Незадолго до окончания войны Мария, жена Павла, перебралась жить с Ниночкой в Саракташ, к новому мужу — Филиппу. Как и обещала, помогала бывшей свекрови и всей семье Азарьевых всем, чем могла. Когда сношельницу (жену младшего брата Павла – Василия) Анастасию положили в областную больницу на операцию, Мария помогала доставать билеты на поезд через второго мужа. Тот работал небольшим начальником на железной дороге. При случае Мария передавала Азарьевым гостинцы – продукты, ведь с едой, по-прежнему – худо.
Ниночка понемногу стала привыкать к жизни в Саракташе с другим папой. Условия были лучше и сытней, и Ниночке это нравилось. Она стала привыкать, хотя большую часть времени всё же проводила в Черкассах, у бабы Мани.
Через некоторое время Филиппа перевели в Оренбург. На повышение. И тут в Черкассы вернулся Павел. Людская молва летит быстро. Марии, конечно, донесли сразу. Услышав, что любимый Паша жив, она, при первой же возможности, поехала в родное село.
По дороге в Черкассы то плакала, то голосила, то причитала. Благодарила Бога за то, что сохранил Паше жизнь, себя корила, что совсем чуточку не дождалась. Теперь это казалось немного. Да и кто его знает, сколько это – немного? Иные всю жизнь прождали бестолку. Сердце колотилось в груди, того и гляди разорвётся. От боли, от усталости, от вины.
Прибежала – глядь, вон он – Паша. По деревне идёт. В глазах у Марии помутнело от счастья. Слёзы полились без удержу. Бросилась к нему в ноги и давай их гладить, от пыли обтирать. Только сил хватило, что приговаривать, захлёбываясь слезами:
– Живой...живой… Пашенька! Родненький! Прости! Пашенька! Прости, что не дождалась…
А сама – сапоги, ноги, руки ему целует, трогает за плечи, за голову; гладит, будто не до конца верит, что это – он.
– Маня…не надо…Не надо, Маня, – только и смог вымолвить Павел, – Пойдём в дом…
А и что тут скажешь? Ругать Маню за то, что не дождалась? Так он и сам сколь раз уж прощался с жизнью, не верил, что спасётся из того ада, в котором оказался.
Зашли Маня с Павлом в дом Азарьевых. Маня-то решила только прийти да попросить у Павла прощения за то, что поверила в его смерть и не дождалась. Возвращаться к первому мужу не собиралась. Ведь от людей стыдно. Что ж она, то к одному мужику ушла, то теперь обратно переметнётся? Да и боялась, что вовек не простит Павел её поступок. А и простит, но камень на сердце держать будет.
А Павел... Может, и выжил потому, что была Маня и их любовь. Помогло это ему продержаться в тяжёлые времена. Стал уговаривать Маню снова жить вместе. Теперь уж и он на коленях стоял, просил вернуться. Клялся, что ни одним словом никогда не обмолвится про то, что было.
К слову сказать, сдержал своё обещание. Ни намёком, ни поступком не вспоминал о прошлом. Как с чистого листа начал.
Сколько таких чистых листов было в его судьбе — не счесть! И когда отца потерял, и когда из дома на улицу выгнали, и когда в плен попал... И вот сейчас. Вон сколько жизней вместил в одну.
Он-то ни разу Маню не попрекнул. А вот Ниночка, по малолетству да строптивости своей, однажлы выдала. Мол, с Филиппом жилось лучше. Павел отшлёпал её по губам и строго-настрого приказал, чтоб больше таких слов от неё не слышал. Ниночка, хоть и небольшая по возрасту была, но запомнила тот случай надолго и больше уж не поминала при отце старую жизнь.
Ну, а сейчас... Надо решать, как жить дальше. В Черкассах народ недобрый, завистливый, придирчивый. Черкассяне не жаловали тех, кто в плен попал. Со свету, можно сказать, сживали. А тут получается: мало того, что сын «врага народа», да ещё и сам враг, раз «сдался» фашистам. Только фронтовики знали цену и войне, и рабству, но они молчали. Да и кто их спрашивал. Раз осудило государство – значит, враг. Не поспоришь.
Несколько человек из Черкасс, попавшие в немецкие концлагеря и выжившие, уехали из деревни. От пересудов. Сельчане завидовали и, одновременно, ненавидели бывших военнопленных. За то, что живы остались, за то, что не расстреляли, в то время, как другие с фронта не вернулись. Да и Марию шпыняли за то, что мужа «не ждала». В открытую побаивались, а за глаза – не стеснялись в выражениях. Тут же всё и передавали друг другу по цепочке. Кто – по наивности душевной, а кто – из зависти да злости, чтоб досадить. Жизнь словно выталкивала Азарьевых с насиженного места.
Удобный случай подвернулся быстро. Василий, второй сын Марии Антоновны, с женой Анастасией и дочерью Тоней уехали жить в Среднюю Азию, в Токмак (Киргизия). Слухи доходили, что там жизнь была легче и сытней. А здесь, в Оренбуржье, какой уж год засуха и голод. Война кончилась, а голод остался.
На семейном совете Азарьевы порешили ехать всем вместе. Собрали пожитки свои невеликие. Правда, у Марии Антоновны ещё остались кое-какие вещи из «довоенного схрона». Пошла она, в тайне от всех, отрыла ящик, забрала последнее барахлишко и, украдкой, уложила в свою котомку. На прощание, по давешнему обычаю, сели перед дорогой в хате. Мария Антоновна, старший её сын – Павел с Марией и Ниночкой, третий сын – Михаил с женой Екатериной (в девичестве Лавренец) и дочь Татьяна. Перекрестились, помолчали и вышли. Только дверь прикрыли, услышали, как в доме, ровно, упало что-то. Открыли – потолок с глиной рухнул на земляной пол. Как знак. Езжайте. И не возвращайтесь. Больше в Черкассы они и не возвращались. Разве что, в качестве гостей, да и то – не часто. Погрузились с котомками на поезд и уехали. Навсегда.
***
Токмак принял их теплом, ярким солнцем, пышными садами с яблонями, грушами, сливой, айвой, викторией. Ранее приехавшие Василий с Анастасией приглядели приличный дом. Мария Антоновна с Павлом, Марией, Татьяной и Ниночкой в нём и остались. Михаил С Екатериной сразу сняли отдельное жильё. Ждали родственников Кати.
Мужики – Павел и Михаил – устроились на работу. Женщины занимались огородами, вязали платки на продажу. Каждый нёс в дом копейку. По первой жили трудно. Хоть и полегче, чем в Черкассах, но еды не хватало, и даже маленькие Ниночка, дочь Павла, и Тоня, дочь Василия, искали по округе пропитание. Были случаи, когда хозяева соседних домов выбрасывали старые, прошлогодние сухофрукты на помойку, а Нина с Тоней рылись в кучах с землёй, собирали эти яблочки, отмывали и ели.
Спустя некоторое время в Токмак приехал Павел – жених Татьяны. Сыграли свадьбу и в домике у Марии Антоновны стало ещё теснее. Чуть позже, после войны с Японией, приехал и Димитрий, младший сын Марии Антоновны, к тому времени холостой. Обстоятельства сложились так, что семерым в доме стало тесно, надо было разъезжаться.
Скопив немного денег, Павел с Марией, стали искать жильё. Нина пошла в Токмаке в школу, и родители, в шутку, дали ей задание после занятий искать по объявлениям дом для покупки. Видать, детям везёт больше, чем взрослым, потому что Нина почти сразу его нашла. В хорошем месте, на набережной горной речушки, куда жители Токмака приходили купаться.
Вода в реке чистая, горная, холодная, с родниками. Дом – красивый, большой, высокий. Недалеко от школы. Как Ниночка и хотела. От старого-то далеко ходить.
Пришла, рассказала родителям. Те посмеялись, но решили сходить и посмотреть. Как увидели, какие хоромы присмотрела Ниночка, чуть в обморок не упали. Дом-то хороший был, да не по их деньгам. Они и скопили-то на небольшую землянку. Главное – отделиться. Но, на всякий случай, зашли и спросили цену.
И тут счастье улыбнулось Ниночке во второй раз. Хозяева уезжали и торопились продать побыстрее. Денег они просиди, на удивление, немного. Не веря своему счастью, Павел с Марией быстро сбегали к бабушке-ростовщице, заняли денег и выкупили свой первый дом, где были сами себе хозяева. Теперь надо было обзаводиться мебелью, разной хозяйственной утварью, и Павел хватался за любую работу, чтобы рассчитываться с долгами, обставить жильё и прокормить жену с дочерью.
