Таня стояла у окна, смотрела во двор. Внизу играли дети — гоняли мяч между гаражами, кричали. Соседка вешала бельё на балконе напротив, бельё хлопало на ветре. Обычный вечер. Март. Холодный, серый.
На кухне гремела посуда — Костина мать мыла тарелки после ужина. Громко, демонстративно. Таня знала: сейчас она выйдет и скажет что-то вроде: "Ну что ж ты сидишь, невестушка, я-то не вечная".
Таня не поворачивалась. Просто стояла, смотрела в окно.
Костя сидел в комнате, за компьютером. Работал — фрилансер, писал какие-то коды для сайтов. Зарабатывал мало. Тридцать, сорок тысяч в месяц, когда везло. Таня работала операционистом, получала пятьдесят. Вместе — девяносто. Из них двадцать пять уходило на съёмную квартиру. Однушка, в панельной девятиэтажке. Четырнадцать лет они так жили. С тех пор, как поженились.
Своего жилья не было. Костя откладывал, но денег хватало только на то, чтобы протянуть до следующей зарплаты. А тут ещё его брат Артём — приезжал раз в неделю, просил в долг. Тысячи три, пять. Говорил: отдам. Не отдавал никогда.
— Танюш, ты чего не помогаешь? — из кухни вышла свекровь, вытирая руки о фартук. — Я одна тут, как Золушка.
— Сейчас, — Таня развернулась, пошла на кухню.
Свекровь приезжала два раза в неделю. Готовила свой вечный борщ, котлеты жирные оставляла в холодильнике. Таня не просила. Но свекровь считала своим долгом — сын не должен голодать. Она говорила это вслух, каждый раз: "Костенька не должен голодать, он же работает".
Таня мыла кастрюлю — большую, тяжёлую, в ней варился борщ. Сам борщ свекровь переливала в трехлитровые банки. Жир прилип к стенкам, не отмывался. Она тёрла губкой, молча.
— А ты, Танечка, не думала ещё раз попробовать? — свекровь вытирала стол. — Ну, с детьми. Костику уже тридцать восемь, мне внуков хочется.
Таня сжала губку.
— Мы пробовали. Не получается.
— Ну так к врачу надо! Обследоваться. Может, у тебя что-то...
— У меня всё в порядке. Мы проверялись не раз.
Свекровь поджала губы. Таня знала, о чём она сейчас думает: значит, у Кости проблема. Но свекровь никогда этого не скажет вслух. Не признает. Проще считать, что виновата Таня.
— Ладно, я пошла, — свекровь сняла фартук, повесила на крючок. — Костик, я ушла!
Из комнаты донеслось: "Пока, мам!"
Дверь хлопнула. Таня осталась стоять на кухне, держа в руках мокрую губку. За окном уже стемнело. Фонарь у подъезда мигал — давно пора было поменять лампу, но никто не менял.
Костя вышел из комнаты, подошёл сзади, обнял за плечи.
— Не обижайся на маму. Она просто хочет внуков, как все.
— Я не обижаюсь, — Таня вывернулась из объятий. — Я устала.
— От чего?
— От всего.
Она прошла в комнату, легла на диван. Костя стоял в дверях, смотрел на неё.
— Тань, что случилось?
— Ничего. Просто устала.
Он не стал спрашивать дальше. Вернулся за компьютер.
Таня лежала, смотрела на люстру.
В пятницу приехал Артём. Костин младший брат, тридцати пяти лет, весёлый, шумный, всегда в кожаной куртке. Работал где-то грузчиком, менял места каждые полгода. Жил с девушкой — Светкой, барменшей. Они то ссорились, то мирились.
— Костян, братан, выручи, — Артём сел на кухне, закурил. — Три тысячи до понедельника.
Костя открыл кошелёк. Там было две тысячи.
— Только две есть.
— Давай две. Спасибо, братишка.
Таня стояла в дверях, смотрела. Артём увидел её, подмигнул:
— Танюх, привет! Как дела? Костян тебя не обижает?
— Нет.
— Ну и хорошо. Я побежал, ребят ждут. Костян, спасибо, отдам в понедельник обязательно.
Он ушёл. Костя закрыл кошелёк, положил на стол.
Таня подошла, взяла кошелёк. Открыла. Пусто.
— Костя, у нас продукты на выходные не куплены.
— Ну... займёшь у соседки.
— У соседки мы уже две недели назад занимали. Не отдали.
