Карина сидела на краю кровати. Телефон в руках. Муж в ванной чистил зубы, через минуту выйдет. Пальцы зависли над клавиатурой. Секунда. Две. Набрала быстро, не раздумывая:
«Я готова с тобой встретиться завтра».
Карина сама выбрала адрес и место встречи. Перечитала. Нажала «Отправить».
Сообщение ушло. Глеб ответил:
«Спасибо. Буду».
Карина удалила сообщение, заблокировала телефон. Положила на тумбочку экраном вниз. Выдохнула — долго, тяжело.
Иван вышел из ванной:
— Ты чего не спишь ещё?
— Сейчас лягу.
Легла. Отвернулась на бок. Закрыла глаза. «Завтра всё закончится. Раз и навсегда».
***
Прошлое воскресенье. Дом родителей.
Пока Иван сидел в гостиной с Анатолием Петровичем и слушал про Глеба, Карина стояла на кухне с матерью.
Нарезала хлеб. Руки дрожали — нож соскальзывал, чуть не порезала палец.
Мать заметила:
— Доченька, что с тобой? Ты вся бледная.
Карина оглянулась — дверь в гостиную приоткрыта. Голоса мужчин долетали приглушённо. Отец что-то рассказывал, Иван отвечал односложно.
Карина понизила голос до шёпота:
— Мам, папа... он же не станет Ивану рассказывать про Глеба? Про то, что он приезжал? Про деньги на баню?
Мать виновато отвела взгляд:
— Ты же знаешь отца. Он не промолчит. Особенно когда речь о таких деньгах. Ты знаешь его характер...
— Знаю, — Карина сжала нож сильнее. — Когда у Глеба ничего не было, когда мы встречались, вы были против. Я была молодая. Зависимая. Моё мнение никому не было важно. А теперь, когда у него деньги — отец готов петь ему дифирамбы.
— Каринка...
— Зачем ворошить прошлое? — голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Зачем ввязывать Глеба в нашу семью? Отец что думает — я сейчас должна побежать к нему? Бросить мужа? Ребёнка?
— Нет, доченька, что ты, — мать положила руку ей на плечо. — Никто такого не ждёт. Отец просто... гордится, что его слова подействовали. Что Глеб стал успешным. Может, думает, что так и на Ивана повлияет.
Карина резко обернулась:
— Мам, а ты помнишь, как отец хотел выдать меня замуж за Виктора Семёновича? Который на семнадцать лет старше? С квартирой в центре и двумя машинами? Ему было всё равно на разницу в возрасте. Главное — деньги.
Мать вздохнула:
— Помню. Но ты же отказалась...
— Потому что встретила Ивана, — Карина положила нож, вытерла руки о передник. — И знаешь что? Я не могу простить отцу те моменты. Когда он оценивал людей по кошельку. Я просто не хочу, чтобы он сейчас вмешивался в наши отношения. В нашу семью.
Мать кивнула — понимающе, с грустью:
— Я знаю, дочка. Я знаю.
Из гостиной донёсся голос тестя, довольный:
— Каким человеком стал! На «Мерседесе» приехал!
Карина стиснула зубы.
«Всё. Иван уже знает».
***
Небольшой ресторан в центре города. Уютный интерьер — деревянные столы, мягкие диваны, приглушённый свет, тихо играла музыка.
Иван и Карина сидели за столиком у окна.
Перед Иваном — чашка остывающего кофе. Перед Кариной — нетронутый капучино. Меню лежало закрытым.
— Ты есть будешь? — спросил Иван, листая карту блюд.
— Позже закажу, — Карина смотрела в окно. Пальцы беспокойно крутили обручальное кольцо.
Иван заметил. Нахмурился:
— Ты чего нервничаешь?
— Не нервничаю, — она обернулась, улыбнулась натянуто. — Просто не очень голодная.
Он не поверил. Но промолчал.
«Странная она сегодня. С самого утра какая-то напряжённая. Сама предложила это место, а сейчас сидит как на иголках».
Официантка подошла с блокнотом:
— Будете заказывать?
