Алина стояла посреди прихожей с трёхмесячной Машей на руках, так и не успев переодеться из домашнего халата. Детское одеяльце сползло на пол, рядом валялся раскрытый чемодан с хаотично набросанными вещами. В дверях, не снимая пальто и даже не разуваясь, Тамара Павловна командным голосом произнесла:
— Собирайтесь. Я уже всё решила. Тебе с ребёнком одной не справиться.
Маша захныкала, почувствовав материнское напряжение. Алина машинально покачала дочку, не отрывая взгляда от свекрови. Потом перевела его на мужа. Игорь стоял у окна, старательно изучая узор на шторах.
— Игорь? — тихо позвала она.
Он не обернулся. И в этот момент Алина с пугающей ясностью поняла: граница снова нарушена. Но теперь речь шла не просто о её территории. Теперь под угрозой была вся её жизнь.
***
Два года назад Алина никак не ожидала, что знакомство с будущим мужем состоится в душной очереди районной поликлиники. Ей было двадцать четыре, она работала бухгалтером в небольшой фирме и пришла продлить больничный после затянувшегося бронхита. В коридоре стоял гвалт — пожилая женщина в дорогом пальто громко выясняла отношения с регистратором.
— Это возмутительно! — голос женщины перекрывал все остальные звуки. — Мой сын записан на десять утра! Десять пятнадцать уже!
— Мама, пожалуйста, — мужчина лет тридцати пяти пытался увести её в сторону. — Доктор принимает другого пациента, подождём немного.
— Игорь, не смей меня успокаивать! Я знаю свои права!
Алина невольно разглядывала эту пару. Мужчина был высокий, подтянутый, в аккуратном костюме. Его мать — Тамара Павловна, как выяснилось из её громких реплик — явно привыкла командовать. Даже то, как она держала сумочку, выдавало в ней человека, не терпящего возражений.
Когда скандал наконец утих, Игорь извинился перед всей очередью. Его взгляд на секунду задержался на Алине, и она отметила усталость в его карих глазах. Через неделю они случайно столкнулись в том же коридоре. На этот раз он был один.
— Простите за прошлый раз, — сказал он, узнав её. — Мама иногда бывает... эмоциональной.
— Ничего страшного, — улыбнулась Алина. — У всех родители со своими особенностями.
Так начался их роман. Игорь оказался заботливым, интеллигентным, начитанным. Работал главным инженером на заводе, увлекался историей, прекрасно готовил. Только через три месяца отношений Алина узнала, что он до сих пор живёт с матерью.
— У меня есть своя квартира, — объяснял Игорь. — Двухкомнатная, в хорошем районе. Но мама осталась одна после с мер ти отца, ей тяжело. Я сдаю квартиру, а живу с ней. Так практичнее.
— А деньги от аренды? — осторожно спросила Алина.
— Часть маме отдаю. На хозяйство. Она же готовит, убирает...
После свадьбы, которую сыграли скромно, молодые всё-таки переехали в квартиру Игоря. Арендаторов пришлось выселять, и Тамара Павловна устроила настоящую истерику.
— Ты предаёшь память отца! — кричала она сыну. — Бросаешь родную мать ради какой-то девицы!
— Мама, Алина — моя жена, — устало отвечал Игорь.
— Жена! Подумаешь! Небось специально тебя окрутила, на квартиру позарилась!
***
Первые месяцы семейной жизни Алина искренне пыталась наладить отношения со свекровью. Она понимала: Тамара Павловна овдовела пять лет назад, Игорь — единственный сын, её опора и смысл жизни. Терять его было страшно. Но методы, которыми пожилая женщина пыталась сохранить контроль, становились всё более изощрёнными.
Она приходила без предупреждения, обычно когда Игоря не было дома. Открывала своим ключом — сын так и не решился их забрать. Сначала просто «проведать», потом — «помочь по хозяйству». Переставляла посуду в шкафах, приговаривая: «Ну кто же так хранит сервиз? Он же побьётся!» Проверяла холодильник: «Алина, вы что, опять курицу купили? Игорь не любит курицу третий день подряд!»