Павел с братом Михаилом трудились комбайнёрами в колхозе. Иногда приходилось садиться на трактор или на грузовые машины. Хватались за любое дело. Подвернулась им как-то удачная, но очень тяжёлая работа, на которую местные колхозники не соглашались. Предстояло скосить пшеницу, заросшую камышом. Начальник обещал за это двойную оплату и премию.
Азарьевы трудностей никогда не боялись, с детства приучены «вкалывать», себя не жалея, а тут ещё и огромные деньги. От рассвета до заката, а то и ночью делали то, что им поручили. Руководитель не подвёл, выплатил всё, что посулил – три тысячи рублей. Огромные деньги по тем временам. Средняя зарплата в стране была 60 -70 рублей.
Братья посоветовались и решили купить машину. Одну на две семьи. Замахнулись ни много-ни мало на автомобиль «Зим». В те времена на «Зимах» ездили только большие начальники, да министры. Собрались и поехали во Фрунзе, столицу Киргизии, за машиной. Все деньги, что получили, вбухали в её покупку. Даже на одежду приличную не хватило. Ехали домой в рабочей, плохонькой одежонке, но счастливые, радостные. Гаишники, не разбираясь, отдавали честь водителям столь дорогой машины, думали, что начальство какое столичное едет. Видели бы они то начальство в старенькой робе!
Машина огромная. Красивая. Первый автомобиль у Азарьевых! Радости не было конца и края. Всех, конечно, прокатили. Особенно радовались ребятишки. А Мария Антоновна так и всплакнула, вспомнив свою молодость, сытную и безбедную жизнь, достаток… Пользовались Павел с Михаилом «Зимом» по очереди. То одна семья ездит по своим нуждам, то другая. Да и матери с братьями не отказывали в просьбах.
Потихоньку стали «вставать» Азарьевы на ноги. Жизнь налаживалась после той нищеты и убогости, в которой находились все они после раскулачивания. Слава Богу, выжили. А работать им – не привыкать. Никогда ничего легко не давалось.
Приходилось Павлу возить и хлопок с полей на фабрику. Дорога дальняя. Чтобы подолгу не стоять в очереди в пункте приёма, приходилось выезжать из дома загодя, ночью или ранним утром. Павел заранее, с вечера, загружался и ставил машину неподалёку от дома, чтоб время не терять. Около дома и речка, и озерцо. И стал он примечать. Как постоит машина около водоёма, так хлопок, а попросту вата, намокает и набирает вес. Стали появляться излишки товара. И план выполнялся быстрее, и себе «на карман» оставалось.
Какое-то время хитрил Павел, пользовался такой удачей, но потом решил, что пора с этим делом «завязывать». Хоть и хотелось быстрее долг за дом погасить, но во всём должна быть мера. Законы строгие, за любой проступок могли посадить на несколько лет, причём, за такое мелкое нарушение, что у нас, сегодняшнего поколения, и в голове не укладывается.
Припоздал Павел как-то на работу. На пять минут. Обошлось ему эта пятиминутная задержка шестью месяцами тюрьмы. Это считалось преступлением. Такие были порядки в стране. Такие тяжёлые времена. Послевоенные.
Вскоре Павел нашёл другое место работы, полегче. Устроился водителем на хлебовозку. Работа напряжённая: с четырёх утра до восьми вечера. С темна до темна. Выходной день – один раз в месяц. Но время на отдых как-то находил.
Был в Токмаке ещё один случай, когда судьба пожалела Павла и Маню за все их прежние тяготы. Прямо подарок преподнесла. Да и Ниночка, вспоминая об этом происшествии, всегда говорила, что она — счастливая. И впрямь так.
В то время в Токмак из Черкасс перебралось много родных, знакомых, прослышав, что живётся здесь полегче, чем в России. Приехал родной брат Марии Константиновны, Пётр, с семьёй, родственники жены Михаила, Екатерины – Лавренцы (Лавренцовы, так их звали промеж собой). Все друг с другом общались, ходили в гости.
Всем места в кабине не хватило. Девочку Лавренцовых посадили в кузов, туда, где ёмкости с мёдом стояли. Ниночка тоже собиралась ехать домой, но в последний момент заартачилась (уж больно на пасеке понравилось) и осталась.