— Давайте ещё пять минут, — попросила Карина.
Официантка кивнула, отошла.
Иван посмотрел на жену внимательно:
— Ты точно в порядке?
— Да, Вань. Всё хорошо.
Он хотел что-то сказать, но замолчал — взгляд зацепился за фигуру в дверях ресторана.
Мужчина. Высокий, спортивный. Дорогой тёмно-синий костюм, белая рубашка без галстука. Часы на руке массивные, швейцарские — даже издалека видно. Уверенная походка. Взгляд скользнул по залу — ищет кого-то.
Остановился на их столике. Замер.
Иван узнал его по фотографиям в соцсетях. Тот самый Глеб. Бывший Карины.
Сердце сжалось.
«Что он здесь делает?!»
Глеб медленно пошёл к их столу. На лице — растерянность. Смешанная с надеждой. И недоумением.
Подошёл. Остановился в метре от стола. Посмотрел на Карину. Потом на Ивана. Снова на Карину.
— Я... — голос сел. — Я думал, мы наедине поговорим.
Карина подняла глаза. Спокойно. Холодно:
— Мы уже не можем разговаривать наедине, Глеб. Присаживайся.
Глеб не двигался.
Иван молчал. Смотрел на жену. Потом на Глеба.
«Что происходит? Она знала, что он придёт? Назначила встречу? Здесь? Сейчас?»
Горло сдавило. Руки сами собой сжались в кулаки под столом.
Карина повернулась к мужу. Голос мягче:
— Ваня, мне важно, чтобы ты это услышал. И чтобы Глеб тоже кое-что понял.
Глеб опустился на стул напротив. Сел на краешек, будто готов в любой момент встать и уйти. Положил руки на стол.
Смотрел на Карину. Только на неё. Будто Ивана за столом не было.
В его глазах — столько всего. Надежда. Тоска. Вопрос.
«Он всё ещё любит её», — понял Иван. И это понимание обожгло.
Официантка вернулась:
— Буд...
— Позже, — оборвала Карина, не поворачивая головы.
Официантка быстро отошла.
Пауза. Тяжёлая. Долгая.
Карина выдохнула. Выпрямила спину. Посмотрела Глебу в глаза:
— Восемь лет назад ты уехал. После разговора с моими родителями. Они сказали тебе, что ты не готов к серьёзным отношениям. Что не достоин меня. Помнишь?
Глеб кивнул. Молча. Челюсть напряжена.
— Я плакала месяц, — продолжала Карина. Голос ровный, без эмоций. — Не ела. Не спала нормально. Мама боялась, что я сломаюсь. А отец говорил: «Правильно, что уехал. Не мужик он. Испугался ответственности».
Иван слушал. Каждое слово врезалось в память.
— Но знаешь что? — Карина чуть наклонилась вперёд. — Мне тогда было двадцать два. Я зависела от родителей. Жила с ними. Училась в университете. Моё мнение не имело веса. Я не могла сказать: «Нет, я хочу быть с Глебом». Потому что боялась их гнева. Потому что не была самостоятельной.
Глеб слушал, не отрывая взгляда. В глазах блеснуло что-то — вина? Сожаление?
Карина продолжала:
— А потом я встретила Ивана. Он был... другим. Спокойным. Надёжным. Не обещал золотые горы. Просто был рядом. Каждый день.
Она обернулась к мужу. Взгляд стал теплее:
— И знаешь, что самое важное? — вернулась к Глебу. — Отец был против и его тоже.
Иван вздрогнул.
«Что?»
Карина говорила дальше, не замечая его реакции:
— Отец говорил: «Он копейки получает. Какое будущее у вас? Как он тебя прокормит?» Мама вторила: «Подожди, не торопись. Виктор Семёнович интересуется тобой — солидный мужчина, квартира, машина...»
— Карина, я не... — Иван попытался вставить слово.
Она подняла руку — подожди.
— Но в этот раз я не позволила им вмешаться, — голос окреп, зазвучал тверже. — Потому что поняла: жить мне с этим человеком. Не отцу. Не маме. Мне. И я сама приняла решение. Не они за меня. Я.