Костя потёр лоб.
— Ну тогда... я сейчас Артёму позвоню, попрошу вернуть.
— Не вернёт он тебе ничего.
— Вернёт. Он обещал.
Таня закрыла кошелёк. Положила обратно на стол.
— Костя, мне надоело.
— Что надоело?
— Всё. Жить так. В съёмной квартире. С твоим братом, который тянет с нас деньги. С твоей матерью, которая считает меня бесплодной коровой.
Костя встал.
— Тань, ты чего? При чём тут мама? При чём тут Артём?
— При том, что я устала. Четырнадцать лет я живу так. И ничего не меняется.
— Ну так что ты предлагаешь? Не пускать брата? Запретить маме приезжать?
— Я предлагаю жить отдельно.
Костя замолчал. Посмотрел на неё долго.
— Ты хочешь развестись?
— Я хочу пожить одна. Подумать.
— О чём думать ты собралась?
Таня не ответила. Прошла в комнату, достала из шкафа сумку. Начала складывать вещи.
— Тань, ты куда поедешь? — Костя зашёл следом.
— Сниму квартиру. На месяц. Мне нужно время.
— На что время? Откуда у тебя деньги на съем квартиры вообще? Мы же вместе четырнадцать лет!
— Именно поэтому.
Она застегнула сумку. Взяла куртку. Костя стоял, не двигаясь.
— Тань, не уходи. Пожалуйста.
Она посмотрела на него — на его лицо, которое знала наизусть. Родинка под правой бровью. Шрам на подбородке. Усталые глаза. Он был хорошим. Просто хорошим. Но этого было мало.
— Я позвоню, — сказала она и вышла.
Квартиру нашла через «Авито». Объявление было простое: "Сдаю однушку, 18 тысяч, собственник. Без залога". Таня позвонила, договорилась на просмотр.
Хозяина звали Роман. Он встретил её у подъезда — мужчина лет тридцати семи, в джинсах и куртке, коротко стриженый, с внимательными серыми глазами.
— Таня? — он протянул руку. — Роман. Проходите.
Квартира была на четвёртом этаже. Маленькая — комната, кухня-ниша, совмещённый санузел. Но чистая, светлая. Окна выходили во двор, где росли тополя. На подоконнике стояли кактусы в пластиковых горшках.
— Я тут раньше жил, — Роман прошёл на кухню, открыл кран. — Года четыре назад купил. Потом переехал, вот сдаю. Мебель вся остаётся. Техника тоже.
Таня огляделась. Диван серый, старый, но целый. Стол складной. Холодильник маленький, однокамерный.
— А вы сами где живёте? — спросила она.
— В соседнем доме. Тоже однушка, только побольше. Машину купил два года назад, вот копил. «Рено» старенькая, но своя.
Он говорил просто, без хвастовства. Таня кивнула.
— Можно сразу заселиться?
— Конечно. Договор на любой срок.
Они обсудили детали. Роман дал ключи. Когда Таня уходила, он сказал:
— Если что сломается — звоните. Я тут рядом, зайду.
Первую ночь Таня не спала. Лежала на чужом диване, смотрела в чужой потолок. Слышала, как сверху топают дети, как за стеной кто-то громко разговаривает по телефону.
Телефон вибрировал. Костя писал: "Тань, ты где? Я волнуюсь".
Она не ответила.
Утром встала, приняла душ. Вода шла плохо, напор слабый. Но горячая. Таня стояла под душем долго, до тех пор, пока не кончилась вода в бойлере.
Оделась, вышла на улицу. Двор был обычный — детская площадка, гаражи, мусорные баки.
Купила кофе в автомате, села на скамейку у остановки. Пила, смотрела на людей. Они спешили, толкались, разговаривали по телефонам.
Никто её не знал. Никто не ждал. Никто не требовал.
Впервые за четырнадцать лет.
Через неделю Роман написал: "Как устроились? Всё работает?"
Таня ответила: "Да, спасибо".
"Если что-то нужно — пишите".
Она не писала. Но однажды вечером, когда сидела дома и листала телефон, от скуки написала сама: "А где тут рядом нормальный супермаркет?"
Ответ пришёл быстро: "Все крупные достаточно далеко - на машине бы удобней. Хотите, покажу?"
Таня смотрела на сообщение. Потом написала: "Давайте".