В пути случилась беда. Дорога неровная, сплошь ямы, да рытвины. Фляги повалились и девчонку придавили. В кабине не сразу сообразили, что да как. Пока доехали, пока то, да сё —девочка погибла. А Ниночка, оставшись на пасеке — выжила. То ли Господь её хранил, то ли, и взаправду — счастливая. А может, и всё вместе.
Но особенно тесные отношения Мария и Павел поддерживали с соседями. Соседка была немкой по национальности, её муж – украинцем. Засобирались соседи переезжать в Украину к родственникам, в Донецк. Задумали и Павел с Марией переселиться вместе с ними, но, спустя некоторое время. прислали соседи письмо, где рассказывали, что сильно пожалели о своём переезде. Говорили, что местные люди очень хитрые, изворотливые, и найти контакт с ними очень трудно. Азарьевы ехать на Украину передумали.
Постепенно родственники, знакомые, друзья стали покидать Токмак, и Павел с Марией заскучали без привычного общения. Мария Антоновна с младшими детьми, Дмитрием, Татьяной и их семьями, переехали жить в Джамбул (нынешний г. Тараз. Казахстан). Подумывали перебираться и Павел с Марией. Для начала поехали во Фрунзе – столицу Киргизии. Приглядели дом, отдали задаток (аванс), но решили сначала съездить в гости к родне в Джамбул, тем более, что мать, брат Дмитрий и сестра Татьяна приглашали Павла. Очень хотели, чтоб все опять были «в кучке», вместе.
Приехали. Город понравился. Дмитрий помог найти Павлу и Марии большой, недавно построенный дом. С поливом, с новыми дорожками, с широким двориком. Ещё и дешевле, чем во Фрунзе. Словом – к душе пришёлся дом. Купили. Переехали в Джамбул.
***
Довольно долго прожили они в Джамбуле. Для человека, который труда не боится — везде работы хоть отбавляй. Устроился Павел, как и в Токмаке, водителем на хлебовозку. Развозил хлеб по магазинам. Подумывали Мария с Павлом переезжать в Россию. Куда — не мтгли определиться. И тут произошёл невероятный случай.
Приезжал Павел на работу всегда в одно и то же время. Точно по расписанию. К открытию магазина. Люди ждали тёплого, свежего хлебушка. Один из покупателей стоял около машины и внимательно смотрел на Павла. Купив хлеб, подошёл и говорит, мол, лицо мне твоё знакомое. Павел глянул на этого мужика – вроде тоже видел где-то. Начали «перебирать», где могли встречаться? Оба сменили много мест жительства. Все повспоминали – не то. Минут тридцать беседовали. Единственное, что никому не хотелось ворошить в памяти – война. И всё-таки, пришлось её, проклятую, вспомнить. Тут и обнаружили, откуда друг друга знают. Оба сильно изменились, но ведь глаза да голос прежними остались.
Оказывается, покупатель тот – Хорёв (имя мне, к сожалению, узнать пока не получилось). Дружок закадычный по концлагерю. С ним Павел был в плену, где коротали за разговорами тяжкие дни, с ним готовили побег и удирали из концлагеря, с ним делились крошками хлеба…
Обнялись, всплакнули мужики. Слёзы само собой хлынули. То ли от радости, что живы остались, то ли от нечаянной встречи, то ли от переживаний и боли за прошлое, которое связало их, как самых родных на всём белом свете. Павел уж не чаял свидеться с другом, думал, что тот помер от тифа в лагерной больничке. А оно вишь как вышло! А говорят, что чудес не бывает!
С тех пор Павел с Хорёвым стали не разлей вода. В гости ходить стали друг к другу, жён познакомили, отдыхать вместе ездили. У Хорёвых дочь жила в Туапсе. Пригласила она вместе с родителями и Азарьевых в гости. На море искупаться. Мария с Павлом съездили. Понравился им город, климат, воздух, море. Надумали вместе с Хорёвыми переезжать туда жить.
Продали жильё в Джамбуле, купили небольшой домик в Туапсе. Стали ждать Хорёвых. Так сложилось, что приболел друг Хорёв и не смог перебраться на море. Так и остались Азарьевы в приморском городе до конца своих дней.
***
Павел с Марией ушли на пенсию, сделали несколько пристроек во дворике, куда пускали постояльцев, приезжающих отдыхать на море. Мария следила за порядком в гостиничных домиках, стирала, прибиралась. Когда оканчивался купальный сезон – по-прежнему вязала платки, доколь позволяли глаза и натруженные руки. Павел следил за небольшим огородом и хозяйством. Жили душа в душу, в любви, уважении, согласии, как, впрочем, всю жизнь.
Нина, их дочь, после семилетки поступила на фельдшерско-акушерское отделение медучилища. На последнем курсе, в 1957 году, вышла замуж. Сменила фамилию на Андрееву. Родился сын, Толик.
Муж Нины Павловны – человек жёсткий, подчас жестокий. Частенько поднимал руку на Нину. Несколько раз Нина уходила от него, затем возвращалась из-за сына. Терпела долго, стыдно было перед родителями, но однажды «под горячую руку» зятя попала тёща, Мария Константиновна. После этого случая Павел, сроду не обижавший жену, выгнал зятя из дома. На семейном совете определили – пора Нине разводиться.
К Толику Павел с Марией, не имевшие других детей, прикипели, как к родному сыну. Предложили Нине уезжать из Токмака в поисках новой жизни, а внука, пока суть да дело – оставить при себе. На том и порешили.
Нина с подругой оказалась в Комсомольске-на-Амуре. Приехали без распределения, без вызова на работу, не зная, где жить, работать и что есть. Как говаривали старики – на голую кочку. Зашла Нина в первое попавшее медицинское учреждение и устроились на службу акушеркой.
Через некоторое Нина, переехав в Хабаровск, устроилась работать диетмедсестрой в больнице при военной части для лётчиков. Стало полегче. Посылала сыну и родителям посылки.
Выходила ещё два раза замуж, но личную жизнь так больше и не устроила. В тяжёлые девяностые, когда бюджетникам почти не платили зарплату — занялась бизнесом – возила товар из других городов, в том числе из Москвы. Жила тяжело, пока не занялась шиньонами. Помогли родители, стали присылать из Казахстана шиньоны из верблюжьей шерсти. Толстые, огромные. Нина расплетала их, делила, делая из одного три штуки и продавала местным модницам. Шиньоны пользовались спросом и стоили довольно дорого. Вот так и выживала. Как могла.
В двухтысячные переехала в Туапсе ухаживать за состарившимися родителями. Первым умер Павел (07.08.1998г.). Мария пережила мужа на десять лет. Умерла 25.03.2008. Похоронены оба в Туапсе.
Толик (28.05.1958г.р), их внук, воспитывался бабушкой и дедушкой. Особенно тесные и тёплые отношения были у него с дедом, который заменил ему отца. Долгие беседы с дедом Пашей Анатолий запомнил на всю жизнь. С ним Павел делился своими воспоминаниями о своей жизни, о войне, о плене.
Эти воспоминания помогли мне восстановить по крупицам жизнь Азарьевых: Павла Прокофьевича, Марии Константиновны, Марии Антоновны, Прокофия Сергеевича, Сергея Ивановича. Родители редко когда рассказывают детям о своей жизни – всё не хватает времени. Со внуками – другое дело. Тут уже и времени у дедов побольше, и события прошлых лет не столь болезненны, и отношение ко внукам трепетнее, теплее, словно то, что не успели досказать детям – передают внукам. Дальше. По роду.
Толик, теперь уже Анатолий Петрович, закончил железнодорожное училище. До сих пор работает на железной дороге. Дважды женился. Первая жена – Любовь Владимировна Мотосян. С ней в браке родилась дочь Наташа (29.09.1078 г.р.).
У Натальи Анатольевны двое детей – от первого мужа дочь Лена (03.05.1997г.р.), от второго – сын Александр (09.07.2013г.р.). Елена вышла замуж, родила дочь Софию (02.09.2024г.р.)
Вторая жена Анатолия – Светлана Николаевна Ребежа (30.01.1961г.р.) по профессии Светлана учитель. В браке со Светланой родился сын Александр (04.03.1986г.р.).
Александр Анатольевич женился дважды. От первого брака с Натальей Назаровой родился сын Ярослав (21.09.2008г.р.).
Сейчас Александр женат на Басковой Наталье Александровне (24.09.1986г.р.). Воспитывают двоих детей – 27.07.2020 года в их семье родились двойняшки. Назвали детей – Павел и Мария, в честь Павла Прокофьевича и Марии Константиновны. Александр Анатольевич с семьёй и младшими детьми живёт в доме деда, Павла Прокофьевича Азарьева.