Предыдущая часть:
Прошло две недели после того, как Светлана дала своё согласие. За это время они успели расписаться, и теперь, с новым статусом, пришли в опеку сообщить об изменении своего семейного и материального положения.
– Дамочка, вы что, издеваетесь? Когда вы успели выйти замуж? Учтите, попытка обмана может иметь для вас самые серьёзные последствия! — набросилась на Светлану сотрудница опеки.
Но тут в дело уверенно вступил Дмитрий, заверив всех присутствующих, что он не из тех, кто заключает фиктивные браки с сомнительными целями, и что его намерения в отношении новой супруги — самые серьёзные. Да, он планирует удочерить её дочь. Да, его могут проверить самым тщательным образом. Если потребуется, он готов предоставить контакты людей, которые дадут ему характеристику: подойдёт, например, старший следователь Следственного комитета? После таких заявлений дело немедленно сдвинулось с мёртвой точки.
Однако, как и предупреждал Дмитрий, двигалось оно медленно по чисто бюрократическим причинам: службы опеки двух разных области обменивались бумагами, и каждый шаг сопровождался проверками. Никто не хотел брать на себя ответственность, если при передаче ребёнка из детского дома одной области в семью, проживающую в другой, возникнут какие-либо проблемы.
Но Светлана уже не тревожилась как прежде. Она понимала, что теперь переезд Миланы к ним — лишь вопрос времени. Она даже решилась наконец сказать девочке, что та её родная мама. Милана завизжала от восторга.
Были у молодой семьи и другие, менее радостные хлопоты. В частности, Светлане пришлось выступить свидетелем на суде по делу Лидии Павловны. Сам процесс прошёл тяжело, а поведение обвиняемой она вспоминала с содроганием. Светлана честно рассказала свою историю, ответила на уточняющие вопросы суда и сторон. Подсудимая держалась с ледяным спокойствием и уверенностью, даже не взглянув в сторону Светланы. Казалось, она её просто не слышит, и все обвинительные слова для неё — пустой звук. Но Светлана уже проходила через подобное на суде по разводу. Да и вообще это теперь было не её дело, как бы ни сложилась судьба Лидии Павловны — на её собственную жизнь это уже не могло повлиять.
Чего она действительно боялась — так это встречи с Мироном. За прошедшие годы его образ в её памяти потускнел, но говорят же, старая любовь не ржавеет. Мирон, конечно, присутствовал на суде. Светлана опасалась, что именно он будет защищать мать как адвокат. Однако выяснилось, что Лидии Павловне наняли другого защитника. Сам Мирон сидел в зале рядом с женой. Та была скромной женщиной, немного старше Светланы, симпатичной, но без особых примет. Она казалась очень встревоженной, постоянно что-то шептала Мирону на ухо и ободряюще поглаживала его руку.
После окончания заседания Мирон всё же подошёл к Светлане.
– Не ожидал, что ты снова объявишься.
– Ну да, после того как ты предал и бросил меня в самый трудный момент. Хочешь сказать, ты безоговорочно поверил своей матери, что я тебе ребёнка «подсунула»?
– А чему я не должен был верить? Я знал, что это мог быть мой ребёнок, потому и собирался на тебе жениться. Но что мешало тебе иметь параллельно других ухажёров? Ты же сама вышла замуж за незнакомца буквально через час после знакомства?
– От отчаяния. Не спорю. Но это отчаяние разве заставило тебя безоговорочно поверить на слово моей матери? Она же тебе не указ!
– Да, я не навещал тебя в больнице. Честно говоря, был даже отчасти рад, что всё так закончилось. Но и ты, заметим, не рвалась меня переубеждать. И не кивай на мать. Смотри, как ты с ней теперь управляешься, когда действительно захотела? Ей теперь грозит реальный срок — благодаря твоим стараниям.
– А что, нужно было спустить ей это с рук?
– Зависит от точки зрения. Хотя я не могу на тебя обижаться за это. Основания для претензий к матери у тебя действительно есть. И я ничего не смогу поделать, если ты решишь устанавливать моё отцовство и разваливать мою семью требованиями алиментов. Платить буду, если обяжут. Хотя сразу говорю: этот ребёнок мне не нужен, даже если он мой. Но ты в своём праве. Что тут скажешь. Делай как считаешь нужным. Живи как знаешь.
– У моей дочери будет настоящий отец, который будет её любить и о ней заботиться, — с холодным достоинством ответила Светлана.
Они с Дмитрием сразу договорились, что устанавливать биологическое отцовство Мирона не будут, чтобы избежать лишних сложностей при удочерении.
– Что ж, как знаете, — безучастно пожал плечами Мирон.
