Замок щёлкнул, и Светлана невольно вздрогнула, застыв в кресле. Этот звук, прежде бывший предвестником привычного комфорта, теперь вызывал в груди холодную волну беспокойства. Возвращение мужа в последние месяцы стало для неё источником не радости, а смутной, разъедающей душу тревоги. Возможно, Егор всегда был таким, просто она отказывалась замечать что-либо, ослеплённая блеском той сказки, в которую он её привёл.
Эта сказка началась после рядового, небогатого детства и юности, печально оборвавшейся там, в провинциальном посёлке. Роскошь, окружавшая её теперь — двухэтажный коттедж в престижном пригороде, ухоженный участок, дорогая машина в гараже — казалась невероятным везением. Ей не нужно было работать, а тратить — пожалуйста, на платья, украшения, салоны. Но теперь сквозь позолоту проглядывала иная, мрачная реальность.
С Игорем они познакомились так, как в обычной жизни не знакомятся. ДТП стало началом всего: Светлана, погружённая в свои тяжёлые мысли, шагнула под колёса его автомобиля. Виновата была целиком она, и, придя в себя на тротуаре, она первым делом стала извиняться перед незнакомцем.
Мужчина, заметно старше её, солидный и дорого одетый, казался больше испуганным, чем рассерженным.
– Боже мой, вы в порядке? Вы не ушиблись? — голос его звучал искренне испуганно.
Он помог ей подняться, бережно поддерживая под локоть.
– Нужно в больницу, давайте я вас отвезу.
– Нет-нет, всё в порядке, просто ушиблась, — поспешно затрясла головой Светлана, мысленно представляя встречу в больничных стенах со свекровью. — Мне просто на автобус надо.
– В город? Да я вас сам довезу, куда скажете, — настаивал он. — Но сначала давайте куда-нибудь присядем, выпьете чаю. Я не могу вот так просто отпустить вас, а то совесть замучает — сбил человека и скрылся.
Она не стала сопротивляться. Его забота, смешанная с чувством вины, была так неожиданна и приятна. Тот, однако, настаивал, что должен убедиться, с ней ли всё в порядке, и уговорил зайти в ближайшее кафе. В самом приличном ресторанчике посёлка он заказал для неё коньяк — «чтобы успокоить нервы». И конечно, завязался разговор. Он представился Егором, бизнесменом, приехавшим по делам на бумажный комбинат. Он расспрашивал её с таким участливым вниманием, что под влиянием шока, усталости и алкоголя она выложила ему всю свою историю: про Мирона, про потерянного ребёнка, про жестокие слова его матери, про своё бегство в никуда.
Егор слушал, не перебивая, кивая в такт её словам, а когда она закончила, тяжело вздохнул.
– Знаете, у меня к вам есть одно предложение, — начал он, смотря на неё задумчиво. — Я обещал отвезти вас в город. Но что, если поедете не в город, а ко мне?
Светлана от неожиданности отпрянула, но он мягко положил свою крупную ладонь поверх её руки.
– Послушайте, вы очень милая девушка, даже сейчас, после всего пережитого, это видно. Вы одиноки и хотите начать всё с чистого листа. Я… я тоже одинок. Женат уже был, но всё давно в прошлом, детей нет. Дом есть, с достатком проблем нет. А вот той, кто мог бы этим домом по-настоящему управлять, создавать в нём уют — такой хозяйки нет. Как вы смотрите на то, чтобы попробовать занять это место?
Он сделал паузу, давая ей осознать сказанное:
– Вы предлагаете мне стать… вашей домоправительницей? — неуверенно переспросила Светлана.
– Я предлагаю вам стать моей женой, — поправил он твёрдо, но без напора. — Понимаю, звучит безумно и внезапно. О любви сейчас говорить рано, мы едва знакомы. Но разве наши бабушки и дедушки не женились часто по расчёту или сговору, а потом годами жили душа в душу? Почему бы нам не дать шанс чувствам появиться уже после того, как мы станем семьёй? Мне кажется, из вас получится прекрасная жена. А я, надеюсь, не худший из кандидатов. Что скажете?
Светлана смотрела на него широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьёз. В его взгляде читалась решимость и странная, почти отчаянная надежда. А её собственная жизнь лежала в руинах, и этот человек предлагал ей надёжную, тёплую крышу над головой, стабильность и заботу. Это был шанс. Страшный, невероятный, но шанс.
Она медленно кивнула.
– Хорошо, — прошептала она. — Давайте попробуем.
И вот теперь, спустя годы, она сидела в их прекрасной гостиной и слушала, как в замке поворачивается ключ. Звук, когда-то бывший символом его возвращения к ней, теперь отдавался в душе тяжёлым, глухим ударом. Сказка кончилась. Она это поняла. Но что придёт ей на смену, Светлана боялась даже предполагать.
***
После недолгого, но напряжённого раздумья Светлана согласилась. Егор и правда ей нравился своей основательностью и заботой, а образ надёжного будущего, который он так убедительно нарисовал, казался неотразимым. Он ведь был по-своему прав: множество людей создавали семьи, исходя из практических соображений, а потом годами жили душа в душу, находя в другом опору и понимание. Почему же их собственный союз не мог стать таким же?
Первое время всё и вправду напоминало ту самую сказку, о которой она мечтала. Егор привёз её в свой дом — большой, светлый коттедж в престижном посёлке, где было всё для комфортной жизни. Пышной свадьбы они не устраивали, но обручальное кольцо с солидным бриллиантом он ей преподнёс. А ещё до этого они объездили множество бутиков, и он с щедрой беззаботностью покупал ей дорогую одежду, изящную обувь, качественную косметику. В этих нарядах Светлана преображалась, выглядела великолепно. Правда, её немного тяготило, что целыми днями приходилось оставаться одной в этом большом доме. Егор часто уезжал по делам, иногда не возвращался на ночь. Она считала это естественным — раз она не работает и детей пока нет, то ведение хозяйства и поддержание порядка в доме становятся её главной обязанностью. Время она заполняла тренировками на домашних тренажёрах, редкими визитами в салоны красоты. Иногда становилось скучно, но Светлана убеждала себя, что ради того уровня жизни, который ей обеспечил брак, можно и потерпеть некоторое одиночество.
Поначалу его редкие замечания о том, с кем она общается по телефону или почему задержалась в салоне, казались ей проявлением заботы. Лишь позже она поняла, что это были первые, почти невидимые трещинки в идеальной картинке.
У неё был полный гардероб прекрасных вещей, украшения. Если она о чём-то просила, Егор редко отказывал. Они несколько раз в год выезжали за границу, пусть и ненадолго. Муж периодически водил её в дорогие рестораны, на концерты. На корпоративах его фирмы она неизменно становилась центром внимания. Глубокой, страстной любви к Егору она в себе не обнаруживала, но он был ей приятен, его общество её радовало. Со своей стороны, она старалась исполнять все его просьбы и предпочтения, считая, что он этого заслуживает. Со старыми знакомыми связи почти оборвались. Мать изредка звонила, но так ни разу и не приехала в гости за все эти годы: Егор был против, а Светлана не настаивала. Мать и так была счастлива, узнав, что дочь устроилась прекрасно — большего, казалось, и не требовалось.
Проблемы обозначились примерно на третьем году их жизни вместе. Егор открыто говорил о желании иметь детей — как многие деловые люди, он думал о наследниках для своего дела. Светлана и сама была не против, даже надеялась на это. Но почему-то ничего не получалось. Егор настоял на полном медицинском обследовании для них обоих. Результаты показали, что оба здоровы, видимых препятствий врачи не нашли. Их совет был прост: продолжать пытаться. Втайне Светлану грызла мысль о тех давних, трудных родах — может, последствия были, но скрытые, неочевидные? О своих подозрениях она молчала, боясь ранить его или услышать упрёк. Егор же, не находивший в себе изъяна, заподозрил другое: ему вдруг показалось, что она тайно принимает противозачаточные.
Ссоры стали возникать всё чаще, одна из них закончилась ударом. Светлана отлетела, сильно ударившись головой о косяк двери. Пришлось вызывать «скорую» — диагностировали сотрясение средней тяжести. Наутро палату завалили цветами, а присмиревший Егор умолял о прощении, клялся, что больше не сорвётся, объяснял свою ярость отчаянным желанием иметь ребёнка. Он уверял, что понял, как повёл себя как животное, и давал слово держать себя в руках.
Светлана, конечно, была в шоке, но мысль отказаться от всей той жизни, что он ей построил, из-за одного, пусть и страшного, инцидента казалась ей неразумной. Она приняла его извинения, взяв с него обещание, что подобное никогда не повторится.
Увы, слово оказалось ненадёжным. Очень скоро из-за какой-то мелочи Егор снова вышел из себя, отвесил ей пару звонких пощёчин, а потом и вовсе запер в доме, чтобы лишних разговоров не было. Потом это стало повторяться снова и снова. Поводом могло быть что угодно: не тот тон в разговоре, не так поставленная чашка, пересоленный суп или просто включённый телевизор.
И вот теперь, заслышав скрежет ключа в замке, она внутренне съёжилась, гадая: пронесёт ли сегодня? Ведь иногда он мог быть и в благодушном настроении. Но не в этот раз. Егор вошёл в дом с таким мрачным видом, будто вернулся не домой, а на каторгу, бросил на неё тяжёлый взгляд и процедил сквозь зубы:
– И что это за встреча такая? Расселась тут, как королева. Могла бы и в прихожей встретить, проводить того, кто тебя кормит-поит.
– Егор, я же всегда здесь тебя жду, и ужин готов, – не выдержала она, и в голосе её прозвенела обида. – Почему ты постоянно ищешь, к чему бы придраться?
Звон в ухе она осознала не сразу. Лишь когда кулак мужа со всей силы обрушился ей под рёбра, заставив согнуться пополам от невыносимой боли, а третий удар отозвался огненной вспышкой в глазу, она поняла, что происходит. Она отлетела за диван, в глазах заплясали разноцветные круги. Егор лишь негромко выругался и отправился на кухню ужинать. Мысль, холодная и отчётливая, пронзила сознание: «Однажды ночью он просто убьёт. Навсегда».
Денег у неё не было совсем. Все карты были на его имени. Если требовалось что-то купить, он либо ненадолго давал одну из своих карт, либо выдавал наличные. Но они хранились в сейфе, код от которого она раньше не удосужилась выведать. Теперь же он точно не скажет. Однако отсутствие денег было лишь частью проблемы. Гораздо страшнее было то, что все её документы — паспорт, свидетельства — тоже лежали в том самом сейфе, и шансов до них добраться она не видела никаких.
В этот раз, однако, у неё созрел пусть и шаткий, но план. До вокзала можно было дойти пешком. Там нужно было уговорить какую-нибудь проводницу пустить её в вагон на свободное место или хотя бы в тамбур, чтобы уехать подальше, в другой город. А там — сразу в полицию, рассказать всё, показать синяки и отдаться под защиту закона. Она слышала, что существуют организации, помогающие женщинам в её положении. В полиции должны были подсказать, куда обращаться. Тогда был шанс вернуть документы — уж полиции-то Егор их, наверное, отдаст. Если нет — их можно восстановить как утраченные. Деньги она планировала раздобыть, продав обручальное кольцо с бриллиантом, которое носила, не снимая. Это была крупная сумма. Потом можно было либо ехать к матери, либо пытаться начать всё заново на новом месте. А с Егором — развестись. Хватит. Она готова была отказаться от всего его имущества, лишь бы остаться в живых.
Слабые места этого плана обнаружили себя почти сразу. Сначала она попыталась упаковать громоздкий чемодан, отобрав самые дорогие вещи — их тоже можно было бы продать. Но быстро поняла, что тащить такую махину ей не под силу. Дорожную сумку на колёсиках Егор куда-то убрал после последней поездки, и найти её не удалось. Пришлось перетряхивать всё заново, умещая в маленькую ручную кладь лишь самое необходимое — бельё и пару простых вещей. На это ушло время, и из дома она вышла уже ближе к вечеру. Пока дошла до вокзала, окончательно стемнело. Она знала, что у Егора сегодня важные переговоры, которые могли затянуться до ночи, но медлить было нельзя: если он обнаружит её побег раньше, чем она успеет скрыться, последствия будут ужасны.
Однако, как на зло, никто не соглашался ей помочь. Одна проводница вроде бы заколебалась, но потребовала денег. А где их взять? Предложение поработать в поезде в обмен на проезд было отвергнуто. Ответ звучал одинаково:
– Ваши трудности, милочка, нас не касаются. Мы себе проблем на ровном месте не нужны. Обращайтесь в полицию, если что.
Пожилая женщина, подметавшая перрон, заметив её потерянный вид, буркнула, не поднимая головы:
– Денег нет, говоришь? Ступай в вокзальный буфет, у них вечно посудомойки не хватает. За ночь как раз на билет заработаешь, платят наличными. Я сама там подрабатывала, когда-то.
Светлана лишь безнадёжно всплеснула руками. Пока она будет мыть горы тарелок за копейки, Егор её наверняка найдёт. Да и физически она сомневалась, что потянет такую работу — годы жизни в комфорте сделали её неприспособленной к тяжёлому труду. Разумные доводы отступали перед нарастающей паникой: нужно было действовать прямо сейчас, иначе всё пропало. Мысль о ювелирной лавке, о необходимости торговаться и объясняться, казалась сейчас невыполнимой и страшной. Нужно было просто исчезнуть.
Она стала украдкой наблюдать за проводницами. У одного из составов две из них, запустив пассажиров, увлеклись оживлённой беседой. Светлана к ним не подходила, поэтому внимания на неё они не обращали. Была уже глубокая ночь, перрон освещался кое-как, в вагонах горел приглушённый свет, большинство пассажиров спали. Собрав остаток воли, она решилась. Быстро юркнула в открытый тамбур, прошла по коридору и заметила купе с приоткрытой дверью. Заглянула — внутри было пусто. На скорую руку она закинула свою сумку на верхнюю багажную полку, сдвинула свёрнутый матрас поближе к двери, чтобы прикрыть обзор, и закрыла дверь изнутри. Затем вскарабкалась на свободный край полки и свернулась там, стараясь не дышать. Она и сама не очень понимала, на что надеялась.
Но на этот раз удача была на её стороне: поезд тронулся, а в купе так никто и не вошёл, даже не заглянул. Тогда она, нащупывая в полутьме, кое-как развернула голый матрас и нашла такую же голую подушку, устроив подобие постели. Ужасная усталость накрыла её с головой. Наверное, утром её обнаружат и высадят, может, даже полицию вызовут. Но её это устраивало — главное, что она уже далеко. Сейчас же нужно было хоть немного отдохнуть, иначе силы окончательно оставят её. Светлана закрыла глаза и почти мгновенно провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.
Сквозь дрему ей померещился звук открывающейся двери в соседнем купе, но в её никто не вошёл, и она снова погрузилась в забытье. Окончательно проснулась она уже при ярком дневном свете. И тут её ждал сюрприз: в купе она была не одна. На нижней полке напротив сидел мужчина и читал потрёпанную книжку в мягкой обложке. Выглядел он совершенно безобидно, но Светлану охватила нервозность: она-то ехала без билета. Как же неловко будет, если её при всём честном народе, и в частности при этом постороннем человеке, сейчас выведут на чистую воду!
Мужчина, будто почувствовав её взгляд, поднял голову и жестом пригласил её спуститься.
– Слезайте уже с той полки, а то ещё немного — и окончательно закостенеете в такой позе. Да и без одеяла, я смотрю, мучаетесь.
Продолжение :