— Мам, всё в порядке, — вяло защищал жену Игорь. — Алина прекрасно готовит.
— Готовит! — фыркала Тамара Павловна. — Макароны с сосисками — это не еда для взрослого мужчины!
Алина молча сносила нападки. Она видела, как тяжело Игорю разрываться между ними. Видела, как он старается не замечать мелких нарушений границ.
Однажды, вернувшись с работы, Алина застала свекровь, роющуюся в их платяном шкафу.
— Тамара Павловна, что вы делаете?
— Порядок навожу! Игорь в таком бардаке жить не привык!
В тот вечер Алина впервые подумала: а её ли это дом? Или она просто гостья в квартире, где настоящей хозяйкой остаётся свекровь?
***
Когда Алина узнала о беременности, первым порывом было радостно сообщить мужу. Игорь был счастлив. Он кружил её по комнате, целовал, строил планы. А потом сказал:
— Тебе нужно уйти с работы. Нечего рисковать в твоём положении.
— Но я прекрасно себя чувствую...
— Алина, прошу. Я достаточно зарабатываю. Отдохни, подготовься к родам.
Она согласилась. И почти сразу пожалела об этом. Тамара Павловна восприняла известие о беременности как личное приглашение к вторжению. Теперь она приходила ежедневно. С советами, нравоучениями, старыми вещами.
— Вот, — торжественно внесла она однажды огромную коробку. — Кроватка Игоря. В ней ещё его отец спал!
— Спасибо, но мы уже присмотрели новую...
— Новую? — возмутилась свекровь. — Да вы знаете, какую химию сейчас в мебель добавляют? А это — натуральное дерево, на века сделано!
Кроватка была облупленная, скрипучая, с торчащими гвоздями. Но Игорь, как всегда, попросил «не обижать маму».
К восьмому месяцу беременности намёки стали прямым давлением.
— Вы не справитесь, — вещала Тамара Павловна за обедом. — Молодые, неопытные. Игорь целый день на работе. Алина, ты же с ребёнком ни разу дела не имела!
— Научусь, — спокойно отвечала Алина.
— Научится она! А если что случится? Температура поднимется? Есть откажется? Нет, я так не могу. Переезжайте ко мне. Места всем хватит.
— Мам, у нас своя квартира...
— Которую ты бы не имел, если бы я с отцом на неё не копили!
Это было неправдой — квартиру Игорь купил сам, взяв ипотеку. Но спорить с матерью он не стал.
***
Роды были тяжёлыми. Тридцать шесть часов схваток, экстренное кесарево, потеря кро ви. Маша родилась здоровой, но Алина восстанавливалась медленно. Первые недели дома превратились в бесконечный круговорот кормлений, подгузников и бессонных ночей. Игорь помогал как мог, но через неделю вышел на работу — важный проект не ждал.
На четырнадцатый день после выписки, когда Алина только уложила Машу после утреннего кормления и прилегла сама, в замке повернулся ключ. Тамара Павловна вошла, как всегда, без звонка.
— Что за бардак! — первое, что услышала измученная Алина. — Посуда не мыта, бельё не глажено!
— Тамара Павловна, я только покормила...
— Не оправдывайся! — свекровь прошла в детскую. — Так, что тут у нас? Боже, да вы её перекутали! Ребёнок потеет! И что за подгузники? Я же говорила — только марлевые!
Алина поднялась, придерживаясь за стену. Шов после кесарева ещё ныл.
— Пожалуйста, не шумите. Маша только уснула.
Но Тамара Павловна её не слышала. Она уже хозяйничала в спальне, открыла платяной шкаф и вытащила чемодан.
— Всё, хватит этого цирка! — свекровь начала сгребать с полок детские вещи. — Чемоданы в руки — и ко мне. Тут вам не место. Игорь на работе пропадает, ты еле ходишь, ребёнок страдает!
Что-то внутри Алины оборвалось. Вся усталость, обида, злость последних месяцев сконцентрировались в одном порыве. Она выхватила чемодан из рук свекрови и швырнула его на пол. Вещи рассыпались по комнате.