Они встретились через час. Роман был на машине — старая «Рено Логан», серая, с царапиной на двери.
— Садитесь, подвезу.
Таня села. Салон пах освежителем — дешёвым, ёлочкой. На заднем сиденье лежала куртка, на панели — пустая бутылка из-под воды.
— Я обычно в «Ашан» езжу, — Роман завёл мотор. — Там дешевле. Но долго. Если надо быстро — другой ближе.
— В «Ашан» лучше.
Они ехали молча. Роман включил радио — играла попса, он переключил на новости. Таня смотрела в окно. Город за окном был серый, мокрый, весенний.
В «Ашане» они разошлись по разным рядам. Таня взяла тележку, ходила между полками. Покупала то, что никогда не покупала с Костей — дорогой кофе, хороший сыр, фрукты экзотические. Потратила четыре тысячи. Обычно они тратили две.
Роман ждал на выходе, с двумя пакетами.
— Много набрали? — кивнул он на её тележку.
— Да. Давно так не покупала.
— Понимаю. Я тоже раньше экономил. Потом понял — жизнь одна.
Он помог донести пакеты до машины. Когда подъехали к дому, Таня сказала:
— Спасибо. Не знаю, как бы добралась.
— Да не за что. Обращайтесь, если что.
Она вышла. Роман помахал рукой и уехал.
Таня поднялась в квартиру, разложила покупки. Поставила чайник. Открыла пачку дорогого кофе — молотого, арабика. Заварила. Села у окна.
Телефон завибрировал. Костя: "Тань, когда вернёшься? Мама спрашивает".
Таня выключила телефон.
Через две недели Роман снова написал. Предложил сходить в кино. Таня согласилась, не раздумывая.
Они встретились у кинотеатра. Простой. Обычный. Не красавец, не урод. Нормальный мужчина.
Фильм был какой-то про супергероев. Таня не следила за сюжетом. Смотрела на экран, но думала о другом. О том, как давно она не была в кино. Последний раз — лет пять назад, с Костей. Он тогда купил билеты на самые дешёвые места. Они сидели, ели попкорн, который Костя принёс из дома в пакете - сам готовил.
Роман купил билеты в середину зала. Попкорн купил в кинотеатре — большое ведро, кола к нему.
— Держите, — он протянул ей ведро.
Таня взяла. Ела попкорн, смотрела на экран. Роман сидел рядом, иногда смеялся. У него был приятный смех — не громкий, искренний.
После кино они гуляли. Просто шли по улице, говорили о ерунде. Роман рассказывал про работу — он программист. Зарабатывал прилично, по его словам. Сто шестьдесят-сто семьдесят тысяч в месяц. Работает на иностранную фирму.
— А вы замужем? — спросил он вдруг.
Таня замялась.
— Да. То есть... была. Мы разошлись.
— Давно?
— Недавно.
Он кивнул. Не стал спрашивать подробностей.
У подъезда Роман остановился.
— Спасибо за вечер.
— Мне тоже было приятно, — Таня улыбнулась.
— Может, ещё как-нибудь? — он засунул руки в карманы.
— Может быть.
Она поднялась в квартиру. Разделась, легла на диван. Закрыла глаза. Вспомнила, как Роман смеялся в кино. Как он нёс попкорн, как говорил про работу. Как у него своя квартира, машина, деньги.
Не миллионы. Просто деньги. Нормальные деньги. Не как у Кости.
В апреле Костя приехал. Позвонил в дверь, Таня открыла.
— Привет, — он стоял на пороге, с пакетом в руках. — Можно войти?
Она посторонилась. Костя прошёл, огляделся.
— Маленькая квартира.
— Мне хватает.
Он поставил пакет на стол.
— Принёс пирожки. Мама напекла.
Таня не стала открывать пакет. Села на диван. Костя сел напротив, на стул.
— Тань, сколько это будет продолжаться?
— Не знаю.
— Я скучаю. Я хочу, чтобы ты вернулась.
— Я не вернусь.
Костя побледнел.
— Почему?
— Потому что устала.
— От чего? От меня?
Таня посмотрела на него. На его старую куртку — ту, что он носил лет пять. На стоптанные кроссовки. На руки, которые лежали на коленях — худые, с обгрызенными ногтями.
— От того, как мы живём.
— А как мы живём?
— Впроголодь. В съёмной квартире. Без перспектив.
Костя молчал.
— Таня, я стараюсь. Я работаю.