Глеб слушал. Дыхание участилось. Руки крепче сжались.
— Знаешь, почему? — Карина посмотрела ему прямо в глаза. — Потому что любовь оказалась сильнее всех преград. С Иваном я не побоялась пойти против воли родителей. Не побоялась их недовольства. Не побоялась того, что отец полгода не разговаривал со мной после свадьбы.
Иван замер.
«Полгода? Она никогда... никогда не говорила».
«Она защищала меня. Всё это время. От их давления. От упрёков. А я даже не знал».
— Тебя я отпустила, Глеб, — Карина говорила спокойно, но каждое слово звучало как приговор. — Потому что ты уехал сам. Ты выбрал доказывать что-то моим родителям, а не бороться за меня. А Иван был рядом со мной. И остался.
Глеб открыл рот. Хотел что-то сказать. Не смог. Голос застрял в горле.
Он смотрел на Карину и в его взгляде всё перемешалось. Тоска по прошлому. Понимание, что вернуть ничего нельзя. Боль об упущенном. И что-то ещё — принятие.
Карина откинулась на спинку стула:
— Ты приехал. Дал родителям шестьсот тысяч на баню. Написал мне. Привёз подарок. Хочешь «попрощаться правильно».
Она взяла меню. Открыла. Спокойно пробежалась глазами по позициям:
— Хорошо. Давай попрощаемся.
Подняла руку — официантка тут же появилась у стола.
— Салат «Цезарь» с креветками. Стейк из сёмги. Десерт «Тирамису». И бокал белого вина, — Карина перечисляла, не глядя в меню. — Моему мужу — бизнес-ланч. И апельсиновый сок дочке — мы заберём с собой.
Официантка записывала.
— Вам что-то? — обернулась к Глебу.
Он молчал, глядя на Карину.
— Тогда всё, — Карина закрыла меню, протянула официантке.
Та ушла.
Карина посмотрела на Глеба. Жёстко. Без улыбки:
— Если хочешь помочь отцу достроить баню — помоги. Ему ещё полмиллиона не хватает. Можешь добавить. Построить ему баню мечты. Но это ко мне не будет иметь никакого отношения.
В голосе звучал сарказм. Холодный. Режущий.
— Моё богатство — это мой муж и моя дочь, — она взяла руку Ивана. Он вздрогнул от неожиданности. — А у тебя... — обвела взглядом его дорогой костюм, часы, — у тебя есть всё. Деньги. Связи. Влияние. Ты можешь купить машину. Квартиру. Ресторан. Но ты не можешь купить то, что есть у нас.
Глеб молчал. Взгляд упал на их сцепленные руки.
На пальце Карины — простое золотое кольцо с фианитом.
На его собственной руке — массивный перстень с гравировкой. Палец рядом пустой. Без обручального кольца.
Карина продолжала, не отпуская руку мужа:
— Это наша первая и последняя встреча, Глеб. Никаких разговоров наедине. Никаких «просто кофе как старые друзья». Мой муж — это часть меня. Мы едины. И если тебе есть что сказать — говори сейчас. При нём.
Пауза.
Глеб смотрел на Карину. Долго. Так, будто запоминал каждую черту. Каждую морщинку у глаз. Каждую прядь волос.
Потом перевёл взгляд на Ивана.
Иван выдержал. Не отвёл глаза. Наблюдал спокойно.
Внутри бушевал ураган.
«Она выбрала меня. При нём. Публично. Она защищала меня от родителей — а я не знал. Семь лет не знал».
«Она боролась за нас. Одна. Пока я думал, что всё само собой складывается».
Глеб медленно выдохнул. Опустил взгляд на стол:
— Я... — голос сел. Откашлялся. — Я приехал, потому что думал... Думал, что ещё не поздно. Что, может быть...
Замолчал.
Карина ждала. Не помогала. Не заполняла паузу.
