6
– Решила помириться с Егором? – мама заглянула в Настину комнату как раз, когда Настя натягивала через голову самое, по её мнению, удачное из летних платьев.
– С кем? – не сразу сообразила Настя. – А… нет, конечно.
Причину их расставания она родителям сообщила, и странно бы им думать, что их дочь подобное может простить.
– Значит свидание, – догадалась мама.
– Значит свидание, – согласилась Настя.
Хотя это было и не свидание. Просто утром она напрашивалась выпить кофе с Константином Павловичем, а он к концу рабочего дня решил – почему бы и нет. Только предупредил, что её пирог был достаточно убедителен как извинение за знакомство. Так убедителен, что он даже скормил его соседям по кабинету. Не надо ей больше извиняться, просто он её приглашает сходить вечером в кафешку. Без всяких на то причин.
Наверное, мама подумала: Настя легкомысленно себя ведёт и слишком быстро переключается. Только бросила одного, уже бежит к другому. А может, и не мама это подумала, а сама Настя. Но эти мысли всё равно не останавливали. Она вспомнила, как Ковалёв нарисовался на пороге приёмной с подносом яблок и как на неё смотрел. Ей даже показалось, что разглядывает как привлекательный объект. И она чуть не покраснела, а может, даже и немного начала краснеть. Не каждые полчаса красивые парни на неё так таращатся! Правда, потом Резников всё испортил. Но вернувшись с надзора, Константин Павлович вернулся и в приёмную. Спросил, как она насчёт вечернего похода в кафе. И добавил непонятное – если, конечно, она не спешит в ясли. Это была какая-то дичь, и надо было просветить его, что Настя давно вышла из ясельного возраста, но, к сожалению, она не успела ничего сообразить. Ведь он мало того, что смотрел на неё так же, как утром, так ещё и звал провести вместе вечер! И от этого дар речи временно пропал. Настя только головой помотала – никуда ей не нужно.
Ковалёв посмотрел на часы на руке – настоящие часы, хотя по возрасту ему положено было бы отслеживать время в телефоне! – и сообщил, когда заедет за ней.
– Подъезд я запомнил.
Возражать она не стала. Примчалась из пропахшего яблоками офиса и вот теперь уже готова к не-свиданию и вроде как не-извинению, а что это будет – скоро узнает.
Мельком глянув в окно, Настя обнаружила, что та самая машина, которую она так безуспешно пыталась обойти семнадцатого августа, уже стоит напротив её подъезда, хотя время ещё и не подошло. Внутри всё запрыгало. Что теперь – выскакивать сразу, подождать нужного времени или вообще опоздать, потому что барышням пристало чуть-чуть задерживаться? Барышня в ней победу не одержала.
Через пять минут Настя, прихватив сумочку, уже спускалась вниз, по-детски перепрыгивая через пару ступенек.
– И снова здравствуйте, – сказала она, наклонившись к открытому окну машины.
– В принципе, после того, что с нами было в тот вечер, ты могла бы обращаться ко мне на ты, – заявил Константин Павлович, выбрался наружу и вежливо открыл ей дверь, – особенно после того, как сходу сообщила мне, что я – не на трамвае. А потом обозвала маньяком.
И протянул ей руку:
– Ладно, забыли. Начнём с чистого листа. Костя.
– Настя, – сжав его пальцы, показавшиеся ей неожиданно прохладными в такой тёплый вечер, Настя облегчённо вздохнула. Очень правильно решение – забыть эпизод, который к тому же она помнит хуже, чем он. – И куда мы едем?
– Пить кофе.
Кофе вокруг было хоть залейся, кафешка на кафешке, бар на баре, такой уж район. Но из района они выехали. Костя сосредоточенно смотрел на дорогу, а в машине включил музыку. Весьма удачную компьютерную обработку классики. Ладно, решила Настя, может, там, куда они едут, какой-то особенный кофе.
Приехали они в итоге в маленькое семейное кафе. С детскими рисунками на стенах и меню, состоящим почти сплошь из сладостей.
– Как тебе у нас в бюро? – спросил Костя, когда Настя уже выбрала себе пирожное и, прицелившись в него ложечкой, думала, о чём бы поговорить. Ведь они друг друга совсем не знают.
– Нравится.
А дальше искать тему для разговора не пришлось. Сначала Настя выложила ему свою ассоциацию названия бюро с богом О́дином, немного углубилась в образ самого О́дина, заявила, что вообще-то не секретарша, а имеет красный диплом, просто не хочет преподавать русский язык, а чего хочет – пока не решила, ищет себя.
На фразе «ищу себя» Костя поморщился, или ей показалось. Но в целом слушал её очень внимательно, как ни один мужчина ещё никогда не слушал.
– Я вообще работала до этого в кафе, – Настя махнула в воздухе ложечкой, как бы обводя ею помещение. – А до этого – в студии раннего развития. Учила малышей читать.
– И почему же ушла?
– Потому что в студию тащат детей, которым по возрасту не читать надо учиться, а держаться на ногах. Но слишком озабоченные развитием родители не дают им пройти все естественные этапы! А из кафешки… это личное.
– Значит, ты не сторонница раннего развития? – спросил Костя, информацию о кафе пропустив.
– Я сторонница нормы и умеренности!
– Только одного не понял – как ты найдёшь себя, просиживая юбку в приёмной нашего дражайшего Олега Васильевича?
– Понятия не имею, – призналась Настя. – Но вдруг… я обнаружу в себе безудержную тягу к ландшафтному дизайну. Пройду курсы и… буду размещать клумбы вокруг коттеджей, которые ты строишь.
– Прикольно, – сказал Костя. Пирожное на его тарелке оставалось нетронутым.
Он глотнул кофе и снова уставился на неё так, словно всё, что она сейчас ему скажет, обязан запомнить на всю оставшуюся жизнь. Мимо пробежал чей-то ребёнок, чуть не врезавшись в их стол. И врезался бы, но Костя, мгновенно среагировав, подставил руку так, что траектория движения мальчишки поменялась на нужную. При этом малыш не ушибся, а был перенаправлен достаточно мягко. Настя перевела дух. Если бы сидящий напротив неё парень не был так молод, решила бы, что детей у него штук пять, поэтому он так успешно умеет отловить их в полёте. Но, возможно, это какой-то природный дар? Тогда выходило, что он красивый, умный и одарённый. Будь такое сокровище ещё и моногамным, надо было бы хватать его как можно скорее! Пока никто не догадался, какое он совершенство. И вот от этих мыслей она наконец-то покраснела.
– Я знаю, куда мы поедем завтра, – вскоре сообщил ей Костя. – Проверим, не найдёшь ли ты там себя.
Предложение было странное, но многообещающее. Удивляло только, что согласия её Костя не спрашивал. Просто поставил перед фактом – они куда-то поедут. Как поставил и перед фактом, что заедет за ней в определённое время. Как и семнадцатого – затолкал в свою машину, не интересуясь, не предпочтёт ли она пройтись пешком. И это всё при том, что на работе её убеждали, будто Костя мягкий. Настолько, что Олег Васильевич его легко сломает и отожмёт акции. Настя вдруг поняла, что о себе за этот вечер он не сказал ни слова. Она слопала под его пристальным взглядом сначала своё медовое пирожное, а потом – его бисквитное, потому что он ей тарелку подвинул. Трескала, как безумный хомяк, а болтала и того хлеще.
А всё потому, что Костя ей внезапно понравился и нравится всё больше и больше! И она уже почти готова сказать спасибо Егору, что тот так вовремя пропал из её жизни…
Паззл не складывался. Или складывался слишком хорошо, но картинка выходила опасная. Маньяки часто кажутся мягкими и добрыми людьми. Вдруг Костя – как раз такой. Строит дома с огромными подвалами, чтобы потом запирать там понравившихся женщин. И завтра они как раз в подвал и поедут. Конечно, кто же будет спрашивать согласия у добычи!
Всякая ерунда лезла и лезла в голову…
Костя вернул её к подъезду уже в темноте и почему-то поинтересовался, не собирается ли она ещё куда-то пойти, после того как он уедет.
– Я вообще-то не вампир, – сказала она. – По ночам не шляюсь, крови не ищу.
– А что ты будешь делать?
Завалюсь спать и, вместо того чтобы уснуть, буду думать о тебе – подумала Настя – вычислять, что же с тобой не так. Но вслух произнесла:
– Наша семья в это время организованно и дружно отправляется смотреть сны разной тематики. Спокойной ночи, спасибо за вечер, кафешка была занятная.
Не-свидание и не-извинение закончились, а что это было, она так и не поняла… Поняла только, что пойдёт с Костей куда угодно, даже не зная заранее – куда!