– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Королева привела овечку Долли к строительной площадке, на которой вовсю строился летучий корабль. Слащавинцы пыхтели и потели, пилы визжали, молоты стучали по наковальням, бобры таскали доски и забивали гвозди, в воздухе стояла пыль столбом и витала мелкая древесная стружка.
Долли с маленьким розовым чемоданчиком, прижимая к груди зеркальце, уставилась на стройку безумными глазами.
– Я пойду туда! – воскликнула она и чуть не полезла на недостроенный остов корабля.
– Нет-нет, милая, – Королева остановила ее, вцепившись в кудрявую шерстку, и оттащила Долли к наспех сколоченному сараю, в котором обедали рабочие. – Посиди вот тут. Сиди и жди, когда корабль построят, хорошо?
Долли заторможенно кивнула, села на колченогую табуретку, положила розовый чемоданчик и зеркальце на колени и уставилась перед собой в пустоту. Не возникало сомнений, что она так и просидит, пялясь в никуда, даже если строительство корабля затянется еще на неделю.
Королева довольно вздохнула и отправилась искать Котощея.
Котощей, гордый собой, самодовольный и раздувающийся от бахвальства, руководил стройкой.
– Ты похож на надутого индюка, причем ощипанного, – ехидно сообщила Королева. – Ну, ощипанного, это потому что ты лысый.
– Завидуешь? – фыркнул Котощей. – Погляди-ка, я умею командовать, не заливая елей слушателям в уши. А ты ходишь и умасливаешь всех сладкими речами, хотя терпеть не можешь милые слова и прочие слащавости. А мне не нужно кем-то притворяться, чтоб меня слушались.
Королева сердито зарычала.
– Когда ты достанешь их своей тиранией, они прибегут ко мне! – рявкнула Королева, но затем перешла на деловой тон. – Как идет строительство корабля?
– А это мы сейчас узнаем, – ответил Котощей и жестом подозвал к себе корабельного мастера индюка. Увидев настоящего индюка, Королева искренне расхохоталась.
– Ах, значит ты, Котощей, не единственный надутый индюк в округе, – хихикала Королева. – Что ж, давай узнаем, что вы, парочка индюков, настроили…
Мастер-индюк, важно переваливаясь с лапы на лапу, подошел к ним, расправил крылья и кашлянул.
– Строительство идет… э-э… уверенно, – произнес он, кося глазом на Котощея. – Почти все готово. Почти.
– «Почти» – это когда корабль летает, но иногда падает? – прищурилась Королева. – Или когда он вообще не корабль?
– Я не отвечаю за его летучесть, – поспешно заявил индюк. – Мне дали задание построить корабль. А будет ли он летать, не от меня зависит. Я даже не уверен, будет ли он плавать… Потому что рабочие, которых мне предоставили, совершеннейшие профаны!
Котощей нахмурился.
– Чего-то ты темнишь, – зловеще протянул он. – Я хочу проинспектировать результат работ!
Индюк сглотнул и махнул крылом в сторону остова.
Королева и Котощей подошли ближе, и тут же стало ясно, что с постройкой возникли некоторые… сложности.
Корпус корабля был собран так, будто строители впервые услышали слово «корабль» и тут же решили, что это просто большой дом.
– Почему у корабля есть крыльцо? – медленно спросила Королева, указывая на аккуратно прибитую ступеньку сбоку.
– Это… вход, – неуверенно сказал индюк. – Чтобы заходить было удобно.
– В летающий корабль?! – взвилась Королева. – С земли?! Тут нужен трап! Или веревочная лестница!
– А вдруг он низко лететь будет, – вмешался бобр, таща очередную доску. – Мы подумали: вдруг кто запрыгнуть захочет.
Котощей обошел корабль кругом и вдруг остановился.
– А это что? – он ткнул когтем в огромный деревянный штурвал, прибитый намертво.
– Чтобы не болтался, – с гордостью ответил заяц-столяр. – А то вдруг отвалится!
– Руль должен крутиться! – заорал Котощей.
– Крутиться? – заяц побледнел. – Нам никто не говорил…
Королева уже хохотала, держась за живот.