— Восемь лет назад я был дураком, — Глеб поднял глаза. — Я уехал, потому что хотел доказать. Твоему отцу. Твоей матери. Себе. Что я чего-то стою. Что я достоин тебя.
— И доказал, — кивнула Карина. — Стал успешным. Богатым. Построил родителям дом. Объездил полмира.
— Да, — кивнул Глеб. — Но понял одну вещь слишком поздно.
— Какую?
— Что доказывать было некому, — он усмехнулся горько. — Ты не просила меня становиться миллионером. Не просила «Мерседес» и квартиру с панорамными окнами. Ты просила остаться. А я уехал. Ты права, Карина.
Карина молчала.
Глеб перевел взгляд на Ивана:
— Ты... — подбирал слова, — ты правильно поступил. Остался с ней. Не побежал доказывать. Просто был рядом.
Иван кивнул. Коротко. Всё ещё не понимая, что сказать.
Глеб достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Белый, плотный. С логотипом премиум-турагентства. Положил на стол перед Кариной:
— Я привёз то, о чём ты мечтала. Восемь лет назад. Помнишь, ты показывала мне картинку в журнале? Говорила: «Вот бы когда-нибудь...»
Карина уставилась на конверт. Не взяла.
— Это сертификат, — пояснил Глеб. — От турагентства. На полмиллиона рублей. Можете выбрать любую страну. Париж, если хочешь. Или Мальдивы. Италию. Что угодно. Действителен год.
Тишина.
Официантка принесла заказ. Поставила тарелки на стол. Бокал вина. Сок в пакетике с трубочкой для ребёнка. Ушла тихо, чувствуя напряжение.
Карина взяла конверт. Открыла. Вытащила сертификат — плотная бумага, золотое тиснение. Увидела сумму.
Медленно сложила сертификат обратно. Протянула конверт Глебу:
— Спасибо. Но мы не можем это принять.
Глеб не взял конверт. Покачал головой:
— Оставь себе. Там нет привязки к именам. Просто позвонишь в агентство — всё оформят. Съездите вместе. С мужем. С дочкой.
Карина посмотрела на Ивана. Тот смотрел на сертификат. На лице — напряжение.
— Спасибо, — повторила Карина. Положила конверт обратно на стол. — Но мы не можем это принять. Прости.
Глеб кивнул.
— Я... рад, что ты счастлива. Правда.
Голос дрожал. Но держался.
— Желаю вам... — посмотрел на Ивана, потом на Карину, — всего. Чтобы дочка росла здоровой. Чтобы любовь не заканчивалась.
Карина встала. Иван автоматически поднялся следом.
Она взяла мужа за руку. Крепко. Пальцы переплела с его пальцами:
— Мы пойдём. В садик опаздываем. Машенька ждёт.
Глянула на стол — еда нетронутая, вино не распито, конверт лежит обесцененный.
Повернулась к Глебу:
— Счёт на тебя.
Не вопрос. Утверждение.
Глеб усмехнулся. Печально:
— Конечно.
Карина кивнула. Взяла пакетик с соком со стола — дочке.
Обошла стол. Иван шёл рядом. Она не отпускала его руку.
Карина обернулась. Последний раз:
— Береги себя, Глеб. И найди того, ради кого не придётся доказывать.
Он кивнул. Не ответил.
Дверь закрылась за ними.
***
Глеб остался один.
Через окно видел — Иван открывал Карине дверь машины. Старенькая иномарка. Карина села. Улыбнулась мужу. Он обошёл машину, сел за руль.
Они уехали.
Глеб посмотрел на стол.
Нетронутый стейк. Салат. Десерт. Бокал вина. Её мечта в конверте.
Официантка подошла робко:
— Вам... упаковать?
— Нет, — покачал головой. — Счёт, пожалуйста.
Она принесла через минуту. Он даже не посмотрел на сумму. Достал карту, расплатился. Оставил чаевые — больше, чем стоил весь обед.
Он мог купить это заведение. Мог купить весь квартал.
Только не её.
В предыдущей части:
Спасибо за прочтение, лайки, донаты и комментарии!