Начало рассказа по этой ссылке
3.
Я решила понаблюдать за ними по ходу выполнения заданий у разных специалистов. Сначала психодрама, потом мозговой штурм и деловая игра. Мы с Катей сели отдельно — она впереди, а я ближе к выходу, чтобы видеть всех.
Конечно, я не в курсе, какой должна физиономия маньяка, после совершенного преступления, но несвежий изможденный вид должен быть ему гарантирован.
Семенчук, Сидоренко, Мельников, Журов и Полянский. У них был явный недосып. Но кандидатуру Сидоренко я уже отмела. Оставались Семенчук, Мельников, Журов и Полянский.
А теперь, ребята построю вас в шеренгу по одному. И снова всех семерых, чтобы кто-то не проскользнул.
Аркадий Семенчук сидел в первом ряду, важно откинувшись и протянув вперед две ноги, будто ночью грузил мешки. На вопрос тренера отвечал гулко и пространно, оглядывая зал, словно проверяя «Ну как я вам!» На Катю он вначале посмотрел с деловым любопытством, но, встретив ее стеклянный взгляд, нахмурился и больше не оборачивался. Переключился на Дарью, которая сидела рядом, она тоже с нашего этажа. Во время игры со мной говорил свысока, и пару раз повторил фразу: «Девушка… не играйте в шпиона». Индюк, распустивший хвост перед курятником.
Максим Воронов не отрывался от экрана ноутбука, строчил что-то, периодически бросая на девушек быстрые, оценивающие взгляды, как на испорченный актив. Ко мне он обратился в кулуарах с нарочито-деловым предложением «обменяться контактами для синергии». От него и правда несло легким запахом пота и дорогого, но не спасающего дезодоранта. Петушок, клюющий зерна информации.
Георгий Сидоренко в задумчивости выпадал из аудитории, часто прикрывал глаза, но я видела, как его взгляд щелочками глаз скользнул по Кате, когда та вышла в туалет. Взгляд был не голодным, а скорее… узнающим. Мне даже показалась ухмылка на его лице. Со мной он завел разговор о погоде и плохой звукоизоляции в отеле, жалуясь по-свойски: «Слышал, наши девчонки ночью зажигали в баре, а потом повели кавалеров в номера? Ну-ну…». Слишком уж легко он попытался отвести удар от себя, то бишь если кто виноват, то чужаки. Ленивец, играющий роль, безобидного, и крадущийся к Арине, девушке яркой и сочной.
Игорь Мельников сидел неподвижно, уставившись в одну точку, и лишь его пальцы время от времени постукивали по колену сложным ритмом. На Катю он смотрел долго и пристально, как на интересный экземпляр в музее зоологии. Ни капли эмоций. В игре был заторможен. Мне он отвечал на вопросы по техникам продаж односложно, даже не повернув головы: «Да. Нет. Не в курсе». Паук в засаде.
Антон Крылов был душой компании, шутил, очаровывал соседок. Но когда он бросил взгляд на Катю, в его глазах на миг мелькнуло не сочувствие, а профессиональный интерес, будто он оценивал степень «эмоционального вовлечения аудитории». Я к нему в команду не пошла, зато он подошел во время кофе-брейка, коснулся предплечья и сказал бархатно: «Я вижу, вы человек наблюдательный. Чувствуется внутренняя работа. Хотите, поделюсь техникой снятия стресса?». Мартышка, прыгающая по лианам чужого доверия.
Александр Журов активно участвовал, вытирал пот со лба, но его шутки были с двойным дном. Он поймал взгляд Кати и тут же подмигнул ей, — жест такой фальшивый и натужный, что у меня сжалось внутри. Со мной он говорил жалостливо, понизив голос, пытался узнать, что с Катей. Но почему у меня? Может он узнал, что я его взяла себе в пару для выполнения упражнений на коммуникабельность? В его глазах читалось неприятное, сладострастное любопытство. Паук, притворяющийся союзником.