На этом они разошлись. И Светлана с удивлением для себя поняла, что эта встреча не пробудила в ней никаких особых чувств. Да, Мирон по-прежнему был красив и внешне привлекателен, но для неё это больше не имело никакого значения. И это её радовало. Очевидно, Мирон и правда никогда её по-настоящему не любил, и у него нет ни малейшего желания заботиться о женщине и защищать её. Ему нужно, чтобы о нём заботились — как мать или как его нынешняя жена, которая так явно за него беспокоится. Пусть живут как хотят. У неё, Светланы, теперь своя жизнь. И в этой жизни рядом будет Дима — сильный, надёжный, способный оградить её от любых проблем и опасностей. Можно считать, что судьба наконец сделала ей щедрый подарок, столкнув их в том тёмном купе. Теперь Светлана ожидала от будущего только хорошего и, забыв на минуту о неприятном разговоре, поспешила к Дмитрию, который ждал её у здания суда.
– Всё, можем ехать домой, — сказала она, чмокнув мужа в щёку.
Дмитрий улыбнулся и направился к стоянке за машиной. Суд находился в старом здании, и стоянка была в глухом переулке сбоку. Светлана осталась ждать его, лишь отошла на несколько шагов от парадной лестницы. И тут она буквально окаменела от ужаса, когда из чёрного внедорожника, припаркованного неподалёку, вышел Егор. Он приближался неспешной, уверенной походкой, а у неё от страха перехватило дыхание. С другой стороны машины тоже открылась дверь, и оттуда вышел крепкий мужчина лет тридцати пяти с короткой стрижкой и недобрым взглядом.
– Что же ты не здороваешься, лапочка моя? — почти нежно протянул Егор, подходя вплотную. — Мы так давно не виделись. Ты должна была по мне соскучиться.
Ей стало физически дурно.
– Егор, я буду кричать, — попыталась остановить его Светлана, но вместо грозного предупреждения получился лишь еле слышный, пересохший шёпот.
– Что ж, ненаглядная моя, поедем-ка, прокатимся немного и потолкуем по душам.
Он одной рукой грубо сгрёб её за плечи, а другой ловко захватил оба запястья. Со стороны могло показаться, что мужчина просто ведёт к машине свою спутницу. Второй мужчина уже ждал у открытой двери, да и за рулём сидел отнюдь не хилый водитель. Машина резко рванула с места и понеслась по улице.
Первые несколько минут в салоне царила тягостная тишина. Светлана, немного оправившись от первоначального шока, попыталась вывернуться из железной хватки Егора. Не вышло. Её немедленно «успокоили» сильной оплеухой.
– Кто тебе разрешил дёргаться? Смотри-ка, совсем от рук отбилась. Мужа слушаться надо, — он нанес ещё один удар.
– Ты мне не муж! Я за другого замужем! — беспомощно взвизгнула Светлана и тут же получила жёсткий тычок в бок.
– С этим я обязательно разберусь, не сомневайся. А сейчас — ты и я. Ты что возомнила, подзаборная тварь? Решила, что меня можно безнаказанно обмануть и выставить дураком? Смотри-ка, подобрал тебя нищую, вытащил из грязи, привёл в порядок, а ты возомнила о себе. Что тебе не нравилось? Иногда по уху получала? Да так тебе и надо. Не зря в народе говорят: бьёт — значит любит. Могла бы и потерпеть за всё, что я для тебя сделал.
Светлана уже не пыталась возражать, её сковал животный страх.
– Ты вообще способна своими куриными мозгами понять, какой ущерб ты мне нанесла своим дурацким побегом? Я перед серьёзными людьми опозорился! Мне теперь говорят: как тебе можно доверять в делах, если собственную бабу в узде не удержал? Ты понимаешь, что это значит для делового человека?
О таких вещах Светлана никогда не задумывалась: ни когда жила с Егором, ни потом. Ох, и зря, как теперь выяснялось.
– Я на тебя чуть ли не всероссийский розыск объявлял, следы прочёсывал. А ты на суде сама себя и выдала. Но потом... Всё не получалось тебя подловить. А вот теперь — получилось. И теперь я с тобой разберусь так, как ты того заслуживаешь.
Светлана снова отчаянно дёрнулась, пытаясь вырваться, и снова была приведена в чувство новым, оглушающим ударом.
– Ты что, всерьёз думаешь, что я тебя когда-либо бил? Детка, как же ты ошибаешься. До сих пор это были не удары, а лишь… лёгкие воспитательные меры. Но сейчас мы выедем подальше, найдём какое-нибудь уединённое местечко, и вот там я тебя буду бить по-настоящему. Уверяю, разницу ты почувствуешь сразу.
От ужаса у Светланы потемнело в глазах, её стало мутить, сознание поплыло. Она едва уловила, как вдруг громко выругался водитель, резко прибавив скорость. Затем выругался и Егор. А потом в нарастающем гуле двигателей явственно завыла полицейская сирена. Джип резко затормозил, Светлану с силой бросило вперёд, и она ударилась головой о спинку переднего сиденья. Потом чьи-то сильные, но аккуратные руки извлекли её из салона и попытались поставить на ноги.
– Женщина, вы в порядке? Вас слышно?
Она определённо не была в порядке, но, собрав последние силы, наконец открыла глаза. Чёрный джип стоял на обочине, зажатый с двух сторон автомобилями с мигалками. Егора и двух его подручных уже уложили лицом в асфальт, и над ними стояли оперативники в камуфляжной форме. Ещё один, такой же крепкий, поддерживал Светлану под локоть. Она попыталась что-то сказать, но издала лишь бессвязный звук, и её снова накрыла волна темноты.
***
Увидев, как незнакомый мужчина грубо вталкивает Светлану в чёрный внедорожник, Дмитрий не стал пассивным наблюдателем. Он был, пусть и бывшим, следователем и с первого взгляда отличил бытовую сцену от похищения. Он рванул с места, намереваясь перекрыть путь джипу, но не успел — тот оказался мощнее и быстрее, и, совершив резкий разворот, скрылся из виду. В голове пронеслось: «Не успею догнать». Но отчаяние тут же сменилось холодным расчётом бывшего следователя. Есть протокол действий на такой случай, и номер машины — уже половина дела. Однако Дмитрий успел запомнить номер и запомнил приметы машины. Этого уже было достаточно, если действовать быстро и правильно.
Как хорошо, что в этот раз с Артёмом согласилась посидеть соседка. Дмитрий тут же достал телефон и набрал знакомый номер.
– Васильев? Ты на связи? Срочно — чёрный «Рэндж Ровер», на заднем стекле наклейка, что-то про дистанцию. Номер записывай. Нужен перехват или любое задержание, какое сочтёшь возможным. Они явно торопятся на выезд из города. В машине минимум двое, совершено похищение, заложница — моя жена. Васильев, не подведи.
Кричать на Васильева, впрочем, не пришлось — тот сработал блестяще. Уже через полчаса Дмитрию перезвонили: всё чисто, можете забирать супругу, координаты такие-то. Первичные показания с неё уже сняли, женщина в шоке, лучше увезти. Когда Дмитрий добрался до места, Светлана сидела в патрульной машине, бледная и дрожащая. Увидев его, она с рыданием бросилась ему на шею. Он обнял её, успокаивающе что-то шепча, усадил в свою машину и направился поблагодарить оперативников.
Их «добыча» лежала на обочине, прижатая к земле.
– Дмитрий Андреевич, вас просили подождать минутку, — приветствовал его командир группы. — А этих господ нам уже пора сопровождать в более подходящее место, долго они тут валяться не будут.
Дмитрий пожал ему руку, кивнул остальным бойцам и внимательно оглядел задержанных.
– Кто тут главный постановщик?
– А вот этот франт в дизайнерских джинсах, — без особого почтения ткнул носком ботинка один из бойцов в сторону Егора.
– Что ж, давайте взглянем, — сказал Дмитрий.
Егора подняли с земли. Он стоял в наручниках, запылённый, с рассечённой бровью, но взгляд его был по-прежнему наглым и уверенным.
– Гражданин о дверцу при падении ударился? — с деланным участием спросил Дмитрий.
– Гражданин оказал активное сопротивление при задержании, — сухо пояснил командир.
Егор, однако, не выглядел напуганным.
– Ничего, адвокаты всё уладят. А потом я уже лично с вами разберусь, — невозмутимо бросил он в сторону Дмитрия и оперативников.
Командир лишь коротко усмехнулся. Дмитрий смерил Егора взглядом, полным холодного презрения.
– Вряд ли, — произнёс он с той же спокойной интонацией. — Во всяком случае, произойдёт это очень не скоро. Похищение человека — статья серьёзная.
– Это моя жена, — отрезал Егор, будто это объясняло всё.
– Ошибаетесь, — парировал Дмитрий, которого такими заявлениями было не проймёшь. — Это моя жена. Так что имеем классическое похищение с применением насилия. Дело, как говорится, «пахнет» большим сроком.
Егор ответил пространной и витиеватой бранью. Но у Дмитрия нашлись куда более весомые аргументы.
– Ругайся, сколько влезет. Ты думал, я женился, не узнав, от кого ты бежишь? На тебе и без того висит столько красивых дел, что при большом желании можно и пожизненное выбить. Хочешь сказать, твой первый брак распался не после того, как ты той жене полгрудной клетки переломал? А она, поверь, заговорит. Всё уже решено. Или, может, не знаком тебе Вилин Степан Александрович? Который в один прекрасный день просто так переписал на тебя довольно прибыльную фирму? Вспомни ещё Серёгина, Виктора Викторовича. Тоже внезапно «рухнул» с доходным бизнесом. Однажды. И нашли его холодным, как лёд, под Михайловкой. И что интересно, по этому «глухарю» недавно всплыли новые обстоятельства, так что дело вновь открыто.
Перечисленное заметно поколебало уверенность Егора. Он смотрел на Дмитрия теперь со злобой, смешанной с животным страхом. Дмитрий закончил, понизив голос:
– А знаешь, почему ты по уши вляпался во все эти истории? Потому что я к этому приложил руку. Ибо если есть тип людей, которых я искренне презираю, так это тех, кто поднимает руку на тех, кто слабее. Не угодна жена — разведись и иди своей дорогой. Но нет, вам, видимо, легких путей не надо. И ты даже не представляешь, с каким удовольствием я отправлю такого, как ты, в колонию строгого режима где-нибудь за полярным кругом.
Дмитрий кивнул оперативникам, и те начали грузить задержанных в машины. Сам он вернулся к своей машине, сел за руль и обернулся к Светлане, которая сидела, закутавшись в его пиджак.
– Всё, Света, поедем домой. Я тебе обещаю — этого человека ты больше никогда не увидишь. Он на себя набрал столько, что уже не выпутается. Доверься мне.
И они поехали домой. Этот день оказался невыносимо долгим и выматывающим.
***
Наконец настал день, когда Светлана и Дмитрий окончательно и навсегда забрали Милану из детского дома. К этому событию с недетской серьёзностью отнёсся Артём. Хотя девочка была чуть старше, он твёрдо решил, что как мужчина в доме будет её защищать и во всём помогать. Милана, в свою очередь, быстро нашла с ним общий язык, и вскоре их ссоры и примирения стали похожи на отношения самых обычных брата и сестры.
Светлане потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя после того страшного дня. Потом, конечно, были визиты в полицию для дачи показаний и ещё одно судебное заседание. В итоге Егор получил солидный срок и навсегда исчез из её жизни.
Мирон тоже остался в прошлом. Светлана больше не испытывала к нему гнева, но и желания общаться не возникло — зачем? Общих тёплых воспоминаний почти не было, а обсуждать обиды и ошибки смысла не имело.
Лидии Павловне повезло с адвокатом — удалось смягчить приговор. Учитывая возраст и прежние заслуги, она получила условный срок с пожизненным запретом занимать должности в медицине. Впрочем, карьера её и так подошла к концу. Как она будет жить дальше? Вероятно, с семьёй сына. Её судьба больше не волновала семью Карельцевых.
Светлана же окончательно убедилась, что замужество с Дмитрием стало самым верным решением в её жизни. Именно он дал ей то, о чём она мечтала с детства: ощущение дома, безопасности и безусловной поддержки. С ним она чувствовала себя защищённой, нужной и любимой.
Отношения с Миланой сложились тёплые и доверительные с первых дней. Каждый раз, держа в своей руке маленькую ладошку дочери, Светлана чувствовала, как сердце переполняется нежностью и благодарностью. Она мысленно благодарила судьбу за то, что её девочка осталась жива, и за то тёмное купе, которое привело её к Дмитрию, изменившему судьбу их обеих.
Часто Светлана просто сидела в тишине, наблюдая, как играют Артём и Милана. Их смех, споры, общие секреты — всё это наполняло дом жизнью и теплом. В такие минуты Дмитрий обычно подходил сзади, молча обнимал её за плечи, и она, прильнув к его груди, чувствовала полное, безмятежное счастье.
Шло время. Милана, нагнав сверстников, подросла, и в этом году ей предстояло идти в первый класс. Артём, уже умевший читать, серьёзно спрашивал, нельзя ли и его записать в школу — сидеть одному дома будет скучно. Дмитрий с одинаковой серьёзностью обещал «изучить вопрос». Казалось, он обрёл то самое спокойствие и уверенность мужчины, нашедшего своё место в жизни. Дела в адвокатской конторе шли хорошо, так что Светлана могла полностью посвятить себя дому и детям.
Единственное, что порой тревожило её: у них с Дмитрием всё ещё не было общего ребёнка. Он, впрочем, не проявлял беспокойства.
– Ничего страшного. У нас уже есть Милана и Артёмка, нам хватает.
Но Светлана втайне надеялась однажды увидеть на тесте заветные две полоски. Ведь ей так хотелось пережить всё с самого начала: первую улыбку, первый шаг, первое слово… Она верила, что это счастье тоже когда-нибудь придёт.