«Иногда само алиби и есть преступление».
Станислав Ежи Лец
Тридцать человек были приглашены осенью 202… года, в отель «Marine Garden» на побережье Черного моря на тренинги по продажам В2В. Но уехать оттуда пришлось не всем.
1.
Над Черным морем стояла черная ночь с субботы на воскресенье. Звезды рассыпались по черному небу и дрожали во влажной мгле южного неба. Я три раза мысленно повторила слово «черный» просто от великолепного впечатления, пока глухой, мерный шорох гальки давал понять, что море дышит, как живое, теплой и соленой грудью, и одинокий огонек рыбачьей шхуны у самого горизонта посылает мне свое крошечное, радостное приветствие. Так всё начиналось. Так я, наконец, должна была переключиться от той московской суеты, что ещё днем звенела в ушах навязчивым гулом метро и треском дедлайнов. Да, пусть осенью, и пусть у меня на «все про все» был один полноценный день — и две вот таких вот волшебных ночи. Этого хватит, — подумала я, глядя, как в темноте рождается призрачное сияние: огромный, хрустальный отель, чей первый этаж, весь из стекла, растворялся в ночи, и свет из него лился до самого моря, как приглашение окунуться.
Я искала глазами отель и мой взгляд, привыкший к тесноте каменных стен, уловил в темноте сияние огней — будто огромный айсберг выплыл из ночи и замер на берегу. Это и был отель, весь сотканный из стекла и отражений. И казалось, что само море входит в просторные залы тихой, синеватой водой своих отсветов.
Отель нас принял радушно и даже пафосно как-то.
Возведённый прямо на берегу моря, четырёхэтажный отель из стекла и света, он поражал своей архитектурной дерзостью. Вот первый этаж… – это единое, невесомое пространство, полностью заключённое в панорамное остекление от пола до потолка, стирающее границу между изысканным лобби, лаунж-зоной с дизайнерской мебелью и живописной набережной. Это мне одной так кажется, что морской бриз, солёный воздух и переливы воды стали частью интерьера? Что устремлённый ввысь силуэт здания зеркально отразился в лазурной глади, будто айсберг, забредший сюда из Баренцева моря?
Наш тренинг на площадке данного отеля проходил впервые, – может организаторам хотелось, чтобы мы и на следующий год… в общем, им хотелось.
Нас расселили в одноместные номера. На ужине все познакомились друг с другом. Написали на записочках пожелания друг другу, по одному рандомно вытащили по одной. И разбежались.
Я сидела и тихо наблюдала, как за стеклами, установленными вместо стены, бушевал ветер и гонял тучи туда-сюда, – погода никак не могла сподобиться облить все наконец, дождем, трепала флаги разных стран и усердно лепила листья деревьев на стекло.
Мне было комфортно. Если честно, я наслаждалась собой: успешный менеджер, бонусами не обделенный, успевший изгнать скрягу-мужа, в белье «La Perla». Ну кто не пробовал, это трусы как бабочка без крыльев, хотя они себя почему-то называют «жемчужиной среди белья».
Так вот, я в первый морской вечер под ароматный чай чувствовала, как приятно в таком белье, и рисунком можно наслаждаться постоянно.
Каждая женщина должна его попробовать, иначе она на дне. Да–да, я не шучу! На дне, где -нибудь в Шарм–аль–Шейхе, среди разноцветных рыбок. Наверняка, неугомонный изобретатель женских штучек Готье нырял там, и даже как–то вынырнул, и выдохнул: «La Perla, бля!»
Еще по–моему, Damaris экспериментирует с чем–то подобным. Ну, отвлеклась.
Итак, я маленькими глотками пила чай из причудливо–белого чайника, белогривого крепыша. Зачем–то затягивала этот процесс, будто нельзя просто глотнуть, спокойно так глотнуть.
Нет же, растягивала вечер, хотя на завтра предстоял тренинг.
«Ну, развались!» – приказала я чайнику мысленно. Какой там! Подошел официант и предложил добавить туда кипятка, хотя я уже подумывала о туалете.
Тут и подвалил ко мне один тип, – мужчина–крепыш был нетрезв, и хотел горячего знакомства.
«За февраль я заработал пол ляма долларов, — начал он доклад, — А тебя как зовут? – перешел он к прозе жизни.
Но тут до нас добрался еще более не трезвый мужчина и крикнул по-богатырски на первого: «А дай–ка я тебе в е…ло дам!»
Первый выпрямился, видимо, чтобы обдумать предложение второго, – но быстро получил обещанное, и завалился за мое кресло. Нырнул, можно сказать.
Я молча встала, с сожалением глядя на танцпол, где зазвучало неумолимое минимал–техно, и пошла к выходу. Вот тут по пути я и увидела, что из нашего десанта в баре, кроме меня сидела всего одна девушка, остальные были местные клиенты.
– Катя, я ухожу спать, – на всякий случай кинула я ей. Хотя мы не сидели вместе.
