Салфетка пожелтела, но надписи читались. «Линия розлива», «Рецептура №1», «Патент». И подпись Виктора — размашистая, самоуверенная. Он тогда ещё верил, что именно подпись делает человека солидным.
Галина Сергеевна держала эту салфетку в руках и не могла поверить, что прошло двадцать лет. Они сидели тогда на кухне её мамы, рисовали первую схему производства, и Виктор говорил:
— Галя, ты у нас голова, а я буду руками. Ты придумываешь, я продаю. Идеальный тандем.
Тандем и правда получился. Она — технолог-химик по образованию, он — бывший снабженец с подвешенным языком. Она разрабатывала рецептуры, оформляла патенты, выстраивала технологические процессы. Он договаривался, жал руки, подписывал контракты. Производство бытовой химии — дело не романтичное, но прибыльное. Особенно если есть уникальные формулы, которых нет у конкурентов.
Двадцатилетие компании решили отмечать в ресторане. Виктор настоял на размахе — пригласили партнёров, поставщиков, ключевых клиентов. Человек восемьдесят набралось. Галина Сергеевна заказала себе костюм в ателье, сделала укладку. Всё-таки не каждый день такие даты.
— Мам, ты красивая, — сказала дочь Настя по видеосвязи из Казани. — Жалко, что не могу приехать, но ты же знаешь, у нас тут завал.
— Знаю, дочь, ничего страшного. Отец речь готовит, я буду рядом стоять и кивать, как обычно.
— Как обычно, — повторила Настя. — Мам, когда-нибудь ты перестанешь стоять рядом и кивать?
— Настя, мне пятьдесят два года, какие перемены?
Дочь хмыкнула и отключилась. Она давно намекала матери, что та слишком много позволяет отцу, но Галина Сергеевна эти разговоры пресекала. Зачем выносить сор из избы. Пусть даже в эту избу, кроме дочери, никто и не заглядывал.
В ресторане Виктор сиял. Новый костюм, дорогие часы, которые он сам себе подарил на прошлый юбилей. Галина Сергеевна заметила, что секретарша Алина тоже как-то особенно нарядилась. Платье облегающее, каблуки высокие, причёска сложная. Странно, подумала Галина Сергеевна, обычно она скромнее одевается.
— Виктор Петрович, вас к микрофону приглашают, — щебетала Алина. — Гости уже заждались.
— Иду, иду, — Виктор поправил галстук. — Галя, ты тоже подойди, сейчас будем тосты говорить.
Галина Сергеевна подошла. Встала рядом с мужем, как делала это много раз на разных мероприятиях. Улыбнулась залу. Зал улыбнулся в ответ.
— Дорогие друзья, — начал Виктор. — Двадцать лет назад я основал эту компанию.
Галина Сергеевна продолжала улыбаться, хотя внутри что-то царапнуло. «Я основал». Не «мы основали». Ладно, может, оговорился.
— За эти годы мы прошли огромный путь. Начинали в гараже, а теперь у нас три производственных линии и сорок человек в штате.
Аплодисменты. Виктор выдержал паузу.
— Но сегодня я хочу сделать важное объявление. Даже несколько объявлений.
Галина Сергеевна насторожилась. Они не обсуждали никаких объявлений. Обычно все публичные выступления они готовили вместе.
— Во-первых, я решил, что пора передавать дело молодому поколению. Мой сын Артём, многие из вас его знают, с нового года займёт должность исполнительного директора. А через пару лет, когда наберётся опыта, станет генеральным.
В зале зашумели. Галина Сергеевна почувствовала, как немеют ноги. Артём, сын Виктора от первого брака, тридцатилетний бездельник, который за свою жизнь не задержался ни на одной работе дольше полугода. Который приходил на производство два раза — оба раза его пришлось выводить, потому что он лез руками куда не следует и чуть не сорвал процесс. Этот Артём будет директором?
— Во-вторых, — продолжал Виктор, и голос его стал торжественным, — я хочу объявить о помолвке. Алина, подойди ко мне.
Секретарша выпорхнула откуда-то сбоку, сияя так, будто выиграла миллион в лотерею. Виктор взял её за руку.
— Алина согласилась стать моей женой.
