В лаборатории пахло спиртом, синтетическим мускусом и безнадежностью, этот запах въелся в мои волосы, в поры кожи. На часах было три ночи, глаза резало так, будто я засыпала песок под веки, но я продолжала капать пипеткой в мензурку, два миллиграмма амброксана, ноль целых одна десятая абсолюта розы.
— Настя! — требовательный голос Игоря донесся из спальни, разрезав тишину квартиры.
Я вздрогнула, рука дрогнула, и драгоценная капля масла уда, триста долларов за унцию, упала мимо пробирки на стол, торопливо вытерла пятно рукавом халата, не дай бог он заметит перерасход.
— Иду, Игорь.
Мой муж сидел на краю нашей огромной кровати, подсвеченный сиянием смартфона, даже не поднял на меня глаз, вытянул ногу в дорогом чёрном носке прямо мне в лицо.
— Понюхай, — бросил он, листая ленту новостей.
Я замерла в дверях.
— Что?
— Носок понюхай, — раздраженно повторил он, наконец соизволив взглянуть на меня. — У меня завтра встреча с инвесторами в «Рице», мне кажется, от ног пахнет. Я не чувствую, ты же знаешь, Рита, новый маркетолог, очень чувствительна к запахам, я не могу облажаться.
Я опустилась на колени перед кроватью, в горле встал ком, это была моя вторая работа. Днём и ночью я была «призрачным парфюмером», создающим формулы, которые принесут ему миллионы и славу, а в перерывах я работала служебной собакой для инвалида, который скрывал свою болезнь.
Три года назад, после тяжёлого ковида, Игорь потерял полностью обоняние, для парфюмера это приговор, конец карьеры, банкротство. Но я, любящая жена, боевая подруга, сказала: «Мы справимся», и стала его носом. Я смешивала, дегустировала, описывала ароматы словами, которые он заучивал наизусть и повторял в интервью.
Я наклонилась к его ноге, вдохнула.
— Свежие, — тихо сказала я, сдерживая тошноту. Не от запаха, носки были чистыми, тошнота подкатила от унижения, чувствовала себя дворнягой, которой позволяют лизать сапог хозяина.
— Отлично, и подмышки проверь, давай быстрее, мне вставать в семь.
Он поднял руку, я сделала то, что он просил, даже не сказал «спасибо», просто отвернулся к стене и натянул одеяло. А я поплелась обратно в лабораторию, доделывать Шедевр, аромат, который должен был покорить арабского шейха и принести нам контракт на десять миллионов долларов.
Утро началось с острой, простреливающей боли, от челюсти в висок. Я стояла перед зеркалом в ванной и рассматривала скол на переднем зубе, эмаль крошилась. Мой стоматолог сказал: «Настя, это от паров химикатов, вы работаете без вытяжки, нужны виниры и лечение каналов, срочно».
За спиной появился Игорь, насвистывал, завязывая галстук, за двадцать пять тысяч рублей. Выглядел бесподобно: загорелый, ухоженный, пахнущий успехом. А я... увидела в зеркале серую тень с синяками под глазами, в растянутой футболке.
— Игорь, — я повернулась к нему, прижимая ладонь к щеке. — Мне нужно к стоматологу, зуб реагирует даже на воздух, врач выставил счёт, сто пятьдесят тысяч.
Игорь поморщился, глядя на меня с брезгливостью, словно на грязное пятно на своей белоснежной репутации.
— Настя, ты опять? — он вздохнул, поправляя воротник. — Мы же обсуждали, у нас сейчас каждый рубль на счету. Аренда зала для презентации, фуршет, подарки для Шейха, всё это съело бюджет, потерпи месяц.
— Я терплю полгода! — голос предательски дрогнул. — Игорь, я не могу есть, не могу улыбаться!
— А тебе и не надо улыбаться, — он подошёл к шкатулке с аксессуарами. — Ты лаборант, сидишь в тени, твоя задача, чтобы пах шедевр, а не чтобы твой рот сиял, купи пасту для чувствительных зубов и выпей обезбол.
Он достал золотые запонки, в форме химической молекулы серотонина. Я знала их цену, видела чек, который выпал из его кармана вчера, шестьдесят тысяч рублей.
— Ты купил запонки за шестьдесят тысяч, — тихо сказала я. — А мне жалеешь на лечение?
Он резко захлопнул шкатулку.
— Это инвестиция в имидж! Я, лицо бренда, на меня будут смотреть камеры, инвесторы, Шейх! А на тебя кто смотрит? Кстати, надень сегодня маску, у тебя вид... утомлённый и кожа какая-то серая, это портит мой вайб победителя.
Он вышел, оставив за собой шлейф дорогого одеколона и моего разбитого сердца. «Вайб победителя», я создала его имя, а он отказывает мне в праве не чувствовать боль.
Днём случилось то, что обычно называют «роковой случайностью», но я называю это вмешательством кармы. За три часа до выезда на презентацию Игорь метался по квартире, собирая образцы, и забыл свой планшет на кухонном столе, пришло уведомление.
