Предыдущая часть:
Светлана действительно окоченела от неудобной позы и прохлады, и спуск дался с трудом, каждое движение отзывалось ломотой в мышцах.
– Чаю, может, хотите? – поинтересовался попутчик, наблюдая за её мучениями.
Она лишь безнадёжно махнула головой, потирая онемевшие руки.
– Какой уж тут чай... – прошептала она.
Он помолчал, разглядывая её сумку и испуганный взгляд.
– Знаете, раз уж чай не пьёте, то, наверное, разумнее всего сразу отправиться с повинной к проводнику, – заключил он, прищурившись с лёгкой усмешкой. – Попутчик мой светлый, если я правильно понял ситуацию, вы в этом составе путешествуете без надлежащего билета?
Светлана от неожиданности даже подпрыгнула на месте. Откуда он мог догадаться? Но мужчина лишь рассмеялся, видя её испуг.
– Да успокойтесь, я не собираюсь вас сдавать. Могу даже чаю принести, скажу, что второй стакан мне. Но предупреждаю: где-то через час мы прибываем на крупную узловую станцию. Там всегда много народу — и выходящих, и заходящих. Так что ваше везение, скорее всего, на этом закончится.
Он отложил книгу и посмотрел на неё внимательно.
– Скажите, а вам вообще куда нужно добраться?
Светлана лишь растерянно пожала плечами. Попутчик удивлённо приподнял брови.
– Неужели направляетесь в загадочное «туда-не-знаю-куда», как тот сказочный герой? Оригинальный маршрут. Позвольте тогда поинтересоваться, как вы дошли до такого состояния? На человека, находящегося под влиянием, вы не похожи, на ограбленную — тем более, такие обычно чётко знают, куда им нужно. Вид, конечно, потрёпанный, но причину я отчасти наблюдал сам. При этом одеты вы вполне прилично, даже, я бы сказал, дорого. Так в чём же настоящая проблема?
Светлане вспомнилось, как похожим образом её когда-то расспрашивал Егор, подливая коньяк «для успокоения нервов». На этот раз она решила не раскрывать все карты и ограничилась скупым объяснением: мол, неприятности в личной жизни, пришлось срочно уйти из дома, а деньги и документы остались там.
Попутчик слушал, время от времени покачивая головой.
– Понятно. А что дальше? У вас есть какая-то работа? Профессия? Чем вы вообще занимаетесь, что умеете делать?
На этот вопрос Светлане снова оставалось только развести руками. По сути, она не умела ничего. Разве что вести домашнее хозяйство — этим она и занималась последние годы. Так она и ответила.
Мужчина тихонько хмыкнул.
– Прямо как та сказочная повариха: «Всё чудесатее и чудесатее». Ладно, слушайте, что я вам предложу. Мне как раз пора выходить на следующей станции. И так сложилось, что мне требуется работник именно вашего, скажем так, профиля. Зарплата будет скромной, но зато должность предполагает полное проживание. Я вдовец, много работаю, и у меня есть сын, ему четыре года. Дом у меня обычный частный, не дворец. Мне нужен человек, который сможет присмотреть за ребёнком: отвести и забрать из садика, покормить, немного поиграть с ним, иногда искупать и уложить, если я задержусь. Ну и по дому — обычные дела: несложная уборка, приготовление еды, стирка. Я сам со всем этим справляюсь, но времени катастрофически не хватает. Прежняя работница недавно уволилась. Итак, что скажете? Согласны?
Светлана и сама удивилась себе. Ведь эта ситуация была до боли знакомой! Практически слово в слово. И тогда она тысячу раз пожалела, что согласилась. А теперь снова готова была наступить на те же грабли. И всё же, после мгновения колебания, она кивнула.
Она отправилась в качестве домоправительницы в дом к человеку, которого знала меньше двух часов. Зато у неё появилась слабая надежда, что такой поворот Егору в голову не придёт.
***
Новый работодатель представился Дмитрием Андреевичем и даже показал паспорт для подтверждения. Кроме того, он пообещал помочь с обращением в полицию по поводу развода и восстановления документов. Оказалось, он юрист. Его дом действительно был обычным добротным одноэтажным строением в пять комнат, но со всеми удобствами. Одну из комнат он сразу отвел Светлане, пояснил, что санузлом она может пользоваться наравне со всеми, а питаться будет той же едой, что готовит для него и для мальчика — как любая наёмная домработница. Условия были более чем приемлемые. Мальчик, Артём, оказался не по годам смышлёным, спокойным и удивительно послушным ребёнком. Светлана поначалу боялась, что не справится — своего опыта материнства у неё не было, да и с чужими детьми дело никогда не имела. Но найти общий язык с Артёмом оказалось несложно. Хозяйство после огромного коттеджа Егора тоже не казалось обременительным. Ей также понравилось, что Дмитрий Андреевич сразу обозначил перспективу: как только решится вопрос с её документами, он поможет оформить самозанятость и заключит официальный договор, чтобы всё было по закону.