Зал ахнул. Кто-то захлопал, кто-то зашептался. Галина Сергеевна стояла рядом с мужем и не могла пошевелиться. Она всё ещё улыбалась, потому что не успела перестроить лицо.
— А как же Галина Сергеевна? — раздался чей-то голос из зала.
— С Галиной мы разводимся, — легко сказал Виктор. — Мы уже всё обсудили, расстаёмся цивилизованно. Галина получит достойную компенсацию за свой вклад в общее дело.
Они ничего не обсуждали. Галина Сергеевна узнала о разводе одновременно со всеми гостями.
Как она просидела остаток вечера, Галина Сергеевна помнила плохо. Кажется, ушла в дальний угол зала, кто-то приносил ей воду. Главный бухгалтер Тамара Ивановна подсела рядом, взяла за руку.
— Галина Сергеевна, вам вызвать такси?
— Да, вызовите.
В такси она наконец позволила себе разжать челюсти. Лицо болело от этой дурацкой улыбки, которую она держала непонятно зачем.
Дома было тихо. Виктор, видимо, остался на банкете праздновать свою помолвку. Галина Сергеевна села на диван в прихожей, не снимая туфель. Посидела так минут двадцать. Потом достала телефон и позвонила дочери.
— Мам? Что-то случилось? — Настя сразу почувствовала неладное.
— Отец только что объявил на банкете, что женится на секретарше. И что фирму передаёт Артёму.
Пауза.
— Он что, совсем с ума сошёл? Прямо при всех?
— Прямо при всех. Партнёры, поставщики, все восемьдесят человек слышали.
— Мам, ты как?
— Не знаю. Ещё не поняла.
— Я завтра вылетаю.
— Настя, не надо, у тебя работа.
— Работа подождёт. Ты там одна, и этот... неизвестно, что ещё учудит.
Виктор вернулся домой под утро. Галина Сергеевна не спала — сидела на кухне с телефоном, читала статьи о разводе при совместном бизнесе.
— А, ты не спишь, — сказал он, заглянув на кухню. — Это хорошо, надо поговорить.
— Надо, — согласилась Галина Сергеевна.
— Ты же понимаешь, что так лучше для всех, — Виктор сел напротив. — Мы с тобой давно чужие люди. Живём по привычке. Тебе пятьдесят два, мне пятьдесят пять, а жизни-то толком и нет.
— Интересное наблюдение. А когда ты его сделал — до или после того, как Алина начала тебе улыбаться?
— Не начинай, — поморщился Виктор. — Я хочу по-хорошему. Квартира остаётся тебе, машина твоя тоже. По фирме — я предлагаю выплатить тебе компенсацию. Три миллиона рублей. За твой вклад как заместителя.
Галина Сергеевна медленно отложила телефон.
— Как заместителя?
— Ну да. Ты же у нас числилась заместителем директора по производству. Административная должность.
— Виктор, я технолог. Я разработала все рецептуры, которые мы производим. Я оформила патенты. Я выстроила всю технологическую линию.
— Это всё было давно, — отмахнулся он. — Сейчас производство работает само, без твоего участия. Формулы давно записаны, люди обучены. Твоя роль последние годы — чисто административная.
— То есть ты считаешь, что я могла бы вообще уйти, и ничего бы не изменилось?
— Именно так. Поэтому три миллиона — это более чем щедро. Можешь спокойно жить на эти деньги, пока не найдёшь что-то новое.
Галина Сергеевна смотрела на мужа и пыталась понять, серьёзно ли он говорит. Двадцать лет вместе. Двадцать лет она вставала в шесть утра, чтобы успеть на производство раньше всех. Двадцать лет она решала проблемы с составом, с упаковкой, с сертификацией. Двадцать лет она была мозгом этой компании, пока Виктор представительствовал и пожимал руки. И теперь — три миллиона и статус заместителя.
— Хорошо, — сказала она. — Мне нужно время, чтобы подумать.
— Конечно, подумай. Но не тяни, у нас с Алиной планы. Хотим свадьбу весной сыграть.
Настя прилетела на следующий день. Ворвалась в квартиру, обняла мать, села рядом и сказала:
— Рассказывай всё с начала.
Галина Сергеевна рассказала. Про банкет, про объявление, про ночной разговор с Виктором. Про три миллиона и статус заместителя.
— Он совсем память потерял? — возмутилась Настя. — Ты же не администратор, ты технолог! Ты все эти формулы с нуля разрабатывала. Я помню, как ты ночами сидела с колбами, когда я маленькая была.
— Помнишь, а он — нет.
— Мам, а патенты на кого оформлены?
Галина Сергеевна замолчала. Это был вопрос, который она избегала задавать себе всю ночь.
— На меня.
— В смысле — на тебя лично?
— На моё ИП. Когда мы начинали, решили, что так безопаснее. Виктор боялся, что его прежние кредиторы могут добраться до бизнеса. Поэтому всю интеллектуальную собственность оформили на меня. Патенты, торговая марка, рецептуры.
— И он об этом забыл?
— Видимо, да. Или думает, что это ничего не значит.
Настя откинулась на спинку дивана.
— Мам, ты же понимаешь, что это значит?
— Понимаю. Но не хочу так.
— Как — так?
— Воевать. Судиться. Устраивать скандалы. Мы двадцать лет вместе, Настя. Это не только бизнес, это жизнь.
— Жизнь, которую он только что публично растоптал. При всех объявил, что женится на секретарше, а тебе — три миллиона и до свидания. Мам, какое уважение ты ему должна после этого?
Галина Сергеевна молчала. Она сама не знала ответа.
Через три дня Виктор позвонил ей на мобильный.
— Галя, ты дома? Мне нужно забрать кое-какие вещи.
— Забирай, я на работе.
— На работе? Ты зачем туда ходишь?
— А куда мне ходить? Я числюсь в штате, у меня есть обязанности.
— Галя, мы же договорились. Ты больше не работаешь в компании.
— Мы не договаривались. Ты предложил, я сказала, что подумаю.
— И сколько ты будешь думать? Мне нужна определённость. Артём выходит с января, я должен всё подготовить.
— Я сообщу, когда приму решение.
Виктор хмыкнул и отключился.
На работе Галину Сергеевну встретили настороженно. Все уже знали о банкете, о разводе, о помолвке. Тамара Ивановна, главный бухгалтер, подошла первой.
— Галина Сергеевна, вы как?
— Нормально, Тамара Ивановна. Работаю.
— Виктор Петрович сказал, что вы увольняетесь.
— Виктор Петрович много чего говорит. Я пока числюсь в штате и увольняться не планирую.
Тамара Ивановна кивнула и отошла. Но по её лицу было видно, что она ждёт продолжения.
В обед к Галине Сергеевне зашёл начальник производства Сергей Палыч, мужик пятидесяти лет, который работал с ними с самого начала.
— Галина Сергеевна, можно вас на минуту?
— Заходите, Сергей Палыч.
Он зашёл, закрыл дверь, сел на стул.
— Я слышал, что Артём Викторович будет нашим новым директором.
— Судя по всему, да.
— Галина Сергеевна, я вас уважаю и потому скажу прямо. Если этот человек придёт на производство, я уволюсь. И не только я. Мы помним, как он в прошлый раз чуть реактор не взорвал, потому что решил сам покрутить вентили.
— Сергей Палыч, я пока сама не знаю, что будет.
— Я понимаю. Просто хотел, чтобы вы знали позицию коллектива.
Он ушёл. Галина Сергеевна сидела в кабинете и думала о том, что люди, которые работали с ней двадцать лет, готовы уволиться из-за решения Виктора. А сам Виктор уверен, что производство работает само по себе, без неё.
Вечером Галина Сергеевна достала из шкафа папку с документами. Ту самую, с пожелтевшей салфеткой. Там лежали все патенты — пять штук, оформленные на её ИП «Химтехнолог». Там лежало свидетельство о регистрации торговой марки «Чисто плюс» — тоже на её ИП. Там лежали лицензионные договоры, по которым ООО «Виктор-Хим» получало право использовать эти патенты и торговую марку.
Договоры были бессрочные, но с условием. Правообладатель мог расторгнуть их в одностороннем порядке с уведомлением за тридцать дней.
Галина Сергеевна перечитала этот пункт несколько раз. Когда они составляли договоры двадцать лет назад, это была просто формальность, подстраховка на всякий случай. Никто не думал, что когда-нибудь этот пункт понадобится.