— Хватит! — голос сорвался на крик. — Это мой дом! Мой ребёнок! Моя семья! Вы не имеете права врываться сюда и указывать, как мне жить!
Тамара Павловна побледнела:
— Да как ты смеешь...
— Смею! Я мать, жена, хозяйка этой квартиры! А вы — гостья! Которая приходит без приглашения, лезет не в своё дело и пытается разрушить мою семью!
В детской заплакала Маша. Алина бросилась к дочери, оставив ошеломлённую свекровь стоять посреди спальни.
***
Вечером, когда Игорь вернулся с работы, Алина встретила его в прихожей. Тамара Павловна уехала сразу после скандала, даже не попрощавшись.
— Нам нужно поговорить, — сказала Алина. — Серьёзно поговорить.
Они сели на кухне. Маша спала в слинге на груди у матери. Алина рассказала о событиях дня, не скрывая деталей.
— Игорь, я больше так не могу. Либо ты выбираешь — семья или мамины прихоти. Третьего не дано.
Он молчал, уткнувшись взглядом в чашку остывшего чая.
— Я не прошу тебя отказаться от матери, — продолжила Алина. — Но границы должны быть. Чёткие, нерушимые границы.
— Что ты предлагаешь?
— Во-первых, она возвращает ключи. Приходит только по приглашению. Во-вторых, никаких советов, если мы не спрашиваем. В-третьих, все решения касательно Маши принимаем только мы с тобой.
— Она обидится...
— Игорь, — Алина взяла его за руку. — Она взрослый человек. Переживёт. А вот нашу семью можно потерять навсегда.
Он поднял глаза. В них читалась борьба — между сыновним долгом и любовью к жене и дочери.
— Хорошо. Я поговорю с ней.
Разговор состоялся на следующий день. Тамара Павловна кричала, плакала, обвиняла сына в предательстве. Но Игорь впервые за много лет стоял на своём. Ключи она вернула, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.
— Ты пожалеешь! — бросила на прощание. — Когда эта твоя жёнушка тебя бросит, не приползай ко мне!
Но Алина знала: это только начало. Свекровь не сдастся так легко. Просто теперь правила игры изменились.
***
Прошло четыре месяца. Маша научилась переворачиваться, агукать и радостно визжать при виде родителей. Квартира преобразилась — детские вещи заняли своё место, но общий порядок сохранялся. Алина научилась справляться с малышкой, даже находила время на себя.
Тамара Павловна не появлялась три недели после того скандала. Потом позвонила Игорю, сухо поинтересовалась здоровьем внучки. Ещё через месяц попросила разрешения приехать — посмотреть на Машу. Приехала с гостинцами, вела себя сдержанно, через час уехала.
— Может, чаю? — предложила тогда Алина, видя, как свекровь неловко топчется в прихожей.
— Нет, спасибо. Мне пора, — Тамара Павловна натянуто улыбнулась, но в глазах мелькнула благодарность за приглашение.
Теперь она навещала их раз в две недели, по воскресеньям. Звонила заранее, не задерживалась дольше пары часов. Иногда срывалась на замечания, но Алина научилась спокойно их пресекать.
— Тамара Павловна, мы справляемся, — говорила она ровным голосом, когда свекровь начинала критиковать.
— Да я же не со зла, я просто... — пожилая женщина осекалась и меняла тему.
В тот вечер, укладывая дочку, Алина задержалась у платяного шкафа. Тот самый чемодан стоял на верхней полке, пустой и запылённый. Она подумала было выбросить его, но передумала. Пусть остаётся — как напоминание о том, что даже самые прочные границы нужно отстаивать.
Из спальни вышел Игорь, обнял жену сзади.
— О чём задумалась?
— Да так... О том, что мы справились. Все мы — и твоя мама тоже. Она ведь учится жить по-новому, это нелегко в её возрасте.
— Ты стала мудрее, — улыбнулся муж. — И сильнее.
Закрыв дверцу шкафа, Алина мысленно пообещала себе и дочери: никто и никогда не будет решать за них, как жить. Ни из любви, ни из заботы, ни из благих побуждений. Их дом — их правила. И точка.
Рекомендуем к прочтению: