Татьяна Ивановна!
— Что ты расселась? — рявкнул голос за спиной.
Таня вздрогнула, вскочила, и книга выскользнула из рук, упав на пол. Заведующий отделением обладал странной привычкой — нет, скорее манией: он внезапно налетал на сотрудников, стараясь застать их врасплох, пугал до дрожи, а потом с довольным видом наслаждался их растерянностью.
— Я не расселась, Антон Антонович, — быстро ответила девушка. — Всё успела сделать, просто на минутку присела.
Он выхватил томик из её пальцев, скривился.
— Фу, какая пошлость. Ещё скажи, что тебе это действительно интересно.
Вернув Тане книгу Льва Толстого, он добавил с наигранной скукой:
— Ещё раз увижу, что прохлаждаешься на рабочем месте, — вылетишь отсюда вон на свою «работу». Очереди, знаешь ли, стоят.
Таня не сдержалась и фыркнула. Она ни разу не замечала, чтобы на место санитарки, которой за копейки приходится выносить судна, выстраивалась хоть какая-то очередь.
— Иванова, молчать! — рявкнул он. — Хотя… ты бы сначала проверила, всё ли сделала. Бельё сменила? Тех, кто не может сам, покормила? Полы вымыла?
— Вы бы сначала сами проверили, — не выдержала Таня.
— Ах ты ещё и пререкаться вздумала?
Девушка уже открыла рот для резкого ответа, но в этот момент в коридоре появилась медсестра.
— Танюш, тебя в шестую палату срочно зовут. Давай быстро!
Таня шумно выдохнула и поспешила прочь. Антон Антонович бросил на медсестру злой взгляд, но та даже не моргнула. Заведующего не выносила не только Таня — весь коллектив его тихо ненавидел.
Он появился в больнице относительно недавно, но за короткое время все убедились: ни врач он никакой, ни человек приличный — настоящий самодур. Долго гадали, каким образом такой тип мог занять эту должность, пока не выяснилось: племянник важной шишки из верхушки минздрава. До этого его пытались пристроить в частную клинику — вылетел оттуда с позором через три месяца. Потом где-то кантовался, а спустя годы его спустили сюда.
Чувствуя всеобщее презрение, Антон Антонович лишь сильнее упивался властью: то грозил увольнением, то действительно кого-нибудь выгонял. Поэтому сотрудники старались лишний раз не попадаться ему на глаза.
Валентина отыскала Таню уже в шестой палате. Девушка растерянно оглядывалась, пытаясь понять, что от неё здесь требуется.
— Ну что, ничего не нашла? — с лукавой улыбкой спросила Валя.
Таня тоже улыбнулась в ответ.
— Это вы нарочно меня сюда отправили? Чтобы от него спасти?
Валентина рассмеялась.
— Ну не съел бы он тебя, конечно. А настроение точно бы испортил. Ты и так слишком часто ему перечишь. Поосторожнее надо, Танюша.
Таня тут же вспыхнула.
— А почему я должна молчать, если он не прав?
— Потому что ты молодая и слишком категоричная, — мягко ответила Валя. — Он действительно не прав. Но он заведующий. Может просто взять и выгнать тебя. Тебе это нужно?
— Конечно, нет, — тихо сказала Таня. — Мне ещё два года учиться…
Она тяжело вздохнула.
— Ладно. Постараюсь держать язык за зубами.
Вскоре Таня снова устроилась в укромном уголке с книгой. Больница постепенно затихала: после ужина пациенты отдыхали, коридоры пустели.
Таня выросла в благополучной семье. По тем временам у них было буквально всё: отец хорошо зарабатывал, мама не работала, дом был уютным. Когда девочке исполнилось шесть, папа подарил ей огромную куклу почти в её рост. Мама тогда отругала мужа: зачем такие траты? А отец только смеялся: деньги для того и существуют, чтобы их тратить. Мало — ещё заработаем.
И действительно зарабатывал. У них появился красивый ремонт, новая машина, дача за городом.
А потом случилась беда. Отец возвращался вечером с работы, когда на него напали пьяные хулиганы. Им нужны были деньги, а взять было неоткуда. Их оказалось слишком много, и у одного был нож. После нескольких операций врачи вынесли приговор: больше не встанет. Пять лет он пролежал дома, ненавидя весь мир. А когда ушёл — слегла мама. Тане тогда уже исполнилось пятнадцать.
