ДРАКА
Осенние вечера длинные. Особенно если еще дождь за окном, ветер свистит… Улицы пустые. А на пустых улицах и новостей никаких не бывает, так что Тычка и рад бы побежать, разузнать, да… Пусто, в общем…
Лежит Котофей Иванович на своей лежаночке, а Тычка все расхаживает из угла в угол, все расхаживает, расхаживает… Руки за спиной сцепил, ссутулился, вышагивает из угла в угол, думку какую-то свою думает. К окошку подойдёт, побарабанит пальцами в подоконник, потом снова руки за спину узлом сцепит и снова расхаживает…
— Что-то мы с тобой скучно живём, Котофей Иванович, — пожаловался наконец Тычка. — Всё у нас не как у людей…
— Отчего же скучно? — удивился Котофей. — Все у нас, слава Богу, в порядке. Домик есть, тепло, тихо, лежанки есть, еды хватает… Отчего же тебе скучно?
— Да как-то скучновато всё-таки, — повторил Тычка. — Новостей у нас с тобой никаких. Зря только жизнь проходит. Хоть бы подраться, что ли?
— Зачем же нам драться? — сказал Котофей Иванович. — Да и глупо как-то…
— Не скажи, Котофей Иванович, не скажи… Вчера вон во дворе два мужика подрались, то-то было весело. Полдома народу сбежалось, милиция прикатила. Вот смеху было. Их растащат, а они вырвутся и опять сцепятся. Любо-дорого смотреть…
— Ну, не знаю, — подумав, сказал Котофей Иванович. — Я, может быть, и не против подраться с тобой, если уж тебе так необходимо… Но, честно тебе сказать, не знаю, отчего драка может возникнуть... Не могу же я встать сейчас и ни за что ни про что стукнуть тебя в ухо. Глупо всё-таки…
— А очень даже просто, — обрадовался Тычка. — Я знаю, что нужно сделать. Сперва нужно поспорить из-за чего-нибудь. Из спора получится ссора, а уж из ссоры сама собой и драка возникнет.
— Из-за чего же нам спорить? — возразил Котофей Иванович. — Не из-за чего…
— А вот слушай, — сказал Тычка. — Надо поспорить из-за какой-нибудь ценной вещи… Вот, например, из-за… из-за… Тэк-тэк-тэк…
Тычка стал бегать по дому, выискивая какую-нибудь ценную вещь.
— Метла не подходит, половик не годится, обёртка от жвачки не то… — бормотал он. — Ага! Горшочек из-под сметаны! Прекрасный, почти новый горшочек! Краешек отбит, эмаль отлетела, дырочка в донышке… но это пустяки… Вот гляди. Котофей Иванович, я сейчас поставлю горшочек посреди комнаты и скажу: «Этот горшочек принадлежит мне!»
— Но это же наш общий горшочек, — сказал Котофей Иванович.
— Это неважно, что общий, — замахал руками Тычка. — Не перебивай!.. Значит, я скажу так: «Это мой горшочек!» А ты встанешь и скажешь: «Нет, это мой горшочек!» А я скажу: «Нет, это мой горшочек!» Ну и так далее… Вот у нас и возникнет сперва спор, потом ссора, а там уже само собой и до драки дело дойдёт…
— Вот как? — не поверил Котофей Иванович. — Ну, давай попробуем…
— Я начинаю, — сказал Тычка. — Внимание!..
Тычка поставил посреди комнаты горшок, встал напротив него, насупил брови и с самым важным видом, указав пальцем на горшок, громко сказал:
— Этот ценный горшок, да будет вам известно, уважаемый Котофей Иванович, принадлежит лично мне!
Встал с места и Котофей Иванович. Поглядел на горшочек, потом на насупленного Тычку и тоже постарался придать своей добродушной физиономии суровый вид.
— Нет, Тычка, этот горшочек принадлежит мне! — сказал он.
— А я говорю, Котофей Иванович, что этот горшочек мой!
— Нет, Тычка, это мой горшочек, — мягко возразил Котофей Иванович.
— Нет, Котофей Иванович, это лично мой горшочек! — крикнул Тычка и топнул тонкой своей ножкой в пол.
Котофей Иванович поглядел на взъерошенного маленького Тычку и сказал:
— Хорошо, Тычка. Раз он твой, то возьми его…
Так между ними и не получилось никакой драки.
ГОЛОС
Уж как Котофей Иванович с Тычкой природу любят! А грибы собирать самое лучшее для них удовольствие. Чуть минутка свободная — наперегонки в лес бегут с лукошками. Благо, на самой окраине живут, до опушки леса рукой подать. Да вот несчастье какое…
В прошлом году ничего такого и в помине не было, а вот в нынешнем-то всё и началось!.. Страшно стало в лес ходить, честное слово. Если они, положим, с вечера надумали за грибами-ягодами сбегать спозаранку в Еловый лог, то почти и не спят в ту ночь. Всякое, знаете, в голову лезет. Но делать нечего, нужда. Кое-как перемаются до утра, вздохнут да и пошли. Лес-то вот он, недалеко, а поди сунься в него. Только с дорожки свернут, ветки руками раздвинут, а он уже тут как тут.
— Стой-нейди! Кто таков? Как звать? Почему без погон?! Ма-алчать!
Оглядываются, озираются, кто это, мол, кричит таким собачьим голосом? Никого. Голос один:
— Ста-аять! Не озираться! Кому говорят! Иначе раз-два, и — в жабу превращу!
Вот тебе и весь разговор.
— У меня, — грозит, — разговор короткий. Слово моё — штык!
Стоят Котофей Иванович с Тычкой, из-за сосны выглядывают, друг за дружку прячутся.
А вот Жаба-то возьми и обидься. Молча ушла под свою корягу, насупилась, надула щеки: «Вот ква-аак. В жабу… Ква-аак будто жаба… Э-э, да что там…»
А потом долго в озерцо лесное гляделась, и слева, и справа все обсмотрела. Успокоилась, наконец. «Все в норме, — думает. — И рот, как положено, до ушей, хоть завязочки пришей… И лоб вскользь, и глаза навыкате. Красиво и гармонично».
А в лесу-то хорошо, тихо. Комарики летают, козявка какая-то попискивает, муравей пробежал.
А Жаба опять в озерцо посмотрелась. «Да, — думает, — очень красивое я существо. Не то что Ворона носатая… Не то что Тычка какой-нибудь, урод кучерявый. Все познаётся в сравнении. На Котофея Ивановича вообще глянуть тошно — шерстяной весь. Тьфу!..»
А этот-то, грозный наш, с неприятным голосом, он, честно сказать, и не умел никого ни во что превращать. Бахвалился только. Конечно, бывало и так, что крикнет внезапно сзади — Котофей Иванович и Тычка от одной только неожиданности сами собой превращались как бы в жаб. Ненадолго, разумеется, минуты на две, но все равно неприятно. Мокро всё-таки. Вот он и привык грозиться. Уж на что Ворона образованная птица, а и та склевать его обещала.
— Ты, — кричит, — помолчал бы, наконец! Надоело уже… Я тебя когда-нибудь выслежу, кто ты таков… Забодай тебя комар!
Тут он затихнет, голоса не подаёт. Боится. Силы-то нет у него никакой. Но стоит только с дорожки сойти, нагнуться за подосиновиком, он опять тут как тут:
— Стоять! Кру-у-гом! Шагом марш из лесу! Чтоб духу вашего не было…
Так и уйдут Котофей Иванович и Тычка с пустым лукошком, долго ещё оглядываются на этот куст, откуда он всё покрикивает.
Кто таков, откуда он взялся? Зачем пугает? Зачем мешает грибы собирать? Надоел всем до смерти.
С самой весны всё это длилось, весь этот кошмар и ужас, пока сам собою не закончился. Осенью забодал-таки его комар в самом деле. Ворона-то накаркала… Птица умная, вещая.
И как-то даже жалко его стало. То злились на него Котофей Иванович и Тычка, проклинали на чем свет стоит, а тут жалко, честное слово…
Был-был и — нету.
Скучно стало в лесу, пусто.
Листья посыпались, дожди полились, ветер завыл-засвистел.
Ох, жалость-то какая…
Автор: Олеся Артемова
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.