Я никогда не лезла в его телефон, уважала личные границы, верила. Но сейчас, после слов про «серую кожу» и «лишние траты», что-то изменилось, подошла к столу.
На экране висело пуш-уведомление от банка. «Оплата бронирования: One&Only Resort, Мальдивы, вилла на воде. Сумма списания: 800 000 руб.»
У меня перехватило дыхание, восемьсот тысяч на отдых. «У нас каждый рубль на счету», — звучал в ушах его голос. — «Потерпи с зубами». Значит, деньги есть, просто не хочет тратить их на меня.
Руки затряслись, с трудом ввела пароль разблокировки, дату основания нашей фирмы. Зашла в почту, письмо от нашего корпоративного юриста, тема: «Пакет документов по проекту Royal Gold». Открыла вложение, глаза бегали по строчкам, отказываясь верить.
«Патент на формулу аромата оформлен на единоличного правообладателя, ООО "Игорь-Парфюм", лаборант А. Волкова в списке авторов не фигурирует. Согласно вашей инструкции, Игорь Владимирович, сразу после подписания контракта с арабами, мы запускаем процедуру увольнения Волковой А. по сокращению штата. Служебную квартиру, в которой она проживает, необходимо освободить в течение 72 часов, основание, прекращение трудовых отношений».
Земля качнулась, я схватилась за край столешницы, чтобы не рухнуть. Он собирался выкинуть меня на улицу через три дня, после того, как я своими руками отдам ему «золотую курицу», формулу для Шейха.
Но добило меня не это. Сверху всплыло сообщение, контакт был записан как «Рита Маркетинг», та самая, с чувствительным носом.
«Котик, я записалась на УЗИ, врач говорит, сердечко уже слышно! Мы будем отличными родителями. Кстати, ты сказал той моли, чтобы она собирала вещи? Я не хочу въезжать в квартиру, где всё пропахло её дешевой едой и выкинь её пробирки, детская должна быть стерильной».
Игорь ответил смайликом с красным сердечком и подписью: «Не волнуйся, любимая, сегодня все закончится, она сделает своё дело и исчезнет».
Я положила планшет на стол. Все пять лет брака пронеслись перед глазами, как я экономила на еде, чтобы купить лучшие эфирные масла, как переводила статьи с французского по ночам, держала его за руку, когда он рыдал, узнав, что потерял обоняние.
Он не просто использовал меня, а выжал меня, как лимон, и теперь собирался выбросить кожуру в мусорное ведро, чтобы привести на моё место молодую, беременную Риту.
— Ты хочешь, чтобы она сделала своё дело? — прошептала я в пустоту. — Она сделает.
Я вошла в лабораторию, теперь это был не храм творчества, а операционная. На столе стоял золотой флакон, инкрустированный кристаллами Сваровски, единственный экземпляр для Шейха, «Дыхание Рая». Внутри была формула, над которой я билась полгода: ирис, белый мускус, нотки озона и редчайший жасмин.
Игорь был уверен, что там шедевр, не мог проверить, а верил мне. Открыла сейф с реактивами, достала невзрачную пробирку, химическое название, Скатол.
Это удивительное вещество, великий обманщик природы, в микродозах, меньше одной сотой процента, он пахнет жасмином, сливочным мороженым и цветущим апельсином, придаёт духам глубину и теплоту. Но стоит превысить концентрацию хотя бы до одного процента... И магия исчезает. Скатол, это основной компонент запаха фекалий, концентрированный, удушающий запах навоза, гниения и общественной уборной.
Для человека с нормальным носом разница между 0.01% и 1%, это разница между раем и выгребной ямой. Но Игорь не чувствовал ничего, для него это была просто прозрачная, слегка маслянистая жидкость.
Я открутила крышку золотого флакона, вылила содержимое в раковину и залила туда 5%-й раствор скатола в спирте, взболтала.
— Хочешь «вайб победителя», милый? — спросила я у своего отражения. — Ты получишь настоящий запах человека, который внутри прогнил до основания.
Закрутила крышку, протерла флакон тряпочкой и положила его в бархатный футляр.
Презентация проходила в закрытом клубе «Моне», мрамор, позолота, официанты в белых перчатках, в первом ряду сидел Шейх со свитой, рядом инвесторы, журналисты с камерами.
Игорь сиял, был в своей стихии, в том самом смокинге, с теми самыми запонками, и порхал между гостями, раздавая улыбки.
Я стояла у колонны, в своём старом чёрном платье, в медицинской маске, как он и приказал. Рита крутилась рядом с ним, яркая, в красном, хозяйка жизни, поглаживающая пока ещё плоский живот.
За пять минут до выхода на сцену Игорь подошёл ко мне.
— Где образец? — прошипел он, не разжимая улыбки для публики.
Я протянула ему бархатный футляр.
— Всё готово.
Он выхватил его из моих рук.