Виталий Полянский был единственным, кто не смотрел на Катю вовсе. Он изучал схему на слайде, а его взгляд был устремлен в пустоту, будто он видел за ней сложные, невидимые другим структуры. Он ни с кем не общался. Когда я случайно встретилась с ним взглядом, он не отвел его, а просто смотрел несколько секунд — холодно, безразлично, как на нерелевантный объект. Циничный паук, уже знающий, что сеть сплетена.
Каждый из них был странен. Каждый мог быть «тем самым». Но по-прежнему наибольшее подозрение вызывали Семенчук, Мельников, Журов и Полянский.
Я не продвинулась в своем расследовании ни на дюйм.
У меня появились надежды на психодраму, которую проводила женщина-психотерапевт. Психоделическая драма разворачивается в замкнутом пространстве кабинета, где группа участников, входит в роли актеров и зрителей собственных внутренних миров. И там, под руководством психотерапевта-режиссера, главный герой — протагонист — добровольно выносит на импровизированную сцену свою личную историю, конфликт или невысказанное чувство. А потом меняется ролями с другими, теми, кто на время станет для него фигурами из его прошлого или настоящего: отцом-тираном, страдающей матерью, братом или сестрой с девиантным поведением, покинувшим его партнером и т.д. В этом живом, спонтанном действии, наполненном диалогами и монологами, происходит новое проживание травмирующей сцены.
Но семь претендентов на роль ночного насильника не стали участвовать ни в одной из ролей, я подмигнула Гоше, но он отмахнулся.
4.
После трудового дня я разработала экспресс-опрос. Мой план был прост: под видом социологического опроса для «внутреннего исследования» предложить всем участникам тренинга срочно, в течение 5 минут ответить на три вопроса анкеты в «Yandex Forms». Зачем Вы занимаетесь продажами? Как вы добиваетесь своего? На кого вы похожи из мира «братьев наших меньших»?
Естественно, меня интересовали ответы только этой семерки.
Ответы оказались красноречивее любых улик. Добавив их в свою аналитику я приписала под каждым ответом, что может значить насилие для этого респондента.
· Аркадий: «Зачем? Чтобы побеждать! Как? Давлением и авторитетом. На кого похож? На льва, естественно. Царь зверей на охоте».
Насилие над Катей в его понимании – это наказание Кати.
· Максим: «Зачем? Это игра, и я люблю выигрывать. Как? Скоростью и онлайн-технологиями. Похож на сокола. Выследил — пикировал — добыча моя».
Насилие как игра, и ничего страшного, Максим мог просто переиграть Катю таким извращенным способом.
· Георгий: «Зачем? Чтобы клиент был счастлив, а я богат. Как? Доверием, как старый друг. Похож на мастифа, такая есть собачка, ха-ха! Обаятельный, свое возьму».
Уязвленное самолюбие. Катя где-то не ответила взаимностью. А его женщины любят, вот и не выдержал. Но катя его не знала раньше, сетка – это часть плана заранее. Скорее, не он.
· Игорь: «Зачем? Это логичный процесс обмена ресурсами. Как? Выстроив безупречную систему. Похож на паука-сенокосца. Сижу в центре паутины, жду, когда сигнал поступит».
Насилие заранее спланировано и совершено безупречно. Это в его стиле.
· Антон: «Зачем? Чтобы дарить людям нужное им решение. Как? Креативно. Похож на дельфина. Чуткий, контактный, веду корабль клиента в нужную гавань».
Все-таки мог, обидевшись на недостаток внимания к свое персоне. Вот он и написал: «дарить людям», а они , неблагодарные не берут, и тогда он может помочь, как с Катей.
· Александр: «Зачем? Нужно работать… Как? Хорошими оферами. Похож на… на муравья. Тихо, старательно делаю свое дело».
Это мог запланировать и сделать свое дело, зная, что никто на него не подумает, он ведь такой лапочка, такой «дружелюбный».
Виталий Полянский: «Зачем? Получаю кайф от процесса. Как? Расставляю сети. Покупатель попадает в них сам. На кого похож? На паука. Очевидно же».
Здесь вышло описание нападения на Катю. Ну не будет же себя человек выдавать с головой? Тем более, такой циничный и осторожный, как Виталий.
Отлично! Снова каждый из семерки мог это сделать.
Анкета, конечно, не тест на правду, а проективный тест на личность и мотивы. И я решила каждого отметить с точки зрения того, в чем он подозревается мною и загрузить все в ИИ (искусственный интеллект).
С его помощью выходило следующее.
1. Самый подозрительный из-за вранья и несоответствия: Георгий Сидоренко. Ложь: Он позиционирует себя как «старого друга», строящего отношения на доверии, и сравнивает с мастифом — собакой-защитником. Противоположность в поведении: На тренинге он легко и слишком рано вбросил тему Кати, демонстрируя не защиту, а любопытство. Его истинная метафора — не мастиф, а лиса или енот-воришка, который притворяется милым, чтобы получить своё. Такое расхождение между красивым словом и поступком. Вероятность: Высокая.
2. Самый холодно-расчётливый: Игорь Мельников. Его ответ — самый механистичный: обмен ресурсами, безупречная система, паук-сенокосец. Он тоже идентифицирует себя с пауком, но как инженер. Это человек, способный на хладнокровное планирование и воспринимающий людей как ресурсы. Для него насилие могло бы быть не актом страсти, а «логичным процессом» установления контроля или решения какой-то своей извращённой «задачи». Вероятность: Высокая.
3. Подозрительный из-за подавленной агрессии: Максим Воронов. Его ответ честен по своей агрессивной сути: игра, выигрыш, скорость, пикирование сокола. Это хищник в чистом виде, но хищник, действующий, как шакал. Преступление же требовало не скорости, а терпения и маскировки. Его ложь — в неприменимости его метода к данному преступлению. Однако его «сексуальная озабоченность» и взгляд на Катю как на «актив» делают его опасным кандидатом, но, возможно, не в роли того самого «паука». Вероятность: Средняя.
4. Подозрительно идеальный: Антон Крылов. Его ответ — готовая речь для тренинга: дарить решения, создавать креатив. Это образ спасителя и друга. Такая тотальная, отполированная «светлость» часто является щитом. Его профессия (тренер) учит манипулировать эмоциями и устанавливать контакт (вспомните его похлопывания). Он мог использовать это для маскировки. Его ложь — в отрицании любой тёмной стороны. Вероятность: Высокая.
5. Искусный примитивист: Александр Журов. Сравнил себя с муравьём — это ложный образ трудяги, не претендующего на величие. Попытка казаться безобидным («я всего лишь маленький муравей»). Однако его фальшивое и сладострастное поведение на тренинге его выдает. Он может лгать, пытаясь спрятаться за образом простого работяги. Вероятность: Высокая.
6. Наименее подозрительный: Аркадий Семенчук. Он честен в своём архаичном подходе: давление, авторитет, лев. Это хищник прошлой эпохи, который рычит и заявляет о себе. Подобное преступление требует скрытности, изощрённости, скорости, сноровки, а не грубой силы и публичного позерства. Его ложь — в преувеличении своего значения, но не в сокрытии хищной природы. Ему не сплести сложную паутинку. Вероятность: Низкая.
7. Чересчур честный и педантичный: Виталий Полянский. Он единственный, кто открыто и без тени метафоры называет себя пауком и описывает метод как расстановку сетей. Это не ложь, а почти циничная откровенность. Он не скрывает свою природу, потому что считает себя умнее всех. Его ответ — не улика, но прямая психологическая параллель с методом преступления (сеть, петли, ожидание). Зачем ему себя раскрывать? Нет, насильник все выкладывать не будет. У Виталия с женщинами нет проблем, зачем ему ловить девушку в коридоре и тащить в свой номер? К тому же я выяснила, именно он в ту ночь спустился к администратору и сказал, что не горит свет. Вероятность: Низкая.
Теперь с учетом всех данных вывод был таким!
Главные кандидаты: Игорь Мельников (холодный системный подход) и Александр Журов (слишком лжив). Все остальные оставались тёмными лошадками, но эти двое...
Я не пошла на ужин, но спустилась на ресепшн и спросила, а кто из наших утром выходил на зарядку? И может администратор помнит, кто был с рюкзачком? Мне ответили, что была большая группа мужчин и кто с рюкзаком, он не запомнил. А камеры мне не покажут. Было ясно, что преступник был в этой группе и вынес свою сраную сеть.
Я пошла в бар, там в большой кампании сидели Воронов, Сидоренко и Журов. Позвали меня. Я отказалась. И присела отдельно с компьютером. Оставались ночь, завтрак и отъезд. И тут появился шанс вывести одного из главных претендентов на чистую воду. Ко мне подсел Саша Журов с кружкой пива.
Я с лёгкой, приветливой, якобы, подчеркиваю, дружеской улыбкой, поправила бокал с белым вином:
– Знаешь, Саша, твой ответ в анкете меня зацепил. «Тихо, старательно делаю своё дело». Это про работу. А что насчёт личного? Там тоже так же — тихо, старательно? Или есть место для импровизации?
Журов развел руками:
– Ну, ты меня прямо гвоздями к дубу. Личное — оно и есть личное. Там всё по плану. Стабильно. С постоянной женщиной (Сделал глоток, явно переводя тему). Вот, кстати, о тренинге…
– Да подожди ты. Ну вот, скажем, рыбалку любишь?
– Да, это святое.
– Ну и взял бы снасти или как это у вас называется?
Он не растерялся и не смутился:
– Да здесь ничего не поймаешь. Я возьму тебя с собой на озера. Вот это дело!
Он заказал нам повторения наших напитков. И здесь я решила блефовать в открытую:
– Но, говорят, сеть ты все-таки взял с собой?
– Кто тебе такое сказал? – его лицо помрачнело, стало злым и серьезным
– Ну не важно, ты не беспокойся…
– Ты что-то темнишь? Выкладывай, что там у вас случилось, я все равно узнаю.
– Да ничего не случилось, а что могло случиться?
– Ну вон Катерина на кого похожа? Я не в том смысле…, она красивая…., но что с ней стряслось, вы же не говорите.
– А почему с ней должно что-то случиться? Кто-то напал на нее в темноте? – И я заглянула ему в глаза, но ничего там не увидела.
Он никак на это не прореагировал.
– Подожди…, – я накрыла своей рукой его руку. – Хочу как ты, научиться жить по плану. А если план даёт сбой? Если что-то… ну, очень желанное, возникает на пути… Бросишь план? Вот как муравей, — он же, если дорогу перекрыли, ищет обход. Иногда очень настойчиво.
Лицо Журова слегка окаменело.
«Неужели я его зацепила???»
Его пальцы чуть плотнее сжали стакан, и мне показалось, что этот стакан сейчас будет на моей голове.
Он заговорил мягко и нравоучительно:
– Зачем искать обход, если есть маршрут? Все эти… форс-мажоры, встряски, неконтролируемые факторы. Они неэффективны. Риск, что в бизнесе, что в жизни — только лишние проблемы.
Я придвинулась чуть ближе, мой голос стал тише и доверительнее:
– Еще хочу спросить тебя по анализу анкеты. В основном ребята называют себя пауками, ну, типа в сети всех ловят, а ты разве не ловишь?
Здесь был ключевой момент. Я бросила ему прямое обвинение, завёрнутое в метафору, и вновь смотрела на него, не мигая.
– Линка, ко мне сами идут. Мне не надо напрягаться.
– Ну так муравей ведь напрягается или все-таки ты тоже паук, паучек?
– Лина! Я ненавижу пауков. Терпеть не могу. Давай не будем про это, а? Такой вечер…
Через пол часа я его оставила. И все же. Мне не давал покоя мой вопрос. Ожидание в темноте коридора, заготовленная сеть, маска на лице. Поведение паука!
И я «загуглила» поведение пауков.
Меня поразил один текст. Привожу отрывок.
«Способность секретировать паутинную нить — характерный признак почти всех пауков. Материал для нее образуется в особых железах, расположенных в задней части брюшка, и выделяется паутинными бородавками. Некоторые пауки производят нити разных видов и пользуются каждым из них для вполне определенных целей.
Когда в сеть попадает добыча, паук обычно оплетает ее паутиной и лишь затем убивает ядовитыми хелицерами и высасывает.
Самая интересная особенность пауков — строительство из паутины ловчих сетей. Формы их весьма разнообразны и часто очень красивы».
Тут в дверь постучал Сидоренко, я попросила его не мешать мне работать. Он в этом деле не помошник, похотливый ленивец.
Итак, идея насильнику пришла не спонтанно, он стратег. Действовал грамотно и был методичен. Долго ждал – он чересчур терпелив, не холерик, точно. Он все рассчитал, у него логичный склад ума. Он ценит время и не будет его терять в баре.
Остался один Мельников. А улики? Боже мой! Совсем не подумала… Сеть-то может еще на мусорке… В воскресенье наверняка мусоровозка не приезжала. Но уже наступили потемки.
И я рванула из бара. Выяснила у Кати, что приходили узнать, что с ней Гоша и Арина, кстати, они вроде спелись. Но ко мне приходил один Гоша.
Быстро накинула ветровку, и на выход. Но там меня остановил Воронов.
Он:
–Типа, что за исследование?
Я:
– А типа какая тебе разница?
Он:
– А ты куда на ночь глядя?
Я:
– А тебе зачем, куда я на ночь глядя?
Он
– Лина, ты что-то странная.
Я:
–Ок. На том и порешили.
5.
Контейнерная площадка стояла в отдалении, за бетонным забором. Я светила фонарем. Но ничего не находила.
– Он логичен и осторожен, пакет не мог бросить, а скорее спрятал, причем наверху, чтобы машины не оставила его на дне мусорки.
Тогда я осмотрела большие черные пакеты, они были залеплены скотчем и один из них был сверху открыт. Меня будто толкнуло в грудь.
Высыпала его содержимое и пакет с сетью выпал к моим ногам. Внутри лежала она – сеть. Тонкая рыбацкая сеть. Она лежала, как сброшенная с неба вуаль, призрачная и скользкая.
Я зашла за мусорку, присела, и рассмотрела ее. Это не было грубое плетение; это был шепот насильника, застывший в этих плетениях. Каждая нить — тоньше лески, прозрачная, как слюда, и холодная на вид. Они пересекались под безупречными углами, образуя ячейки-ромбики, столь мелкие, что сквозь них едва проходил мизинец. Сеть была автографом этого мерзавца. Узлы — не простые и не рыбацкие. Это были морские узлы, сложные, изящные и чудовищно надёжные. Булинь, восьмёрка, шкотовый. Такие вяжут не для грубой силы, а для красоты и совершенства. Она была эстетически красива. Под светом фонаря сеть отливала мокрым, серебристо-серым блеском, словно была сплетена из жидкого олова или первых капель осеннего дождя. Но в темноте она становилась невидимой — лишь легкое мерцание и рябь в воздухе, уловимые лишь боковым зрением.
Просто почерк паука-педанта, того, чей ум жаждет идеальных форм и безупречных систем. Того, кто все рассчитывает, и вычислить его невозможно. Не учитывает он лишь одного, того, что есть образное мышление, есть метафора, от которой ему не спастись.
Я снова включила воображение и нашла метафору: сеть-душительница, а потом метафору: сеть-невидимка, с предназначением опутать жертву мгновенно и беззвучно, запутать тончайшими нитями, которые не порвутся. Она была математически точной, лишенной всего лишнего — чистый функционал тихой смерти. От нее веяло не грубой силой, а безжалостной, отточенной эффективностью. Это был не инструмент рыбака, а инструмент извращенца, где каждый узелок был завязан с хладнокровным мастерством.
Явно кто-то из любителей пауков мог такой привезти в своем багаже из Москвы. И как паук, поймав свою жертву, затем свернул свою паутину. Оставалось цинично и небрежно напомнить о своём методе в анкете.
Ветер шевельнул край сети в пакете, и она пошевелилась, как паучиха, притворяющаяся мёртвой. И я заметила тень, отделившуюся от здания отеля, – скоро она появится здесь. Но я уже знала, кто стоял в темном коридоре той ночью. Ему мало было стонов жертвы, ему нужно было создать идеальное произведение насилия. Инсценировку, где он — режиссёр, паук, а мы — мухи, летящие на свет его расставленных намёков. Он только ошибся с финалом. Он не учёл, что у боли другая логика. И своя справедливость.
Я зашла ограждение мусорки, и набрала один номер, и у тени под стеной отеля зазвонил телефон, правда, тень предпочла не отвечать. И я вдруг обнаружила, что страх мой пропал тогда, когда я поняла, кто это был, – когда я поняла, кто боится меня больше, чем я его.
Я собрала всех той же ночью. Коротко, без лишних слов, объяснила, что случилось и куда мы пойдем. Я просто показала сеть, а также один ответ в анкете. Затем прочитала вслух отрывок о пауке, который плетёт и уничтожает свою паутину.
Мы вошли к нему с помощью запасного ключа, выданного нам администратором, когда ложный рассвет начинал синеть за окном. Виталий открыл глаза, увидел меня, и со страху сказал:
– Это не я.
Тем самым выдав себя с головой, ведь мы не предъявляли ему обвинение. Но сеть взметнулась над ним, — не грузным полотном, а лёгким, зловещим облаком — и накрыла его с головой. И в его глазах, впервые, мелькнуло не понимание, а сбой, нарушение алгоритма, когда он не сможет сделать «перезагрузку». Он увидел не испуганных мух, а молчаливую, сплочённую тень восстановления справедливости и возмездия.
И мы стояли молча. Смотрели, как он бьётся в паутине, которую сплёл сам. Как идеальные узлы, затягиваясь, лишают его не воздуха, а главного — контроля. Он был больше не архитектором, а насекомым, попавшим в собственную ловушку.
Двое мужчин подняли его и понесли. Колонной мы шли к морю. Тихо. Угрюмо. Ну прямо похоронная церемония. 28 человек несли одного. Катю мы оставили в отеле.
Он все понял, – умолял, визжал, кричал, ругался, снова умолял, чтобы его отпустили, что с Катей все было по обоюдному согласию. Как я и предполагала. Мы бросили его в воду, а когда это стало критичным, и он наверняка попрощался со своей ничтожной жизнью, вытащили на берег, и оставили корчиться на песке.
…Когда я утром собирала чемодан, вспомнила о записке, той самой, что достала из черного ящика в первый день приезда, от одного из нас в отеле «Marine Garden». Развернула и поняла, кто написал эти слова «Бойся темноты».
Мы разъехались. Катя так и не оправилась. Она до сих пор вздрагивает от теней на полу. Правда, вчера, когда минуло 7 месяцев и за окном весна, она сказала мне, что сны с геометрическими тенями стали приходить реже. Выходит, я не зря 7 месяцев ждала ответ на вопрос можно ли зло победить вот так, молча, без обвинений и судов, лишь заставив его посмотреть на своё отражение в идеально сплетённой сети.