— Знаю.
— Я не могу зарабатывать больше. Я делаю, что могу.
— Знаю.
— Тогда что ты хочешь?
Таня встала, подошла к окну. Внизу, у подъезда, стояла машина Романа. Серый «Логан». Он сказал, что зайдет в семь — они собирались поужинать у него дома.
— Я хочу нормальную жизнь, — сказала она тихо.
— А что, наша жизнь ненормальная?
— Да. Ненормальная.
Костя встал. Подошёл, встал рядом.
— У тебя кто-то есть?
Таня не ответила.
— Есть? — он повысил голос.
— Да.
Костя отшатнулся. Стоял, смотрел на неё.
— Кто он?
— Это неважно.
— Важно! Кто?!
— Хозяин квартиры. Роман.
Костя засмеялся — коротко, зло.
— Понятно. Хозяин квартиры. С деньгами, наверное? С машиной?
— Да.
— И ты бросаешь меня из-за этого?
Таня развернулась к нему.
— Я бросаю тебя не из-за него. Я бросаю тебя, потому что устала жить в нищете. Твой брат тянет с нас последние деньги. Твоя мать приезжает и учит меня жить. А ты сидишь и молчишь. Четырнадцать лет.
— Значит, дело в деньгах? Всё дело в деньгах?
— Да. В деньгах. И в том, что я устала быть бедной.
Он стоял, молчал. Потом взял куртку. Пошёл к двери.
— Счастливо оставаться, — бросил он и вышел.
Таня осталась стоять у окна. Смотрела, как Костя выходит из подъезда, идёт к остановке. Сутулый, маленький.
Через пять минут пришел Роман. Позвонил. Таня взяла сумку, вышла.
У Романа дома было тепло, светло. Квартира побольше — тридцать пять метров, комната и кухня раздельно. На кухне стоял новый холодильник — большой, двухкамерный. На столе лежали продукты — мясо, овощи, вино.
— Буду готовить стейки, — Роман надел фартук. — Умею только их. Составишь компанию?
Таня села за стол. Смотрела, как он режет мясо, разогревает сковородку. Ловко, быстро. У него были хорошие руки — крепкие, с короткими ногтями.
Они ужинали, пили красное. Роман рассказывал про работу, про клиентов. Таня слушала, кивала. Ей было хорошо. Тепло. Сытно.
— Таня, можно вопрос? — Роман налил ещё вина.
— Да.
— А ты правда развелась? Или просто разошлись?
Таня помолчала.
— Разошлись. Но скоро разведёмся.
— А он не против?
— Он против. Но это неважно.
Роман кивнул. Выпил из бокала.
— Знаешь, я понимаю, почему ты ушла. Иногда люди просто не подходят друг другу. И нет смысла мучиться.
— Да, — Таня посмотрела на него. — Именно так.
Он взял её руку. Тёплую, мягкую.
— Ты мне нравишься.
— Ты мне тоже.
Они сидели, держались за руки. Потом Роман встал, подошёл, поцеловал. Таня не отстранилась.
Май был тёплым. Таня переехала к Роману — он предложил, она сразу согласилась.
Таня привезла вещи — две сумки. Больше ничего у неё и не было.
Роман освободил полку в шкафу, выдвинул ящик в комоде.
— Держи. Это теперь твоё.
Таня развесила вещи. Посмотрела на шкаф — на свои платья, блузки, джинсы. Рядом с Романовыми футболками.
Он обнял её сзади.
— Ну что, теперь ты моя соседка?
— Теперь я твоя соседка.
Он засмеялся. Поцеловал в шею.
Таня закрыла глаза. Ей было хорошо. Тепло. Спокойно.
Костя позвонил в июне. Таня не брала трубку три дня подряд. На четвёртый взяла.
— Что ты хочешь?
— Встретиться. Поговорить.
— О чём?
— О нас. Тань, пожалуйста.
Она согласилась. Встретились в кафе — на нейтральной территории. Костя пришёл первым, сидел за столиком у окна.
— Привет, — Таня села напротив.
— Привет. — Он выглядел плохо. Похудел, осунулся. Глаза красные.
— Как ты?
— Плохо. А как ты?
— Нормально.
Костя сжал кулаки.
— Ты живёшь с ним?
— Да.
— Он тебя любит?
— Не знаю. Наверное.
— А ты его?
Таня помолчала.
— Мне с ним хорошо.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ.
