— Земля под ногами это ресурс, Олег. А твоя совесть – это дефицит, — я сказала это тихо, наблюдая, как муж бережно распаковывает огромное кожаное кресло.
Оно пахло новой кожей и самоуверенностью. Сто восемьдесят тысяч рублей. Столько стоил комфорт Зинаиды Федоровны, моей свекрови. В это же время мой проект по селекции засухоустойчивых гибридов задыхался без новой системы полива за тридцать тысяч. Но Олег был непреклонен: «Марин, ну ты же профессионал, ты и из лейки шедевр вырастишь. А у мамы спина».
Я смотрела на свои руки: кожа вокруг ногтей потемнела от живой, плодородной почвы, с которой я проводила по четырнадцать часов в сутки. В НИИ меня называли «золотым секатором», а дома я была «приложением к участку».
Десять лет назад, когда мы только поженились, этот участок в восемь соток был заросшим пустырем. Мой дед, старый профессор-ботаник, оставил его мне с наказом: «Береги землю, Мариша, она никогда не предаст».
Олег тогда казался другим или я была слишком влюблена в свои мечты о семейном саде. Когда его родители предложили построить на моем участке дом, я даже обрадовалась. «Наши деньги – наша фамилия в документах», — отрезала тогда Зинаида Федоровна. Дом оформили на Олега. Свекры вложили семь миллионов, выстроив кирпичный особняк с эркерами и башенками. Я не спорила, мы же семья. Какая разница, чья подпись на бумаге, если фундамент стоит на моей земле?
Разница обнаружилась быстро.
— Марин, ну зачем ты опять притащила эти сорняки? — Зинаида Федоровна брезгливо отодвинула ногой контейнер с уникальным саженцем гортензии, который я привезла из экспедиции. — У нас тут приличный дом, а ты устраиваешь какой-то колхоз.
— Это гибрид «Снежное пламя», — мой голос дрогнул, а пальцы инстинктивно сжались на пластиковом борту контейнера. — Я над ним три года работала. Если он приживется, я получу грант.
— Грант, — фыркнула она, поправляя укладку. — Лучше бы пыль на плинтусах вытерла. Олег, ты видел? Жена твоя опять в навозе ковырялась, смотреть тошно.
Олег, не отрываясь от телефона, буркнул:
— Мам права, Марин. Займись домом, твои кусты только вид портят.
В тот вечер я впервые почувствовала странное онемение в кончиках пальцев. Словно кровь перестала доходить до конечностей, оставляя внутри только ледяную пустоту.
Я вышла в сад, присела на корточки у своей гортензии и разрыдалась. Земля под пальцами была теплой, а дом за спиной, казался холодным и чужим.
Апогей наступил на тридцатипятилетие Олега. Собралась вся его родня – шумные, вальяжные люди, которые считали этот дом своим родовым гнездом.
Зинаида Федоровна блистала в шелковом платье, купленном на «сэкономленные» Олегом деньги (те самые, что должны были пойти на мою операцию по коррекции зрения, но «маме нужнее круиз»).
— Тост! — провозгласила она, поднимая бокал дорогого шампанского. — За моего сына! За настоящего хозяина! Посмотрите, какой дом он возвел! Какое гнездо для нас всех построил! Спасибо родителям, что дали старт, и сыну, что не подвел фамилию!
Гости зааплодировали. Я сидела с краю стола, чувствуя себя непрошеной гостьей.
— Вообще-то, — тихо сказала я, — дом стоит на моей земле, на наследстве моего деда.
В зале воцарилась тишина, прерываемая только тиканьем напольных часов. Зинаида Федоровна медленно поставила бокал.
— Земля, дорогая Марина, — это просто грязь под ногами. Она ничего не стоит без стен, которые мой сын воздвиг своим трудом и нашими деньгами. Ты здесь живешь на всем готовом – квартирантка с привилегиями. Так что сиди и радуйся, что тебя в этот дом пустили.
Олег даже не посмотрел в мою сторону, подкладывал маме лучший кусок заливного.
В ту секунду в моих ушах раздался звон, словно лопнула натянутая струна. Звуки голосов стали глухими, как из-под толщи воды. Я посмотрела на Олега, мужчина которого я любила, превратился в незнакомца с жирными от еды губами.
Я встала и молча вышла из-за стола. За моей спиной Зинаида Федоровна громко произнесла:
— Вот видите? Характер — как у сорняка, никакой культуры.
Развод был быстрым и грязным. Олег, подстегиваемый матерью, решил «наказать» меня по полной.
— Дом мой, — заявил он на суде. — Чеки на стройматериалы, договор подряда — всё на меня и родителей, Марина не вложила ни рубля.
— А земля? — спросил судья.
— Земля её, — милостиво согласился Олег. — Пусть забирает свои восемь соток. Только как она их заберет, если на них мой дом стоит?
Суд вынес решение: дом остается за Олегом как личное имущество, приобретенное на средства от дарения. Земля остается за мной как добрачное наследство. Свекровь ликовала. Она уже планировала, как переделает мой кабинет в гостевую спальню.
Я съехала к матери в тесную двушку на окраине. С собой забрала только книги по агрономии и тот самый гибрид гортензии.
— Ты проиграла, Марин, — шептали подруги. — Они тебя обставили. У них особняк, а у тебя клочок земли под чужим фундаментом.
Я молчала, ждала, когда осядет пыль. В моей сумке лежал старый, потрепанный план участка, начерченный дедом.
Дед был не только ботаником. Он был параноиком и очень умным человеком.
Когда Олег с бригадой строили дом, они решили сэкономить на проекте коммуникаций. «Зачем нам эти дармоеды-проектировщики? — говорила Зинаида. — Вон, Вася-сосед всё проложит, он мастер на все руки».
Я тогда пыталась вникнуть, но мне велели «не лезть в мужские дела». И я не лезла, а просто наблюдала,
Через неделю после того, как решение суда вступило в силу, я приехала на участок. Не на основной, где стоял дом, а на крошечный «аппендикс» площадью в полсотки, который технически считался отдельным кадастровым номером 8-А. Это был узкий перешеек между дорогой и основным участком.
Я привезла с собой сантехника и электрика.
— Вот здесь, — указала на люк в траве. — Скважина.
— По документам она ваша? — уточнил сантехник.
— Моя, участок 8-А, скважина глубиной пятьдесят два метра, паспорт на моё имя.
— Понял, закрываем?
— Наглухо и опломбируйте.
Вечером мой телефон взорвался от звонков. Я не брала трубку, заварила себе чай с мятой и открыла ноутбук. На экране светились цифры моего инвестиционного счета — те самые «копейки», которые я откладывала годами, пока Олег думал, что я трачу зарплату на семена.
На следующее утро я снова была на участке. У калитки меня ждала «делегация». Олег выглядел помятым, а Зинаида Федоровна была красной от гнева.
— Марина! — заорала она, едва я вышла из машины. — Ты что устроила?! В доме нет воды! Даже в унитазе пусто! Ты специально кран перекрыла?
— Здравствуйте, Зинаида Федоровна, — я улыбнулась самой вежливой из своих улыбок. — Воды нет, потому что скважина находится на МОЁМ участке 8-А. Я решила провести техническое обслуживание своей собственности.
— Какой ещё твой участок?! — Олег шагнул ко мне. — Весь этот двор мой! Суд отдал мне дом!
— Дом — твой, Олег. Стены, крыша, эркеры – владей на здоровье. А вот земля под скважиной и полметра территории, по которой идет кабель электропередач от столба мои. Посмотри кадастровую карту. Вы же сами просили Васятку-соседа проложить всё «по кратчайшему пути». Короткий путь пролег через мой «аппендикс».
Олег побледнел, выхватил телефон и начал судорожно листать карту.
— И что? — взвизгнула свекровь. — Ну, твоя земля! Включи воду сейчас же! У нас там посудомойка за восемьдесят тысяч стоит, она сгорит без воды!
— Пятьсот рублей за кубометр, — спокойно сказала я. — И триста тысяч рублей в месяц за аренду земли под коммуникации. Плюс залоговый депозит за пользование моим оборудованием.
— Ты… ты вымогательница! — Зинаида Федоровна замахнулась на меня сумкой. — Мы на тебя в полицию заявим!
— Заявляйте, эо частная собственность. Договора сервитута (права проезда или прохода через чужой участок) у вас нет. Вы проложили коммуникации по чужой земле без согласия собственника. Полиция скажет вам то же самое: идите в суд. А суд продлится года полтора. Как вы собираетесь жить полтора года без воды и канализации – ваша проблема.
Прошла неделя.
Я снова приехала «проверить сохранность земли». Запах возле дома стоял специфический. Септик – очистное сооружение тоже частично находился на моем перешейке. Без воды бактерии в нем погибли, и канализация «встала».
Олег сидел на крыльце, обхватив голову руками. Рядом стояли ряды пятилитровых бутылей из супермаркета.
— Марин, — он поднял на меня глаза, в которых не осталось и следа былого величия. — Мама плачет, она не может мыться из ковшика.
— Пусть съездит в круиз, — посоветовала я. — Там в каютах отличные души.
— Ты же знаешь, денег нет. Всё ушло на стройку и мебель.
— Какая досада, а кресло за сто восемьдесят тысяч? Оно же делает массаж, может оно и воду синтезирует?
В этот момент из дома выскочила Зинаида Федоровна. Её шелковое платье было мятым, волосы висели сосульками.
— Тварь! — завизжала она. — Ты всё это знала! Ты специально нас в эту ловушку заманила!
— Нет, Зинаида Федоровна. Я просто не мешала вам совершать ошибки. Вы же сами говорили: «Земля – это грязь». Ну так наслаждайтесь своей «чистой» недвижимостью. Дом без земли – это просто груда кирпича. Красивая, дорогая, но абсолютно бесполезная.
— Мы проложим новые трубы! — Олег вскочил. — В обход твоего участка!
— Прокладывайте, — кивнула я. — Только для этого вам нужно разрешение от дорожной службы (потому что с другой стороны трасса) и три миллиона рублей на перенос узла. У тебя они есть?
Олег промолчал, мы оба знали ответ.
Через месяц Олег сдался.
Дом без коммуникаций невозможно было продать по рыночной цене. Никто не хотел покупать «кота в мешке» с перспективой судебных войн за каждый метр трубы.
— Я хочу продать дом, — сказал он мне по телефону. Голос его звучал глухо.
— За сколько?
— Семь миллионов, как и вкладывали родители.
— Смешно, — я усмехнулась, глядя на свой цветущий сад в НИИ. — Дом без воды и света стоит ровно столько, сколько стоят кирпичи, из которых он сложен. Бывшие в употреблении кирпичи. Четыре миллиона, это мое последнее слово.
— Ты… ты хочешь купить его за полцены?! — Олег задохнулся от возмущения.
— Нет Олег, я покупаю свою свободу и свой покой. А ты продаешь свои амбиции. У тебя есть сутки, завтра цена упадет до трех с половиной.
Сделку оформляли молча. Зинаида Федоровна не пришла, слегла с «сердечным приступом» (хотя соседи видели, как она бодро паковала чемоданы и выносила из дома всё, что не было привинчено к полу).
Когда я вошла в дом в качестве полноправной хозяйки, там было пусто. В воздухе витал запах запустения и дешевого освежителя воздуха, которым пытались скрыть вонь неработающей канализации.
Я первым делом подошла к щитку и включила рубильник. Дом вздрогнул, оживая. Загудел холодильник, вспыхнул свет в хрустальной люстре, которую Зинаида так любила называть «нашим антиквариатом».
Затем я пошла в сад.
Мой гибрид гортензии «Снежное пламя» за это время окреп. Я высадила его прямо перед крыльцом, там, где раньше стояла машина Олега.
Через неделю мне позвонил бывший муж.
— Марин… я тут подумал… Может, начнем сначала? Мама уехала к тетке в деревню, она больше не будет вмешиваться…
— Олег, — я прервала его, чувствуя, как на губах играет спокойная улыбка. — Помнишь, что твоя мама говорила? «Земля – это грязь под ногами». Так вот, я теперь эта самая земля. А ты пыль, которую сдуло ветром.
Положила трубку и заблокировала номер.
Сейчас вечер, я сижу на террасе своего дома. Скважина работает идеально, вода в бассейне прозрачная, как слеза. Мой проект получил грант, и теперь в саду работают лучшие автоматические системы полива.
Земля действительно никогда не предает тех, кто её любит и уважает.
А паразиты? Паразиты всегда ищут нового хозяина. Но в мой сад вход им теперь заказан. У меня здесь высокий забор, надежный фундамент и очень хорошая юридическая память.
Я отпиваю холодный чай и смотрю на закат. Свобода на вкус оказалась чертовски приятной, с легким ароматом гортензий и полной тишиной в телефоне.
Девочки, запомните одну вещь: никогда не стройте дом на чужой земле. И никогда не позволяйте другим думать, что земля под вашими ногами ничего не стоит. Потому что, когда придет время, именно эта «грязь» решит, будет у них в доме свет или вечная тьма.
Справедливость – это единственная валюта, которая никогда не обесценивается. Если вам, как и мне, нравится смотреть, как жизнь выставляет счета наглецам, не проходите мимо. Женщины, которые уже давно сняли розовые очки и научились защищать свое, вынесли следующей истории такой вердикт: а мне понравился рассказ и суть, может и не правда, но сказка приятная😁👏👏👏