Теперь, чтобы получить высшее образование, она работала санитаркой. Деньги небольшие, но вместе с маминой пенсией по инвалидности хватало на жизнь. К тому же оставалось время готовиться к занятиям. Особенно Таня любила ночные дежурства: всё переделаешь с вечера — и почти до утра свободна. Разве что поступит кто-то — тогда приходится помогать.
Она уже начала клевать носом, отложила книгу. Учить в таком состоянии бесполезно — ничего не запоминается. Решила вздремнуть часок, а потом продолжить. Прикрыла глаза — и тут услышала шум. Её каморка располагалась недалеко от приёмного покоя, и любой шум оттуда сразу доносился.
Таня встрепенулась и побежала туда.
В приёмном разворачивалась настоящая драма. На кушетке сидел оборванный мужчина, прижимая руку к боку. Антон Антонович брезгливо разглядывал его и задавал вопросы. Пострадавший тихо отвечал, что его порезали.
Таня отвлеклась всего на миг — Валентина шепнула, что нужно отнести судно в палату. А когда возвращалась, услышала крик заведующего:
— Вы серьёзно думаете, что я буду этим заниматься? Да он же бомж! У него наверняка куча заразы. Даже пачкаться не хочу. Такие либо сами выживают, либо — естественный отбор.
Таня задохнулась от гнева. Если бы её отцу вовремя помогли, а не спрашивали, алкаш он или нет, — возможно, он был бы жив до сих пор.
Она забыла все наставления Валентины, ворвалась в приёмный покой, всё ещё держа судно в руках.
— Как вы можете такое говорить? Вы же врач! Вы обязаны помогать каждому!
Антон Антонович медленно повернулся.
— Что я слышу? Какая-то санитарка смеет указывать мне, что делать?
Таня видела: раненый уже сползает набок, ему совсем плохо. Валя и дежурная медсестра растерянно замерли.
— Ты — никто. Иди выноси судна. Это твоя работа. А кто будет лечиться у меня, а кто нет — я сам решу. Поняла?
Валя кивнула.
— Поняла.
И тут же выплеснула содержимое судна прямо на голову заведующему.
У того округлились глаза. Валя ахнула, вторая медсестра схватилась за сердце. Антон Антонович прохрипел:
— Вон отсюда! Ты здесь больше не работаешь!
Он вылетел из приёмного. Валя выдохнула:
— Ну всё, финиш. Теперь его надолго не будет. Давайте хоть перевязку сделаем и уколы.
Они бросились к раненому.
Утром Таня сдала смену, собрала вещи и понуро побрела домой. Она слышала, что Антон Антонович собирается писать на неё заявление в полицию — за хулиганство и оскорбление. Конечно, она боялась, но понимала: ничего уже не исправить.
Маме решила ничего не говорить: Тамара Васильевна при любом волнении сразу подскакивало давление, начинались страшные головные боли.
Мама была на кухне.
— Мамуль, ты уже встала? Как себя чувствуешь?
— Сегодня получше, доченька, — улыбнулась Тамара Васильевна. — Даже суп сварила.
Таня с надеждой посмотрела на мать.
— Может, это и есть тот перелом, о котором доктор говорил?
— Ой, как я на это надеюсь… А у тебя как дела?
— Всё хорошо, мам, — бодро ответила Таня.
— Что-то ты слишком весёлая.
— А чему расстраиваться? Всё нормально. Тем более ты вроде поправляешься.
Тамара Васильевна вздохнула.
— Надоело валяться. Сил нет. А тебе и работать, и учиться…
— Ничего страшного, мамуль. Мы справимся.
Таня ушла к себе, легла, но сон не шёл. Через два дня новая смена. Что она скажет маме? Девушка зевнула. Два дня — большой срок. Что-нибудь придумает.
Разбудили её голоса в комнате. Таня выбежала — напротив бледной матери сидел участковый и что-то записывал.
— А вот и наша хулиганка, — произнёс он.
Тамара Васильевна посмотрела на дочь.
— Танюш, что происходит?
— Мам, я сейчас всё объясню.
Скрывать больше не было смысла. Пусть мама услышит правду от неё, а не в искажённом виде от кого-то другого.
Когда полицейский ушёл, напоследок сказав, чтобы держалась и что он постарается помочь, Таня села рядом с мамой.
— Ты сильно расстроилась?