– Она показала, что все «ок», она еще останется.
Я поднималась по ступеням, а перед глазами у меня все еще была Катя. Как она сидела у стойки бара, как свет софита падал на неё из верхнего угла, вылепливая изящный силуэт в платье-футляре цвета воронова крыла. Вот почему я не захватила с собой платье? Чем я думала?
Хотя у нее фигура лучше, более очерченная. Тонкая талия, тонкие ноги, изогнутые в коленях под барным стулом, — она мне показалась невероятно эффектной. Не стараясь привлечь внимание, она просто его поглощала, как чёрная дыра поглощает свет.
2.
Утром, за окном бушевало неестественно яркое, образно выражаясь, жестокое для осени солнце, тем более после ночного шторма. А море было спокойным, гладким и цинично красивым. Смотришь и молодеешь на год, хотя мне еще нет и тридцати. Ради этого впечатления я, наверное, и приехала, – так подумалось, пока «тетка» (это я о себе) спускалась на завтрак.
В большом зале я направилась к Кате, она расположилась за угловым столиком у огромного окна, где вчера сидела я.
Ее нельзя было узнать. Катя сидела предельно прямо, но казалась меньше ростом, будто ее физически съежило. На ней был невзрачный серый кардиган, наброшенный поверх вчерашней вечерней блузки — словно она в темноте нащупала первое попавшееся и натянула его, не в силах смотреть на себя. Волосы были собраны в тугой, болезненный на вид пучок у основания шеи, будто она хотела скрыть красоту своих волос. Макияж просто отсутствовал. Лицо было странно гладким и опустошенным, как маска из беловатого воска, с двумя темными провалами вместо глаз. Только синева под ними, тонкая и четкая, как подводка, выдавала ночь без сна.
Я села напротив и ждала , что она скажет.
Перед ней стояла нетронутая чашка кофе. Она держала ее обеими ладонями. Пальцы были идеально прямыми и неподвижными. Ее спина не касалась стула, как будто ей все здесь казалось мерзким.
Взгляд ее был направлен в тарелку с идеальной, аппетитной ягодной тарталеткой, но был абсолютно пустым, не фокусировался. Казалось, она пришла сюда, не задумываясь зачем. Совершить обыденный ритуал «утреннего завтрака» или просто некуда идти? Соблюдала видимость нормы.
Когда мимо проходили наши новые знакомые с бодрым «Доброе утро!», она поднимала глаза. И в этом взгляде было что-то, от чего улыбка собеседника замирала и сползала с лица. Это был не испуг, не ярость, а холодная, бездонная чуждость.
Она не притронулась к еде. Просидела так, может, десять минут, а может, целую вечность. А затем встала с той же неестественной, собранной осторожностью, будто ее тело было хрупким сосудом, наполненным до краев чем-то темным и колким, и вышла из зала, не оглядываясь, унося с собой тишину, которая была громче любого крика. После ее ухода даже воздух в углу у окна казался разреженным и холодным, как после чьего-то ухода навсегда.
Я догнала ее в холле.
– В отеле маньяк. Меня изнасиловали, – выдохнула она. Я оцепенела. Чтобы в отеле, у всех на виду совершить такое? Может у нее что-то с психикой?
Я набросила на нее куртку и потащила к морю.
– Ты вчера с кем-то познакомилась?
– Нет, не в этом дело.
– Ты его не знаешь?
– Нет. Слушай. Я поднялась на свой третий этаж, была темнота, я шла на ощупь. И он на меня напал… Я так испугалась, у меня перехватило дыхание. Не могла даже закричать.
Я вдруг подумала, что когда поднималась по лестнице на четвертый этаж, действительно на третьем не горел свет, маньяк наверняка уже стоял в темноте и мог наброситься на меня. Б-р-р-р, дрожь прошла по коже.
– …Он на меня набросил сетку. Представляешь, сетку.
– В смысле?
– Такая тонкая сеть, в которой я была как связанная, вообще не могла двигаться.
– Ты не закричала?
– Говорю же, нет. Он локтем пережал мне горло, я задыхалась. Затащил в номер, и рот заклеил скотчем.
Здесь Катя не выдержала и разревелась.
Сквозь слезы она добавила, что насильник издевался над ней, сначала в платье, потом стянул с нее платье и оставил в чулках, а потом, также в темноте перетащил ее в номер, положил на кровать, ушел и закрыл за собой дверь. Время она не посмотрела.
– Кто он? Ты его бы узнала сейчас?
– Кто-то из мужчин, приехавших на тренинг…
– Соберись, какие приметы у него?
– Кажется, высокий, очень сильный и агрессивный. Я думала, он меня убьет.
– Катя, прости, прости, но почему ты решила, что он тебя убьет? Что тебя на это натолкнуло?
– Он хватал меня как вещь… Как тряпку, понимаешь?