– Котощей, ты только посмотри! – она указала вверх. – У него мачта покосилась!
И правда: мачта не торчала вверх, а была наклонена слегка по диагонали. А вместо парусов на ней висели сшитые между собой скатерти, простыни и одна занавеска в цветочек.
– Это что за тряпье?! – прошипел Котощей.
– Паруса, – обиделась белка-швея. – Красиво же, и уютно, как дома.
В этот момент кто-то снизу радостно крикнул:
– Эй! Мы якорь сделали!
Из-под корпуса вытащили огромный якорь… привязанный к корме бантиком. Разумеется, поднять якорь вверх на атласной гладкой ленте никто бы не сумел.
– Почему он на ленточке?! – простонал Котощей.
– Веревку я сгрызла, не удержалась, у меня при виде веревок зубы чешутся, – честно ответила мышь. – А ленточка нарядная.
Королева вытерла слезы смеха и вздохнула, ехидно обращаясь к Котощею:
– Здорово ты здесь командуешь. Думаю, после твоего руководства все нужно переделывать. Может быть, я займусь этим, а, Котощеюшка?
…
Сфинкс, Черношубка, Клюква и ЯГав стремительно падали на поле с нож-травой. Волчок с ними не падал, потому что остался на тропинке ждать второго захода, когда его заберет Сфинкс, а Рыцарь Хлама не падал, потому что взлетел вверх и рванул в нужную сторону, уворачиваясь от страшного монстра в небе.
ЯГав стреляла из посоха в нож-траву. Трава каменела, но неохотно: ведь нужно было попасть в каждую травинку, а это представлялось почти недостижимым.
В итоге Сфинкс рухнула, ломая траву и широко распахнув крылья, пытаясь прикрыть ими своих друзей. Окаменевшие травинки смягчили ее падение, но Сфинкс все равно получила много кровоточащих царапин на своей львиной шкуре.
– Что делать?! – воскликнула выбравшаяся из-под крыла Сфинкс Черношубка, глядя на щетинящееся поле травы. – Нам здесь не пройти! Сфинкс обломала немного травы вокруг места своего падения, но дальше заросли слишком густые!
– Я могла бы полететь, если б та фиговина из неба убралась отсюда! – рявкнула Сфинкс, указывая на летающего монстра.
– Эй! Рыцарь Хлама! – заорала Черношубка. – Ты маленький и ловкий! Лети и отвлеки монстра, чтоб мы улетели на нужную сторону!
– Что-то я боюсь! – каркнул Рыцарь Хлама дрожащим голоском с другой стороны поляны.
– Но ты же рыцарь! – возмутилась Черношубка.
– А может, мы вам поможем?! – раздался звонкий юный голосок с небес.
Друзья задрали головы и увидели в небе крупного крылатого щенка, на котором верхом сидел кот Робин Рыж.
– Что вы здесь делаете?! – изумилась Черношубка.
– Мы нашли вас по запаху! – воскликнул щенок. – Я нашел! Я Ветрокрыл, настоящий следопыт! А сейчас мы отвлечем летающего монстра, а потом вернемся к вам! Я ловкий, я справлюсь!
– Ура! – искренне крикнула Черношубка. – Я так рада вас видеть!
И Робин Рыж, услышав ее слова, просиял.
Ветрокрыл не стал ждать ни секунды. Он радостно тявкнул, расправил мощные крылья и резко рванул вверх.
– Эй, страшилище! – звонко выкрикнул щенок, нарочно сделав в небе круг. – А ну, догони, если сможешь!
Летающий змеемонстр дернулся, реагируя на крик. Его перекошенная морда повернулась, множество глаз сузились, крылья с хрустом распахнулись, и он, забыв обо всем на свете, рванул за дерзким щенком. Небо загудело, тень монстра скользнула по нож-траве, и даже окаменевшие стебли пригнулись от ветра.
Ветрокрыл летел играючи, то резко ныряя вниз, то взмывая вверх, оставляя за собой маленькие вихри. Робин Рыж вцепился в его шерсть, прижав уши и щуря глаза.
– Чуть левее! – орал он. – Тебя почти хватают за хвост!