На следующий день она поехала к юристу. Не к тому, который обслуживал компанию, — к независимому специалисту, которого посоветовала Настя.
— Ситуация интересная, — сказал юрист, изучив документы. — Фактически вся интеллектуальная собственность компании принадлежит вам. Без патентов на рецептуры и без торговой марки производство не имеет смысла. Они не смогут продавать продукцию под прежним названием и по прежним технологиям.
— И что я могу сделать?
— Вы можете отозвать лицензию. По договору — уведомление за тридцать дней, и после этого они теряют право использовать ваши разработки. Либо вы можете пересмотреть условия договора. Например, потребовать адекватные роялти за использование интеллектуальной собственности.
— Сколько это может быть?
— При вашей выручке? Стандартная ставка — от пяти до пятнадцати процентов. Это миллионы рублей в год. Или вы можете продать свои патенты и торговую марку. На рынке такие активы стоят дорого, особенно если под них уже выстроено работающее производство.
Галина Сергеевна слушала и не узнавала себя. Она никогда не думала о своих разработках как о товаре. Это была её работа, её вклад в общее дело. А теперь оказывалось, что этот вклад стоит очень конкретных денег.
Через неделю Виктор приехал на производство с Артёмом. Артём был одет в дорогой костюм, который сидел на нём как на корове седло. Виктор водил его по цехам, представлял сотрудникам.
— Артём Викторович будет вникать в процессы, — объяснял он. — С нового года он займёт должность исполнительного директора.
Сотрудники кивали и смотрели в пол. Никто не выражал радости.
— Пап, а зачем столько реакторов? — громко спросил Артём в цехе. — Можно же сэкономить, если оставить один.
Сергей Палыч крякнул и отвернулся.
— Это разные линии, сынок, — терпеливо объяснял Виктор. — Разная продукция.
— А может, сократить ассортимент? Меньше продукции — меньше головной боли.
Галина Сергеевна наблюдала за этим из своего кабинета. Она видела, как вытягиваются лица сотрудников, как Сергей Палыч сжимает кулаки, как технологи переглядываются за спиной у Виктора.
После обхода Виктор зашёл к ней.
— Галя, тебе нужно освободить кабинет. Артёму понадобится рабочее место.
— Виктор, я ещё не приняла решение по твоему предложению.
— Какое решение? Я же сказал — три миллиона, и расходимся. Это щедрое предложение, между прочим. Юрист говорит, что я вообще тебе ничего не должен, у нас брачный договор есть.
— Брачный договор — это одно. Бизнес — это другое.
— Бизнес — мой. Компания называется «Виктор-Хим», если ты не заметила.
— Компания — твоя. А вот продукция, которую она выпускает, — моя.
Виктор нахмурился.
— В смысле?
— В прямом. Патенты на все рецептуры оформлены на моё ИП. Торговая марка тоже моя. Если я отзову лицензию, ты не сможешь производить ни одного продукта под этим названием.
— Ты шутишь.
— Нет, Виктор, не шучу. Можешь проверить в реестре Роспатента.
Виктор побелел.
— Это же была формальность. Мы так договорились двадцать лет назад, это ничего не значит.
— Это значит именно то, что написано в документах. Правообладатель — ИП «Химтехнолог», принадлежащее Галине Сергеевне Маркеловой. То есть мне.
— Ты не посмеешь.
— Пока не посмела. Но могу.
Виктор вышел из кабинета, хлопнув дверью. Через час позвонил юрист компании.
— Галина Сергеевна, Виктор Петрович просил меня разобраться с ситуацией по патентам.
— Разбирайтесь.
— Я посмотрел документы. Формально вы правы. Но мы можем оспорить эти договоры в суде. Они были заключены между супругами, это может быть признано притворной сделкой.
— Может быть, а может и не быть. Судитесь, если хотите. Только пока суд идёт, производство будет стоять. А ещё подумайте о том, что договоры заключались до брака.
Юрист замолчал.
— Галина Сергеевна, давайте договоримся по-хорошему. Что вы хотите?
— Я хочу справедливости. Двадцать лет я работала на эту компанию. Разрабатывала продукты, которые приносят прибыль. И теперь мне предлагают три миллиона и статус заместителя. Это не справедливость.
— Сколько вы хотите?
— Я подумаю и сообщу.
Вечером Галина Сергеевна разговаривала с Настей.
— Мам, ты их держишь, — восхищалась дочь. — Они без твоих патентов ни шагу не сделают.
— Не знаю, радоваться этому или нет.
— А чего тут не знать? Отец двадцать лет тебя использовал, а потом решил выбросить как отработанный материал. При всех объявил о новой жене, а тебе даже слова не дал сказать. Три миллиона за всю жизнь — это оскорбление.
— Он всё-таки твой отец.
— Отец, который публично унизил мою мать. Я с ним разговаривала вчера. Знаешь, что он сказал? Что ты должна быть благодарна за те годы, которые он тебя обеспечивал.
— Обеспечивал?
— Именно так. По его версии, он содержал семью, а ты просто помогала по мелочам.
Галина Сергеевна покачала головой.
— Он правда так думает?
— Видимо, да. Мам, я не знаю, что там у него в голове. Может, Алина эта ему мозги набекрень поставила, может, он всегда так думал. Но сейчас он уверен, что построил всё сам, а ты была при нём довеском.
Через три дня состоялись переговоры. Виктор, его юрист, Галина Сергеевна и её юрист. Сели за стол как чужие люди.
— Галина Сергеевна, мы готовы обсудить условия, — начал юрист компании. — Виктор Петрович понимает, что ситуация сложная, и готов пойти на уступки.
— Слушаю.
— Мы предлагаем выкупить у вас права на патенты и торговую марку. Пятнадцать миллионов рублей единовременно.
Галина Сергеевна посмотрела на своего юриста. Тот чуть заметно покачал головой.
— Недостаточно, — сказала она.
— Сколько тогда? — вмешался Виктор.
— Рыночная оценка моих активов — около ста миллионов. Это если продавать на открытом рынке. Но я не хочу продавать. Я хочу получать роялти за использование моей интеллектуальной собственности. Десять процентов от выручки.
— Это грабёж! — Виктор стукнул кулаком по столу. — Ты же понимаешь, что это разорит компанию.
— Не разорит. Ваша рентабельность — двадцать процентов. Десять процентов роялти — это половина прибыли, но всё ещё прибыль.
— Я не буду работать за половину прибыли!
— Тогда не работай. Продай компанию. Или закрой. Мне всё равно.
Виктор вскочил.
— Ты издеваешься? Я двадцать лет строил этот бизнес!
— Мы оба его строили. Только ты это почему-то забыл.
Переговоры прервались. Виктор ходил по офису мрачнее тучи, срывался на сотрудников, грозился всех уволить. Алина порхала рядом и пыталась его успокоить.
— Витюша, может, договоришься с ней как-нибудь? Она же бывшая жена, должна понимать.
— Не лезь, — огрызался Виктор. — Она всегда была такая — тихая-тихая, а потом раз — и нож в спину.
Галина Сергеевна продолжала ходить на работу. Формально её никто не уволил, контракт действовал. Она выполняла свои обязанности, следила за технологическими процессами, консультировала сотрудников. Люди относились к ней с сочувствием и уважением.
— Галина Сергеевна, держитесь, — говорила Тамара Ивановна. — Мы все на вашей стороне.
— Спасибо, Тамара Ивановна.
— Если что, я готова свидетелем в суде выступить. Я же помню, как вы все ночи на производстве проводили, когда новую линию запускали. Виктор Петрович тогда на курорт уехал, а вы тут одна с техниками разбирались.
— Надеюсь, до суда не дойдёт.
Но Виктор решил иначе. Через две недели Галина Сергеевна получила повестку. Виктор подал иск о признании лицензионных договоров недействительными.
— Это плохо? — спросила она своего юриста.
— Это предсказуемо. Он пытается выиграть время и напугать вас. Но шансов у него немного. Договоры составлены грамотно, все формальности соблюдены. К тому же они заключены до регистрации брака — это важный момент.
— Сколько это может длиться?
— Год, может, полтора.
— Полтора года?
— Судебная система не быстрая. Но мы можем подать встречный иск. Потребовать исполнения договоров и выплаты роялти за всё время использования.
— И сколько это будет?
— За двадцать лет? Если считать по рыночным ставкам — около трёхсот миллионов.
Галина Сергеевна ахнула.
— Это же больше, чем стоит вся компания.
— Именно. Поэтому Виктору Петровичу выгоднее договориться, чем судиться.
Встречный иск произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Виктор примчался к Галине Сергеевне домой.
— Ты с ума сошла? Триста миллионов?!
— Это расчёт по стандартным ставкам роялти за двадцать лет.
— Какие стандартные ставки? Мы семья были!
— Были. А теперь не семья. Ты сам так решил.
— Галя, давай по-человечески. Я погорячился, признаю. Может, не нужно было так объявлять, при всех. Но мы же можем договориться.
— О чём?
— Я готов увеличить выплату. Двадцать миллионов. Это хорошие деньги, Галя. На всю жизнь хватит.
— А что с компанией?
— Компания остаётся мне. И Артёму.
— А я ухожу и забываю о двадцати годах работы?
— Ты получаешь деньги за эту работу.
Галина Сергеевна покачала головой.
— Нет, Виктор. Так не пойдёт.
— Тогда чего ты хочешь?
— Я уже сказала. Роялти. Десять процентов от выручки. Ежемесячно. Пока компания работает с моими патентами и моей торговой маркой.
— Это невозможно.
— Тогда суд.
Виктор ушёл. А через неделю случилось то, чего Галина Сергеевна не ожидала. К ней пришёл Артём.
— Галина Сергеевна, можно поговорить?
Она удивилась. За все годы они с пасынком общались минимально. Он её игнорировал, она его не трогала.
— Заходи.
Артём сел напротив. Выглядел он неважно — помятый, с красными глазами.
— Я хотел извиниться.
— За что?
— За всё это. За отца. За то, что согласился на эту дурацкую должность.
Галина Сергеевна молчала.
— Я же понимаю, что не потяну, — продолжал Артём. — Я в химии ничего не смыслю. Вообще в производстве ничего не смыслю. Отец решил, что я должен стать директором, а я просто не смог ему отказать.
— И что теперь?
— Я хочу отказаться. От должности, от компании, от всего этого. Пусть сами разбираются.
— Это ты отцу говорил?
— Пытался. Он не слушает. Говорит, что это мой шанс стать человеком.
Галина Сергеевна посмотрела на пасынка другими глазами. Он был не злой и не глупый — просто слабый. Всю жизнь пытался угодить отцу и всю жизнь проигрывал.
— Артём, это не моя война. Решай сам с отцом.
— Я знаю. Просто хотел, чтобы вы знали — я не враг. И если что-то могу сделать, чтобы помочь, скажите.
После визита Артёма Галина Сергеевна задумалась. Она не хотела разрушать компанию. Это был её труд, её детище. Двадцать лет жизни. Там работали люди, которых она знала и уважала. И если она доведёт дело до суда, компания может просто не выжить.
С другой стороны, уступить означало признать, что Виктор прав. Что она действительно была просто заместителем при великом бизнесмене. Что её вклад ничего не стоит.
Она позвонила Насте.
— Дочь, мне нужен совет.
— Говори.
— Я могу разрушить компанию. Совсем. Если пойду до конца с этим судом, Виктор разорится.
— И что тебя останавливает?
— Там люди работают. Сорок человек. У всех семьи, дети. Они-то в чём виноваты?
Настя помолчала.
— Мам, ты слишком добрая.
— Может быть. Но я не могу вот так взять и всех выкинуть на улицу.
— А отец мог тебя выкинуть?
— Он не думал обо мне как о человеке. Для него я была функцией. Заместителем.
— Вот именно. А ты думаешь о других как о людях. В этом разница между вами.
Галина Сергеевна приняла решение. Она позвонила своему юристу.
— Я хочу предложить Виктору компромисс.
— Какой?
— Я продам ему права на патенты и торговую марку. Но не за пятнадцать миллионов. За пятьдесят. Единовременно. И плюс пять процентов роялти ежегодно в течение десяти лет.
— Это серьёзные деньги.
— Я знаю. Но это справедливо. Он получает компанию полностью, без моего участия. Я получаю компенсацию за свой реальный вклад.
— Вы уверены?
— Да. Передайте ему это предложение.
Ответ пришёл через три дня. Виктор согласился. Видимо, его юристы объяснили, что в суде он потеряет гораздо больше.
Подписание документов назначили на конец месяца. Галина Сергеевна пришла в нотариальную контору спокойная и собранная. Виктор сидел напротив, избегая её взгляда.
— Мне казалось, что всё будет иначе, — сказал он, когда нотариус вышла за какими-то бумагами.
— Мне тоже.
— Ты правда думаешь, что это справедливо?
— Я думаю, что это компромисс. Справедливо было бы, если бы ты двадцать лет назад признал мой вклад. Но теперь уже поздно.
— Я признавал. Просто по-своему.
— По-своему — это как? Называть меня заместителем при всех?
Виктор промолчал.
Нотариус вернулась, они подписали бумаги. Галина Сергеевна получила первый транш — десять миллионов. Остальное — в течение года.
На производство она больше не ходила. Написала заявление об увольнении, собрала вещи, попрощалась с коллегами. Тамара Ивановна плакала.
— Как же мы без вас, Галина Сергеевна?
— Справитесь. Всё записано, задокументировано. Главное — не подпускайте Артёма к реакторам.
Сергей Палыч пожал ей руку.
— Спасибо вам за всё. Если что — звоните, поможем, чем сможем.
Галина Сергеевна вышла из проходной и остановилась. Здание, которое они с Виктором когда-то арендовали, потом выкупили, потом расширяли. Двадцать лет её жизни. Теперь — чужое.
Через полгода Настя позвонила из Казани.
— Мам, слышала новости про отцовскую фирму?
— Нет, а что?
— Артём всё-таки стал директором. И уже успел наворотить дел. Контракт с крупным поставщиком разорвал, потому что ему показалось, что условия невыгодные. Теперь у них дефицит сырья.
— Ой.
— Это ещё не всё. Он решил сэкономить на упаковке, заказал дешёвую китайскую. Оказалось, что она протекает. Вернули целую партию продукции, магазины в ярости.
— А Виктор что?
— Виктор, говорят, в прострации. Алина, кстати, тоже не в восторге. Выяснилось, что свадьбу она хотела грандиозную, а денег теперь нет.
Галина Сергеевна слушала и не знала, что чувствовать. Злорадство? Нет, не то. Жалость? Пожалуй. Двадцать лет работы рушились на глазах из-за глупости и самонадеянности.
— Мам, ты же понимаешь, что это не твоя проблема?
— Понимаю.
— Вот и хорошо. Как там твои дела?
— Нормально. Консультирую одну компанию, они похожее производство запускают. Интересно.
— Платят?
— Платят. Меньше, чем роялти от Виктора, но мне нравится.
— Ну и отлично.
Виктор позвонил ей через восемь месяцев после развода. Голос был уставший.
— Галя, можно тебя попросить?
— О чём?
— Можешь проконсультировать? На платной основе, конечно. У нас проблемы с новой рецептурой, не можем добиться нужной консистенции.
Галина Сергеевна помолчала.
— Виктор, у вас есть технологи.
— Они не справляются. Галя, я знаю, что ты на меня злишься, но компания же не виновата. Люди там работают.
Люди. Сорок человек, у всех семьи. Тамара Ивановна, Сергей Палыч, молодые технологи, которых она сама учила.
— Хорошо. Пришли описание проблемы, посмотрю.
— Спасибо. Я не ожидал.
— Только консультация, Виктор. Не больше.
— Понял.
Проблему Галина Сергеевна решила за день. Отправила подробную инструкцию, получила оплату. Виктор написал короткое «спасибо» и замолчал.
А Галина Сергеевна сидела в своей квартире, которая теперь была только её, и думала о том, как странно всё сложилось. Двадцать лет она была частью чего-то большого, а теперь сама по себе. Свободная. Обеспеченная. Одинокая.
Но одиночество не пугало. Пугало то, что она столько лет не замечала, как её обесценивают. Как само собой разумелось, что Виктор — главный, а она — при нём. Как её вклад растворялся в общем деле и становился невидимым.
Теперь она была видимой. Сама для себя.
Телефон зазвонил. Настя.
— Мам, ты как?
— Нормально. Работаю.
— Приедешь к нам на праздники? Саша утку обещает запечь.
— Приеду.
— Отлично. Люблю тебя.
— И я тебя.
Галина Сергеевна положила трубку и улыбнулась. Впервые за долгое время — легко.