнь — с матерью под судом? — скептически заметил Дмитрий.
Лидия Павловна даже не дрогнула.
– Мать под судом, а не он. Сын за отца не отвечает, это ещё Сталин говорил. Вам бы, молодой человек, знать такие вещи. За мать — и подавно. Моя ложь, мой поступок — не его. Да, попалась, буду отвечать, что поделаешь. Но сожалеть о содеянном не сожалею. Я знала, на что шла. И ещё посмотрим, на чьей стороне окажутся люди в нашём посёлке. Я в роддоме тридцать лет отдала, тысячи детей приняла, сотни жизней спасла, сумела его модернизировать, обеспечение наладить. А это что? Дочка вечно ноющей разведёнки — чем она знаменита? Обо мне многие пожалеют, а о ней...
Дмитрий ничего не стал отвечать. Он просто взял Светлану за плечо, развернул и увёл прочь, усадил в машину и сказал уже серьёзно, глядя ей прямо в глаза:
– Всё это сейчас — история сложная и неоднозначная. Но я тебе точно скажу: думать нужно не о прошлых обидах и не о мести, а о том, как забрать своего ребёнка домой. Это непросто, но ради этого действительно стоит бороться. Какая разница, кого она считает отцом? Ты — мать, вот что главное.
– Но у меня же действительно никого не было, кроме Мирона! — возмутилась Светлана.
Но Дмитрий мягко её прервал:
– Да это уже не важно! Что было — то прошло. Важно то, что есть сейчас и что будет завтра. А завтра, условно говоря, у тебя два важных события: слушания по разводу и рассмотрение твоего дела в опеке. Вот об этом и думай. С этой женщиной разберётся закон. А если ты надеешься её раскаяния дождаться — не стоит. Такие не ломаются, я знаю. Они жертвуют репутацией, положением, иногда даже свободой ради благополучия своих детей. Вот её позиция. Пусть искажённая, но она о своём ребёнке позаботилась. А ты теперь позаботься о своём.
Суд по бракоразводному процессу состоялся через несколько дней и принёс желаемый результат. Егора на нём не было, но развод Светлане дали и без его присутствия — имелись неоспоримые доказательства домашнего насилия. От раздела имущества она отказалась: понимала, что эта тяжба может затянуться и лишь принесёт новые проблемы. Егор не из тех, кто просто так отдаст что-то своё, а конфронтации с ним она теперь боялась больше всего. Все необходимые документы должны были выдать через несколько дней. А пока Светлане предстояло решающее заседание в опеке. И там картина была далеко не такой радужной.
– Женщина, а где ваш супруг? Вы не можете взять ребёнка без его согласия.
Сообщение о том, что она только что развелась из-за побоев, ситуацию не улучшило.
– Конечно, жить с таким человеком вам не стоило, но сам факт, что семья у вас теперь неполная — это минус в нашем деле. Безусловно, вы родная мать, но мы всё же отдаём предпочтение полным, стабильным семьям. Ладно, в вашем случае это не решающий фактор. В конце концов, причина для развода уважительная. Есть моменты поважнее. Какое у вас образование? Кем работаете? Справку о доходах подготовили?
Рассказ Светланы о работе домработницей вызвал у членов комиссии ещё более скептические лица.
– Женщина, вы должны понимать: такая работа — сегодня есть, а завтра нет. Да и заработок у вас, мягко говоря, невысокий. За счёт чего вы собираетесь содержать ребёнка, не имея ни образования, ни постоянной профессии? И, кстати, у вас есть своя жилплощадь? Надеемся, вы не планируете привести девочку к своему работодателю, потому что этого мы точно не допустим, что бы он там ни говорил.
Собственной жилплощадью Светлана могла считать лишь крошечную однокомнатную квартиру, где до сих пор жила её мать. Та, конечно, была готова принять и дочь, и внучку. Но ремонт там не делался с тех пор, как Светлана училась в школе, площадь была мизерной, да и материально содержать их мать не могла — её скромной зарплаты хватало только на себя.
Пришлось выложить комиссии всю эту неутешительную правду, и выражения лиц у членов комиссии стали ещё более неодобрительными.
– Конечно, мы назначим выездную проверку ваших условий проживания. Но пока не советуем питать особых иллюзий. У вас нет собственного жилья, вы фактически проживаете у работодателя, специальности и перспектив не имеете, а обстоятельства, при которых вас разлучили с ребёнком, и вовсе вызывают вопросы к вашей решительности и осмотрительности. Безусловно, раз у Миланы нашлась родная мать и вы изъявили желание её воспитывать, ребёнка в другую семью не отдадут. Но и вам придётся серьёзно постараться, прежде чем вам можно будет доверить дочь. Члены комиссии не хотят лишних проблем, и я их понимаю.
– Но ситуация не безнадёжна, — сказал позже Дима, когда они остались одни. — Давай начнём с того, что съездим к твоей маме и посмотрим, можно ли там что-то быстро улучшить. Она же, насколько я понял, не ведёт асоциальный образ жизни, вряд ли всё там в таком уж катастрофическом состоянии.
Мать встретила их с искренней радостью. Но вот осмотр квартиры у Дмитрия никакой радости не вызвал. Всё было, мягко говоря, печально. Не то чтобы страшно, но опеке такой вариант однозначно не подошёл бы.
– И я не вижу способа за пару дней и полы перестелить, и обои переклеить, и сантехнику с окнами поменять. Никакие деньги не помогут — это физически невозможно успеть.
Светлана окончательно сникла. Её мать тоже выглядела подавленной. Дмитрий махнул рукой.
– Ладно, поехали домой, мы сегодня совсем замучили Артёмку.
Мальчика действительно пришлось брать с собой в эту поездку, и он основательно утомился.
– Что-нибудь придумаем. Главное, что уже установлен факт родства, ты заявила о своём намерении воспитывать дочь, другим её не отдадут, видеться разрешают. А мы тем временем подумаем, как улучшить твоё положение в глазах опеки.
Всю дорогу обратно Дмитрий, крутя руль, глубоко размышлял. Ему никто не мешал: Светлана и Артёмка спали на заднем сиденье, — а думать было о чём: решался серьёзный вопрос. В конце концов, он принял решение, но оглашать его решил утром — все слишком вымотались, не время для таких разговоров. Но на следующий день беседа состоялась.
– Я вот о чём подумал, — начал Дмитрий с некоторой нервозностью, но в целом уверенно. — Ты теперь фактически свободная женщина, вот-вот получишь на руки все документы о разводе. И как свободная имеешь полное право снова выйти замуж. Если твоим мужем станет человек с положительной репутацией, готовый принять ребёнка и имеющий стабильное положение, вопрос с Миланой, скорее всего, решится гораздо быстрее. И если это так... то как ты отнесешься к тому, чтобы этим мужем стал я?
Светлана от неожиданности просто раскрыла рот — наверняка выглядело это глупо, но ей было сейчас не до того, чтобы беспокоиться о таких мелочах.
– Сам посуди, — продолжил Дима, как будто не замечая её замешательства. — Дом у меня просторный, работа официальная и хорошо оплачиваемая, есть собственный сын, и никогда никаких претензий к моему родительству не возникало. Никто не сможет сказать, что ты пытаешься обмануть опеку, выходя замуж за первого встречного. Мы с тобой знакомы уже несколько месяцев, ты живёшь в моём доме. Да, возможно, немного затянется процесс из-за того, что мы из разных областей — опеке потребуется время на все проверки и согласования, но это уже не так страшно.
Светлана продолжала молча смотреть на него, всё ещё не вполне осознавая, что вообще происходит. А Дмитрий тем временем развивал свою мысль:
– Заметь, я тоже не строю из себя рыцаря без страха и упрёка. Я к тебе привык, привязался, убедился, что с Артёмкой у тебя прекрасный контакт. Он, кстати, тебя тоже очень одобряет. И сестрёнка ему точно не помешает. А там, глядишь, может, и пополнение в семье появится. Я считаю, что детей в семье должно быть несколько. Мне бы не хотелось тебя потерять. И ты, думаю, тоже могла убедиться, что мы все вместе прекрасно уживаемся. Так что я не вижу причин, почему бы нам не создать настоящую семью и не быть счастливыми вместе, включая Милану. А ты что на это скажешь?
Светлана понемногу начала приходить в себя. Дима делает ей предложение. Это шанс навсегда перестать быть бесприютной беглянкой, обрести дом, где её будут любить и о ней заботиться. Причём дом этот она разделит с мужчиной, который ей нравится, которого она понимает, который добр к ней и, без сомнения, будет добр и к её дочери. Она видела, какой он заботливый отец для Артёмки. В памяти всплыла её прошлая жизнь: бедное детство с вечно недовольной матерью, бурный, но такой ненадёжный роман с Мироном, страсти, ожидания, разочарования, а в итоге — обман, расставание и потеря дочери на целых пять лет. Затем замужество с первым встречным — Егором — и годы страха, побоев, ночной побег в никуда. Дмитрия она уже успела узнать достаточно хорошо и не ожидала от него подобных сюрпризов. Этот мужчина был надёжен. С ним она могла обрести комфорт, спокойствие, защиту — всё то, чего ей всегда так не хватало. Именно так в её представлении и выглядело настоящее семейное счастье. Говорят, число три — счастливое. Может, не зря. И её удача наконец-то повернётся лицом именно на третий раз. Сейчас она в это свято верила.
– Я согласна, — выдохнула она почти шёпотом.
Продолжение :