Сколько я ездила по подобным мероприятиям, такое слышала впервые. Ужасные подробности из ее рассказа — отключенный свет в коридоре, когда она возвращалась с ужин; свет ее фонарика; насильник, поджидающий сзади; липкая жидкость на полу; сеть, накинутая на нее сзади; кляп; маска на мужчине, которые ее затащил в свой номер и цинично издевался, — все было, как в детективе, который смотришь ночью, с пультом, по телевизору. У меня сразу возник образ паука, который прятался в темноте и подкараулил свою жертву. Но ведь готовился он еще в Москве, и привез сеть, наверняка в дорогом чемодане, чтобы никто не подумал, что такой солидный человек тащил с собой сеть.
Вот мы шли вместе по аэропорту, а он смотрел на нас, женщин, улыбался, говорил любезности, и наверняка представлял, как будет каждую насиловать. Жуть.
Я, Эвелина Ларкина или просто Лина, – не любительница детективов, но несправедливость и жестокость, особенно по отношению к беззащитным людям, меня всегда бесили и выводили из равновесия. У меня в жизни был подобный случай с подругой, которая попала в большую беду, стала жертвой группового изнасилования. Она потом сломалась, ушла в тяжелую депрессию. И я ничем ей не смогла помочь.
Катя не просила, она умоляла о помощи, и я поняла, что его достану, хоть из-под земли.
…Мы условились все держать в секрете, не звонить в полицию, администрацию не смущать, чтобы суетой не вспугнуть насильника, да и срывать мероприятие… это ни к чему. А сама я в это время спрашивала себя: «Чем думала Катя, когда смывала сперму все утро?» А потом еще одну мысль «думала»: «Хоть и найдут остатки спермы, но как доказать, что не по обоюдному согласию? Побоев ведь не было на ее теле».
Дело предстояло провести спокойно и по-тихому. Насильник жил на одном с ней этаже, значит, круг подозреваемых сузился. Это всего семеро мужчин.
До тренинга мне не составило труда взять электронные списки у организаторов, озабоченных тем, чтобы мы все перезнакомились. Также они мне сообщили, кто в каком номере, когда я сказала, что проведу опрос, чтобы составить портрет участника тренинга. Затем, во время первой лекционной сессии тренинга, я на своем «компе» перенесла на отдельный файл фотографии и анкетные данные семерки подозреваемых, добавила все, что узнала нового, приписала свои ассоциации и сказала себе: «Ну что, мать, давай, ты же не зря училась на психолога».
· Аркадий Семенчук. Региональный менеджер, лет пятидесяти, с громким голосом, взглядом свысока и властным рукопожатием. Познавший жизнь эпилептоид. От него пахнет сладким одеколоном и уверенностью, купленной в кредит. Ему все должны подчиняться. Не одну девушку принудил к сексу, это точно. Мне почему-то напоминает индюка.
· Максим Воронов. Молодой, амбициозный стартапер. Похож на шоумена Тимура Родригеса. Занудный до предела. От него пахнет потом. Носится с телефоном как с продолжением руки. По-моему, сексуально озабочен, поэтому зыркает глазами и щурится, оценивая стоимость всего и вся, включая собеседника. Такой молодой петушок в большом курятнике.
· Георгий «Гоша» Сидоренко. Ветеран продаж, большой, ленивый, добродушный увалень с мелкими, хитрыми глазками. Напоминает мне Гошу Куценко. Мастер собирать кампании, рассказывать байки и создавать иллюзию «своего парня». Женщины сами идут к нему, а он – ленивец на ветке.
· Игорь Мельников. Чересчур бледный, мрачноватый, обидчивый тип. IT-специалист, отвечающий за CRM-систему. Высок. Терпелив. Говорит мало, слушает внимательно, движения экономны и точны. Поражает абсолютным, ледяным спокойствием. Но влюбчив, и влюбчив страстно, и решителен, когда ему что-то нужно. Годится в пауки.
· Антон Крылов. Тренер по ораторскому мастерству, зачем-то приехал на этот тренинг. Мотивы его не понятны. Небольшого роста. Невероятно обаятелен, с поставленным, бархатным голосом и привычкой похлопывать по плечу и касаться руки собеседника для «установления контакта». Страдает, что его недооценивают. С чересчур подвижной мимикой лица почему-то напоминает мартышку.
· Александр Журов. Опытный, лет сорока пяти. Разведенный, общительный, хитрый, имеет лишний вес, брюхо, и, наверняка, проблемы с эрекцией. Постоянно улыбается, будто что-то задумал. Тоже паучок.
· Виталий Полянский. Математик, консультант по сложным системам. Выделяется из толпы ростом и манерностью. «Нарцисстичный пижон». Похож на пианиста. Понять его мотивы сложно. А из фауны опять же на циничного паука с длинными лапками.
За исключением ленивого баловня судьбы Сидоренко и мелкого Крылова, все под подозрением.