В общем, работа оказалась относительно несложной, а новая обстановка — спокойной и приятной. Светлана начала чувствовать себя увереннее и надеялась, что Дмитрий Андреевич действительно сможет помочь ей урегулировать все проблемы с Егором.
Дима — как он попросил его называть, аргументировав это тем, что не является «пожилым степенным профессором» — и вправду остро нуждался в домработнице. Его супруга умерла при родах, и это была настоящая трагедия, но сосредоточиться на горе не получалось: новорождённый сын выжил, и ему, так и не узнавшему матери, был нужен отец как никогда. Пришлось Диме отодвинуть собственные чувства на второй план и срочно перестраивать жизнь, чтобы успевать всё — и зарабатывать, и заботиться о младенце. Со временем он понял, что если не зацикливаться на собственном горе, справляться с бедой всё же проще.
Они с Артёмкой составляли маленькую, но крепкую семью. Однако обходиться полностью без помощи они не могли. Бабушек у них не было, а сидеть в декрете Дима не мог — нужно было обеспечивать двоих. Пришлось нанимать няню, которая бы присматривала за ребёнком и помогала по хозяйству. Но предыдущая работница недавно уволилась — в её семье родился собственный внук. Дима как раз искал замену, а пока уговорил помочь соседку. Нанимать же «зайца» из поезда он, конечно, не планировал. Сам понимал, что поступил опрометчиво, даже глупо. Но Светлана внешне удивительно напоминала его покойную жену, хотя характером, как вскоре выяснилось, была на неё совершенно непохожа. Возможно, это сыграло роль. К тому же он поверил, что у молодой женщины и вправду серьёзные неприятности — в его практике такое встречалось. Вот и получилось то, что получилось.
Очень скоро он убедился, что девушка неплохо справляется со своими обязанностями и с Артёмкой нашла общий язык. Однако он не был настолько наивен, чтобы сразу принять всё за чистую монету. Иные мошенники умеют создавать безупречное впечатление. Требовалась проверка: что же это за Светлана такая, без денег, документов и планов, но с дорогим бриллиантовым кольцом на пальце? К счастью, эта задача была для него выполнимой. Дело в том, что Дмитрий, будучи сейчас добропорядочным адвокатом, ещё недавно служил в Следственном комитете. Уйти пришлось ради сына, но полезные связи и знакомства остались.
Работа потребовала времени и настойчивости. Пришлось напомнить о старых должностях и обязательствах, но в конце концов ниточка потянулась. Он сделал несколько звонков, кое-куда заехал лично. Информация стала поступать не сразу, но постепенно картина сложилась, и оказалась она куда масштабнее и мрачнее, чем он мог предположить.
Тем временем Светлане нравилось работать у Дмитрия. Мальчик её не утомлял, проблем с ним почти не возникало — он был внимательным, но ненавязчивым. И Дима продолжал активно помогать ей. Разумеется, ей пришлось рассказать ему многое об Егоре, в том числе и о смерти ребёнка. Дмитрий помог ей восстановить документы и порекомендовал хорошего адвоката, который подал документы на развод от её имени по месту жительства Егора. Таким образом, не нужно было раскрывать своё нынешнее местонахождение.
Казалось, после череды неудач в её жизни наконец наступила светлая полоса. Первая попытка довериться незнакомцу обернулась кошмаром, а вторая, как ни парадоксально, стала спасением.
Когда однажды вечером Дима серьёзно сказал, что им нужно поговорить, Светлана решила, что дело касается развода. Процесс шёл через суд, адвокат сразу предупредил, что в загсе их с Егором не разведут — только по взаимному согласию и отказу от претензий, а Егор на это не шёл. Придётся судиться, но шансы были хороши: оставались свидетели из больницы, где она лежала с сотрясением. Однако любой суд — дело долгое и нервное. Именно об этом, подумала она, и пойдёт речь.
Однако, как только они сели, вопрос Дмитрия оказался совсем не о суде.
– Светлана, мне нужно спросить тебя кое о чём очень важном и болезненном, – начал он, и его серьёзность заставила её встрепенуться. – Расскажи мне ещё раз, во всех деталях, как всё было тогда, в роддоме...
А затем положил на стол перед ней небольшой диктофон.
– Выяснилась тут одна история, настолько невероятная, что мне самому в неё сложно поверить. Подобное сложно даже вообразить. Но вам, Светлана, необходимо это услышать.
Он нажал кнопку воспроизведения. Запись содержала рассказ акушерки, работавшей в том самом роддоме пять лет назад.
*– ...по просьбе врача Лидии Павловны я оформила на Светлану мёртворождённого ребёнка, а её живую дочь записала на несовершеннолетнюю мать-отказницу и провела все нужные процедуры, чтобы оформить её как «мертворождённую». Акушерка не знала, откуда взялось заявление об отказе, но девочку отправили в детский дом, и всё прошло гладко — по её сведениям, ребёнок до сих пор находился там. Лидия Павловна объяснила свой поступок желанием «спасти» сына. По её мнению, Светлана пыталась привязать к себе перспективного молодого человек с помощью ребёнка. Якобы Мирон женился бы на ней лишь из чувства долга, считая себя отцом, хотя сама она была для него лишь мимолётным увлечением. Всё это время акушерка молчала, опасаясь ответственности за совершённые незаконные действия.*
Далее, как выяснилось из последующих проверок Дмитрия, Мирон особо не переживал из-за исчезновения невесты, что, казалось, подтверждало слова его матери. Он женился на образованной девушке из влиятельной семьи, у них уже было двое детей, а тесть помог ему открыть собственную юридическую фирму. Лидия Павловна, ставшая заведующей роддомом, также пользовалась поддержкой влиятельного родственника.
– Я проверил эту информацию, – пояснил Дмитрий, когда запись закончилась. – Точнее, попросил проверить компетентных людей. В детском доме действительно есть девочка по имени Милана, пять лет, отказница. Её несколько раз пытались удочерить, но каждый раз что-то срывалось. По описанию, ребёнок очень похож на вас. Так что, похоже, это доказанный факт: ваш ребёнок не погиб. Это и есть та самая Милана.
– Я заберу её! Она же моя! – вырвалось у Светланы прежде, чем она успела осознать весь ужас услышанного.
Она разрыдалась, представляя, через что пришлось пройти её дочери и какой жестокой была эта ложь.
Однако выяснилось, что забрать ребёнка из детского дома, даже родного по крови, оказалось сложнее, чем начать бракоразводный процесс. В службе опеки на Светлану посмотрели с явным неодобрением и скепсисом.
– И где же вы были все эти годы, мамаша? Что вдруг так спохватились? – сухо поинтересовалась инспектор.
Светлана начала взволнованно объяснять, предлагала сделать тест ДНК, но настроение чиновницы это не изменило. Инспектор выслушала её, не перебивая, но на лице её читалось не столько сочувствие, сколько профессиональная настороженность. Слишком уж невероятной казалась эта история, слишком удобным объяснением пятилетнего отсутствия.
– Вам сказали, что ребёнок умер, и вы, такая наивная, сразу поверили, даже не потребовав увидеть тело, не пытаясь разобраться в ситуации, будучи в полном сознании после родов? Вы же не двенадцатилетний подросток, женщина! Даже в таком возрасте надо бы что-то понимать. Вы обязаны были знать свои права, должны были интересоваться, читать, готовиться. Нельзя верить на слово в таком серьёзном вопросе. Как можно было допустить, чтобы вашего ребёнка, пусть и мёртвого, куда-то дели без вашего ведома? Возможно, вы и правда были так беспомощны, но это говорит не в вашу пользу.
Светлана совсем пала духом, ведь в словах инспектора была горькая правда: почему же она сама не попыталась всё выяснить тогда? Почему безоговорочно поверила Лидии Павловне на слово? Она же знала, что та к ней отнюдь не расположена.
Но тут суровая сотрудница опеки слегка смягчилась:
– Мамочка, понимаете, никто не говорит, что вы абсолютно не сможете забрать девочку. Но с нашей точки зрения, факт остаётся фактом: пять лет вы не предпринимали попыток найти ребёнка, чьё тело вы не видели. Это, увы, говорит не в пользу вашей настойчивости как матери. Мы должны это учитывать. Тест ДНК сделайте обязательно — факт биологического родства тоже играет роль. Но вы уж извините, всё ваше поведение до сих пор говорит отнюдь не в вашу пользу. Наша служба ведь изымает детей и у кровных родителей, если те плохо с ними обращаются — временно или даже навсегда. Так что одно только родство — не панацея. Мы вас обязательно проверим: изучим ваши жилищные условия, доходы, запросим характеристики. Так что да, если по всем параметрам, как при усыновлении или оформлении опеки, у вас будет всё в порядке — ребёнка вы получите. Но придётся побороться, раз уж раньше этого не сделали.
Дмитрий, выслушав её пересказ этой беседы, лишь пожал плечами:
– В принципе, они правы. Сейчас они несут ответственность за девочку и не хотят в будущем иметь проблемы, отдав её человеку, который, по их мнению, может оказаться безответственным. Уж прости. Вся эта история тянет на сценарий для мексиканской теленовеллы. Тебе ведь не отказали категорически? Значит, ничего страшного. Просто придётся побегать, собрать бумаги. А ты как хотела?
Продолжение :