Монстр шипел по-змеиному, хлопал крыльями и приближался, но щенок каждый раз ускользал в последний миг, дразня его, высовывая язык и даже делая сальто в воздухе. Они уносились все дальше от поля, все выше, пока земля не стала похожа на разорванное лоскутное одеяло.
А потом за алыми кровавыми облаками Гиблых Земель мелькнула огромная тень.
Из облаков вынырнуло чудище – вдвое больше, вчетверо страшнее, чем змееподобная крылатая тварь. Новый монстр не кричал, он пикировал молча и страшно. Огромные крылья, голова ящера, длинная пасть, усеянная иглами зубов, а еще этот ящер был пернатым, что совершенно не умаляло его ужасного грозного вида.
Чудовищная тварь сомкнула когти на длинном теле летающего змееподобного монстра, в воздухе раздался влажный хруст, огромный ящер взмахнул крыльями, змей в его когтях извивался и шипел, но щенок не успел рассмотреть все детально, ящер стремительно исчез со своей добычей в алой глубине облаков.
Ветрокрыл замер в воздухе, широко распахнув глаза.
– Ого, – тихо сказал он. – Кажется, на каждого монстра найдется монстр покрупнее.
Робин Рыж медленно выпрямился и оглядел пустое небо.
– Ну, – произнес кот с нервным достоинством, – мы избавились от летающей твари и выручили друзей!
Щенок моргнул, потом встряхнулся и радостно фыркнул:
– Да, теперь возле той поляны точно безопасно! Полетели обратно!
Они вернулись, и друзья встретили их радостными криками. Даже ЯГав позволила себе облегченно выдохнуть, а Черношубка кинулась обнимать Ветрокрыла, и Робин Рыж мимолетно расстроился, что Черношубка обнимает не его.
– Ты нас спас! – сказала Черношубка щенку. – Всех нас.
– Я же говорил, что я следопыт, – гордо ответил щенок.
– Кхе-кхе, я, вообще-то, тоже помогал, – выпятил грудь Робин Рыж, привлекая к себе внимание.
– Чем, тем, что сидел на спине у щенка лишним балластом? – хихикнула Клюква, а Робин Рыж сконфузился.
– Спасибо за теплый прием, – пробурчал Робин Рыж. – Не позвали меня с собой, и видеть не рады!
Друзья хотели было бурно отрицать и сказать, что они Робин Рыжа рады видеть, но Робин Рыж не дал им высказаться, огорошив новой информацией:
– Если вы не рады мне, может, обрадуетесь Юлику?
– Юлику?! – хором переспросили друзья.
– Да, он избавился от чар влюбленности и прилетел с нами! – сообщил Робин Рыж. – Юлик ждет неподалеку на поляне. Он сказал, что щенку тяжело нести двоих, поэтому он смастерит кое-что, пока мы проводим разведку.
Сфинкс, морщась от боли, снова расправила крылья.
– Это замечательно. Тогда мне надо забрать Юлика и Волчка. И быстро, пока сюда не прилетело что-нибудь похуже.
…
Гавлем развалил своей магией башню и собирался уже отправиться внутрь, но тут путь им преградила злобная каменная горгулья, которая спрыгнула с крыши замка. Горгулья скрежетала крыльями и наступала, выпустив когти и оскалив зубы.
Дикий и Чача праздно стояли в стороне. Никто из них не торопился драться за нового хозяина, и даже ворон Хмырь предусмотрительно отлетел подальше.
Гавлем заскрежетал зубами и вскинул посох.
– Ты, оживший камень, моя песчаная буря перемелет тебя в пыль! – заорал Гавлем, и с его посоха сорвался песчаный вихрь. Он столкнулся с горгульей и начал кружить, вертеться, сечь песком, обтачивая горгулью, лишая ее клыков и когтей. Каменная горгулья стачивалась, линии ее тела становились мягкими и безопасными.
Горгулья взревела и попыталась вырваться из вихря, размахивая лапами и крыльями. Ей удалось взлететь и оказаться выше песчаной бури, горгулья ринулась на Гавлема, растопырив лапы, но когтей на ее лапах больше не было.
Гавлем увидел, как каменный зверь падает на него сверху: без когтей горгулья все еще была массивной, тяжелой и каменно-твердой. Маг отскочил и ткнул посохом прямо вверх, метя в сердце чудовища.
С посоха сорвалась вторая волна магии, струя горячего огня. Она обрушилась на горгулью, раскаляя ее каменное тело. От горгульи повалил дым, от ее массивного тела тут же откололись куски. Но, вопреки ожиданиям, она не упала, а вся пошла трещинами и вспыхнула внутри и, неуклюже хлопнув крыльями, снова взвилась в воздух.
– Оууу! – протянула Чача, прикрывая морду лапами. – Она светится! Это же наверняка плохо!
– Это очень плохо, – подтвердил Хмырь и спрятался за Дикого. – Камни, которые светятся, всегда взрываются! Я читал!
– Не ври! – рявкнул Дикий. – Вороны читать не умеют!
– Ладно, я просто так думаю! – напыжился Хмырь.
Горгулья тем временем зависла в воздухе, из ее каменной груди вырвался низкий, вибрирующий рык, больше похожий на грохот падающей скалы.
– Она и правда сейчас взорвется, зря я ее раскалил, – пробормотал Гавлем. – Однако не только песчаная буря повинуется мне! Я призываю зыбучие пески!
Он взмахнул посохом, и под горгульей разверзлась воронка песка, затягивающая ее внутрь. Горгулья алела и раскалялась, и было непонятно, что случится раньше: она взорвется, или ее затянет в воронку песка.
– Оторвите ей голову! – рявкнул Гавлем. – Это должно приостановить взрыв!
Чача хотела было фыркнуть, что никто в здравом уме не приблизится к зыбучим пескам, чтоб оторвать горгулье голову. Но вдруг ошейник на шее Чачи затянулся, и она, подчиняясь ошейнику, на негнущихся лапах прыгнула к горгулье.
Чача допрыгнула, ухватила каменную голову обеими передними лапами и заорала:
– Помогите мне! Тяните ее!
Не то, чтобы Дикий хотел драться за Гавлема, но он пришел на помощь Чаче.
Дикий подскочил, они с Чачей одновременно уперлись в корпус горгульи и резко дернули в сторону. Шея хрустнула, камень дал трещину. Воронка зыбучего песка тянула горгулью вниз, а Чача и Дикий тянули ее голову вверх.
Горгулья взревела глухо и гневно, попыталась дернуть голову обратно, но каменная трещина росла. Дикий дал последний толчок задними лапами, и голова с треском отломилась, покатившись по двору, оставляя след в пыли.
А тело горгульи втянулось в песок, и взорвалось где-то там, внутри. Песок разлетелся от взрыва, запорошив всем глаза.
Голова горгульи лежала недвижно, обломки ее каменной шеи медленно осыпались на землю. Дикий фыркнул, оттолкнув каменную голову лапой, Чача начала приводить в порядок вздыбленную шерсть, а Хмырь тряс крыльями, пытаясь вытряхнуть из перьев песок.
Но Гавлем уже не смотрел на поверженного врага, он смотрел на проем в стене башни. Это был неровный, грубо выломанный проход. Каменные края торчали острыми зубцами, кое-где свисали длинные нити известковой крошки.
– Все за мной, – сухо бросил Гавлем, и подошел к пролому. – Сейчас я наконец попаду в замок Котощея.
Гавлем шагнул вперед, осторожно переставляя лапы, потому что земля под проломом была завалена мелкими камнями и пылью. Гавлем остановился прямо в проеме и щелкнул пальцами: посох ярко вспыхнул и осветил внутреннее пространство.
Первое, что увидели остальные – винтовую каменную лестницу, вьющаяся вверх по внутренней стене башни. Местами лежали обломки: куски стены, отсыревшие перила, сколы от внешнего удара Гавлема.
– Мы же уже были в этой башне, – кисло вспомнил Дикий. – Мы заперли в ней единорожку Сонечку, только зашли тогда изнутри, с другой стороны.
– Упс, – сконфуженно сказала Чача, впервые за долгое время вспомнив про Сонечку, и почесала лапой голову.