— А теперь иди в подсобку или на кухню, не маячь здесь. Ты портишь кадр, и не вздумай выходить, пока Шейх не уедет, поняла?
— Поняла, — спокойно ответила я. — Удачи, Игорь, она тебе понадобится.
Я не пошла на кухню, а вышла в боковой коридор, откуда была видна сцена, и встала в тени.
Игорь взбежал на подиум.
— Дамы и господа! Ваше Высочество! — его голос вибрировал от самодовольства. — Сегодня я представляю вам вершину моего творчества, аромат, который перевернет мир, «Дыхание Рая».
Открыл футляр, достал флакон, камеры приближали картинку.
— В этом флаконе, чистота утреннего сада, невинность, истинная красота, — говорил он заученный текст, который написала я.
Игорь снял крышку, сделал театральную паузу.
— Вдохните, — прошептал он с закрытыми от наслаждения глазами.
Он нажал на пульверизатор три раза, щедрое, золотистое облако осело на его шее, на запястьях, на смокинге, сделал широкий жест, распыляя аромат в сторону первого ряда, прямо на Шейха.
— Это запах успеха, — провозгласил он и глубоко, полной грудью, вдохнул воздух вокруг себя.
В зале повисла тишина, секундная заминка, пока мозг людей обрабатывал сигнал от рецепторов. А потом грянуло, вонь ударила в зал, это был не просто неприятный запах, а густой, сладковато-тошнотворный, невыносимый смрад канализации, смешанный с запахом разлагающегося мяса, скатол в такой концентрации вызывает рвотный рефлекс мгновенно.
Шейх вскочил с кресла резко, закрыл нос и рот своим белоснежным платком, что-то крича по-арабски, его охрана рванула к нему, закрывая собой. Жену главного инвестора, сидевшую во втором ряду, стошнило прямо в сумочку Hermes. Люди вскакивали, закрывали лица руками, подолами платьев, бежали к выходу, давя друг друга, кто-то кричал: «Газ! Это газовая атака!»
А Игорь... Игорь стоял на сцене, в эпицентре этого зловонного облака, и улыбался, продолжал глубоко дышать, раскинув руки.
— Чувствуете? — мурлычет он в микрофон. — Эти верхние ноты... Лёгкость... Почему вы бежите? Это же жасмин!
В этот момент он был страшен, безумец в дорогом костюме, стоящий в облаке дерьма и уверяющий, что это амброзия. Все увидели правду, он не чувствует, Великий Парфюмер не просто ошибся, а физически неспособен отличить духи от фекалий. Король не просто голый, а гнилой.
Рита, стоявшая у края сцены, зажала нос ладонью.
— Ты что творишь?! — взвизгнула она, перекрывая шум паники. — Ты спятил?! Здесь воняет говном, ты нас всех отравил!
Игорь открыл глаза, улыбка медленно сползла с его лица, сменяясь гримасой ужаса, увидел убегающего Шейха, перекошенные лица, увидел Риту, которая пятилась от него, как от прокажённого.
— Что? — он посмотрел на флакон, поднёс своё запястье к носу, втянул воздух. — Пахнет жасмином! Рита, это жасмин! Вы что, не понимаете искусства?!
— Идиот! — крикнул инвестор с порога. — Вызовите полицию и санэпидемстанцию! Это диверсия!
Я смотрела на это ровно минуту, видела, как рушится его империя, как Шейх отдаёт короткий приказ помощнику, судя по жестам, «уничтожить их юридически», как Рита убегает, бросив его одного на сцене.
Мне не нужно было выходить и что-то объяснять, запах сказал всё за меня. Запах нельзя опровергнуть в суде, его нельзя смыть пиар-кампанией, это пятно на репутации, которое останется навсегда.
Я сняла с платья бейджик «Лаборант», подошла к двери служебного входа, повесила бейджик на ручку и вышла на улицу.
На набережной дул холодный ветер с реки, обычный городской воздух, пахнущий выхлопными газами, мокрым асфальтом и пылью, впервые за пять лет я дышала свободно.
Мой телефон пиликнул, сообщение от Игоря:
«Настя! Что ты наделала?! Возьми трубку! Меня сейчас убьют! Как это исправить?!»
Я заблокировала номер, исправить? Никак, некоторые вещи нельзя дезодорировать.
Через неделю «Игорь-Парфюм» объявил о банкротстве, клуб выставил иск на пять миллионов за порчу интерьера, запах въелся в дорогой текстиль, Шейх подал в суд за оскорбление.
Квартиру, ту самую, служебную, банк забрал за долги, Рита, узнав, что Игорь остался нищим и с долгами, сделала аборт и исчезла.
А я? Я забрала свой главный актив, тетрадь с формулами, ту, которую он никогда не видел.
Вчера мне позвонили от конкурентов, им нужен Главный технолог, улыбнулась своему отражению в витрине, зуб всё ещё болел, но это была временная боль. Зато я точно знала: моё будущее будет пахнуть так, как решу я, и ни капли скатола.