Костя откинулся на спинку стула. Закрыл лицо руками.
— Тань, я люблю тебя. Я люблю тебя четырнадцать лет. Вернись.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты бедный. И я устала.
Он убрал руки от лица. Посмотрел на неё.
— Значит, ты меня из-за денег всё-таки бросила?
— Да.
— И тебе не стыдно?
— Нет.
Костя встал. Достал кошелёк, положил на стол деньги за кофе.
— Я надеюсь, ты будешь счастлива.
— Я тоже.
Он ушёл. Таня осталась сидеть. Допила кофе. Посмотрела в окно. Костя шёл по улице, сутулый, маленький. Скрылся за углом.
Таня достала телефон. Написала Роману: "Я освободилась. Можешь забрать?"
Ответ пришёл через минуту: "Уже еду".
В июле Роман стал странным. Молчаливым. Таня замечала: он смотрит на неё долго, задумчиво. Потом отворачивается.
— Что случилось? — спросила она однажды вечером.
— Ничего.
— Роман, я вижу, что что-то не так.
Он налил себе воды. Выпил. Поставил стакан в раковину.
— Таня, мне нужно тебе кое-что сказать.
Она замерла.
— Что?
— Я думаю, нам нужно... расстаться.
Таня не поняла.
— Что?
— Я не хочу больше быть с тобой.
— Почему?
Роман сел за стол. Потёр лицо руками.
— Потому что я понял. Ты не любишь меня. Ты просто хотела уйти от него. А я оказался рядом.
— Это не так.
— Так, Таня. Я вижу. Ты со мной, потому что тебе просто удобно и выгодно. У меня квартира, машина, деньги. А если бы не это?
Таня молчала.
— Вот именно, — Роман встал. — Я не хочу быть запасным вариантом.
— А что ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты вернулась к мужу.
— Что?!
— Он тебя любит. Я видел, как он на тебя смотрел. Он звонил мне вчера. Просил отпустить тебя.
— И ты согласился?
— Я подумал. И понял — он прав. Ты его жена. Не моя.
Таня встала.
— Ты не имеешь права решать за меня!
— Имею. Это моя квартира. Моя жизнь. — Роман посмотрел на неё спокойно. — У тебя два дня. Собирай вещи.
Таня собрала вещи за час. Две сумки. Больше ничего у неё и не было.
Роман помог донести до такси. Молча. На прощание сказал:
— Извини. Но так правильно.
Таня не ответила. Села в такси. Дала адрес — съёмной квартиры, той, где жила с Костей четырнадцать лет.
Подъехала. Поднялась на третий этаж. Позвонила в дверь.
Костя открыл. Увидел её — с сумками, растрёпанную, усталую.
— Тань?
— Можно войти?
Он молчал. Потом посторонился.
Таня вошла. Квартира была та же. Тот же диван, тот же стол.
Костя закрыл дверь. Стоял, смотрел на неё.
— Он тебя бросил?
— Да.
— И ты вернулась ко мне?
— Да.
Костя засмеялся. Горько, зло.
— Значит, я — запасной вариант?
Таня опустила сумки на пол. Села на диван.
— Я не знаю.
— Ты не знаешь? — Костя подошёл ближе. — Ты ушла от меня к нему. Потом он тебя выгнал. И ты вернулась. Потому что деваться некуда.
— Костя...
— Нет, Таня. Я тебя люблю. Но я не иди...от.
Он взял её сумки. Вынес в коридор.
— Я не могу тебя принять. Извини.
Таня стояла, не двигаясь.
— Куда же я теперь пойду?
— Не знаю. Но здесь ты не останешься. Я подаю на развод.
Он открыл дверь. Таня медленно встала. Взяла сумочку. Вышла.
Дверь закрылась за ней. Таня стояла на лестничной площадке. Сумки в руках. Пусто вокруг.
Она достала телефон. Открыла контакты. Роман — заблокирован. Костя — заблокирован.
Больше никого не было.
Таня спустилась вниз. Вышла на улицу. Было темно, сыро. Июль. Дождь.
Она пошла к остановке. Сумки тяжёлые. Руки болят.
Впереди — ничего. Позади — тоже.
Только она. И две сумки.
И пустота.
CУДЬБА НАКАЗАЛА ИЛИ ЭТО СПАСЕНИЕ ДЛЯ ГЕРОИНИ? Напишите ваше мнение в комментариях
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на канал