— Как тебе сказать… Мне никогда не нравилось, что ты работаешь санитаркой. Но в этом случае… даже скажу, что правильно сделала. С другой стороны — он твой начальник. Ты не имела права. А теперь ещё и полиция…
— Ну не посадят же меня, мам.
Тамара Васильевна только вздохнула. Дочь была слишком молода и не понимала, на что способны обиженные люди с деньгами и связями.
Шло время. К Тане никто больше не приходил, её никуда не вызывали. Она уже начала расслабляться и подумывала о новой подработке, когда зазвонил телефон.
— Танчик, здравствуй. Как дела? — голос Валентины звучал встревоженно.
— Всё хорошо. А что случилось?
— Даже не знаю… Приезжали какие-то люди. Интересовались тобой. Именно по тому случаю. Я всё рассказала как было, хотя Антон Антонович пытался выставить тебя в плохом свете. В общем… он дал им твой адрес.
Таня хотела возмутиться, но в этот момент раздался звонок в дверь.
Сердце заколотилось. Она понимала, что не сделала ничего, за что стоило бы посылать таких людей. Открыла — и сразу поняла: это те самые, о ком говорила Валя.
— Здравствуйте. Вы Татьяна Свиридова?
Таня отступила.
— Да… Только, пожалуйста, не пугайте маму.
Молодые люди переглянулись.
— Простите, мы не хотели вас напугать. Не могли бы вы выйти к машине? Там сидит наш младший брат. Он хочет вас поблагодарить. По лестницам ему пока тяжело.
Таня ничего не понимала.
— Он младшенький. Нас трое. Ванька вечно бунтует против всего — наверное, потому что младший. Поспорил с отцом, что проживёт месяц на улице без денег. В итоге это из-за него вас уволили.
Таня посмотрела на молодого человека. Теперь он лишь отдалённо напоминал того оборванца. Он смущённо улыбнулся.
— Я думал, что это не вы… То есть понимал, что вы меня спасли, но думал, что образ красивой девушки мне привиделся. Спасибо вам огромное. После перевязки я добрался до дома, а там уже вся бригада врачей. Скажите, как я могу вас отблагодарить?
Таня пожала плечами.
— Ну разве что сделайте так, чтобы меня не посадили. Если это в ваших силах. А работу я найду.
Дальше события завертелись с невероятной скоростью. Вечером к ним приехал Антон Антонович. Долго извинялся, потом предложил помочь маме с серьёзным обследованием — совершенно бесплатно.
На следующий день пришли из соцзащиты: пересчитали выплаты маме и по потере кормильца. И почти сразу на карту Тамары Васильевны пришла очень крупная сумма.
Мама смотрела на дочь.
— Никогда не видела, чтобы совесть так легко деньги отдавала…
— Может, в этот раз именно так и получилось, — ответила Таня.
— Сомневаюсь. Говоришь, богатый этот твой Ваня?
Таня вспыхнула.
— Мам, он не мой!
— А почему тогда богатые такие жадные, а он — нет?
Тамара Васильевна улыбнулась.
Через неделю снова позвонили в дверь. Таня открыла, не глядя в глазок, — и замерла.
На пороге стоял Иван один. В одной руке — букет, в другой — торт.
— Таня… Я взял на себя смелость… Может, попьём чаю? Никогда не ходил в гости с тортом.
Он растерянно улыбнулся. Таня распахнула дверь шире.
— Проходите, пожалуйста.
Через полгода Таня вышла замуж за Ивана.
Ещё через год у них родилась дочь — Ангелина Ивановна. Маленькая принцесса мгновенно стала всеобщей любимицей. Даже два старших, серьёзных брата Ивана, увидев племянницу, расплывались в глуповатых улыбках и спорили, кто первый возьмёт её на руки.
Тамаре Васильевне после обследования назначили правильное лечение. Спустя полгода она уже порхала, как бабочка.
А самое удивительное произошло через три года.
Татьяна Сергеевна, молодой и перспективный врач, пришла работать в ту самую больницу, откуда её когда-то выгнали.
Антон Антонович, увидев её, медленно снял шапочку и молча пошёл писать заявление об увольнении. Он трезво оценил: его «волосатая лапа» ничто по сравнению с теми, кто теперь стоял за спиной у Тани.
А она не стала его останавливать.
По её глубокому убеждению, люди, лишённые сострадания, не имеют права быть врачами.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: