Давайте разберемся, можно ли назвать Петербургским текстом 9 рассказов Романа Сенчина, которые собраны в сборник с обязывающим названием «Петербургские повести».
Часть рассказов объединены одним героем: «Первая девушка», «Обратный путь», «Один плюс один», «Ждем до восьми». Да, имена у героев разные – Женька, Игорь, Серега. Но одна на всех судьба: провинциальное детство, мечта о Петербурге, ПТУ, армия, работа грузчиком на рынке, а если вдруг повезет – то мелкий бизнес на двоих с сослуживцем или земляком.
Они стремились в этот город, «маленькие люди» конца ХХ века, заочно влюблялись в него, но жизнь распорядилась так, что музеи и красивые центральные проспекты становятся только эпизодом. А потом – неустроенность, скитания, поиск смысла нахождения здесь. Общая атмосфера рассказов – одиночество и потерянность маленького человека в большом холодном каменном городе, неустроенность и порой безумные мысли и мечты.
И это, конечно, один из важнейших мотивов «Петербургского текста», о котором я подробно рассказывала вам ЗДЕСЬ.
«Общий день» и «Ничего» - жесткие откровения тех, кто родился в Ленинграде, но тоже не нашел себя и своего места в жизни – среди ненавистных им дворцов и проходных. Герои этих рассказов - люди дна – один алкоголик, другой – наркоман.
«А я ненавижу красоту. Красота – это ложь. Людям свойственно убожество и безобразие, и поэтому они стремятся создать красоту, а потом восхищаются ею... Сколько передохло людей, пока строили сей великолепный дворец? Вот бы раскинулось рядом с ним кладбище упавших, надорвавшихся, задавленных, забитых, тогда бы задумались многие – восхищаться или снять шапку. Архитектор такой-то, эпоха такого-то. А про мурашей никто и не вспоминает. Сойдите с центральной улицы, нырните под арку, и вы увидите эти кровавые стены, красные стены, они, как куски сырого мяса, вечно сырого, гниющего мяса. Вот она, изнанка дворцов, изнанка красоты, изнанка вашего тупого, плотоядного восхищения…»
Именно в их размышлениях возникает тот самый «петербургский миф» - прОклятый город, стоящий на болотах и трупах.
Есть в тексте и прямые отсылки к «Белым ночам» Достоевского и к «Шинели» Гоголя.
«Наш город довольно большой, а мне кажется, что я со всеми знаком, что в каждом подъезде я перекуривал в зимние вечера, что изучил разброс цен по магазинам и ларькам, досконально знаю, где есть дешевая, не ядовитая водка. Понимаешь, город для меня как большая квартира. Всю жизнь я занимаюсь тем, что брожу по нему и смотрю».
«Еще и этот ветер – как у Гоголя в «Шинели» - налетал со всех четырех сторон».
Привела только две цитаты, но есть в сборнике у Сенчина и другие примеры интертекстуальности.
В текстах Сенчина нет мистики и метафизики, характерных для Петербургского текста. Но действие рассказов происходит в девяностые, и это многое определяет: общая атмосфера неустроенности, растерянности людей перед происходящим, заброшенный город, шокирующие цены в коммерческих ларьках. У героев есть ощущение нереальности всего происходящего вокруг.
Самый поэтичный образ Петербурга – в первом рассказе сборника - «Оборванный календарь». Бывший вузовский преподаватель Елена Юрьевна, уставшая от старости, болезней и одиночества, уставшая от самой жизни, идет прощаться с любимым городом:
«Она помнит ее разной, эту улицу. Цокот копыт извозчичьих лошадей по булыжникам мостовой (теперь булыжники остались лишь вокруг трамвайных рельсов); и трамвай старой конструкции — пугающую, неповоротливую громадину. Длинные чёрные авто с откидным верхом, на которые засматривались прохожие… Помнит она улицу на летнем рассвете — поливальные машины сбивали пыль с новенького асфальта струями весёлой воды, и молодые парочки, не сторонясь этих струй, бежали к Неве…»
Еще раз повторю, что рассказы Сенчина – это «русский мрачный критический реализм». Поэтому далеко не всем захочется читать их. Но те, кто решится, наверняка обратят внимание на глубокий психологизм. Некоторые рассказы написаны от первого лица: состарившаяся преподаватель вуза; наркоман; грузчик с рынка, мечтавший о карьере мозаичиста; учащийся ПТУ, участвующий в преступлении; начинающие питерские рок-музыканты (прочитала, что в основе рассказа «Аркаша» лежит реальная история, произошедшая с Майком Науменко и Виктором Цоем). Поражает это проникновение автора в особенности характера и мышлениях таких разных людей.
А самый жестокий текст, который я прочитала за последнее время – это рассказ «Первая девушка». История влюбленного учащегося ПТУ, который из-за трусости и слабости характера будет участвовать в групповом изнасиловании. Очень тяжелый рассказ, вызывающий не только нравственное неприятие происходящего, но и буквально – тошноту.
В обзоре прочитанного за декабрь я писала, что почему-то при всей неустроенности героев «Петербургских повестей», при всей кажущейся мрачности и депрессивности его рассказов проступает в прозе Сенчина какой-то неуловимый свет, лирическая грусть и печаль. Думаю, это потому, что автор – не прокурор, а адвокат своих героев (такой же, как Федор Михайлович Достоевский). И еще потому, что счастье – оно не впереди, оно где-то здесь, рядом, надо только суметь его разглядеть:
«Каждый раз ожидалось лучшее впереди, ожидалось, а не приходило; и уже само ожидание казалось счастливым временем в те дни, когда схватывали цепкие объятия испытаний и горя».
Ведь это про нашу жизнь. Обычную. Каждодневную. Сложную. Но с надеждой на лучшее.
Читали что-нибудь у Романа Сенчина?
Понравилось какая-нибудь книга у этого писателя?
*Все фотографии в статье сделаны автором канала.
Мой отзыв на еще одну книгу Сенчина здесь: